— Уверен? Нет. Ждал? Да.

— Хитрый… — тянет он. — Ты хитрый. Наговорил мне с три короба, погнал ответы искать. А ведь ответа на тот вопрос, который задал тебе, я так и не получил. Ни от тебя, ни от духов.

— Так задай его ещё раз.

Мэйкюи в два лёгких шага пересекает комнату и нависает над креслом, в котором сижу я.

— Зачем? — шипит он. — Зачем тебе ещё один такой же, как ты?

Смотрю на него. Разглядываю это заострённое лицо, аккуратный нос, выраженные скулы, растрепавшиеся спутавшиеся волосы, пересохшие губы и расширенные, горящие глаза, в которых нет и тени безумства. Он был там. Только что. Он слушал духов. И его разум не пошатнулся, остался невредим. Сильный мальчик.

И такой желанный.

Обнимаю его за голову, притягиваю к себе и впиваюсь в губы поцелуем. Он не сопротивляется, отвечает на ласки проворным язычком, постанывает мне в рот, распаляясь с каждой секундой. Он соскучился.

— Пытаешься уйти от ответа? — шепчет Мэйкюи, чуть отстраняясь.

Качаю головой и взглядом приказываю садиться. Он присаживается ко мне на колено.

— Последние несколько сотен лет я провёл на Земле, — говорю я, обнимая его за талию.

— На Земле? Но разве?.. Разве двукрылые могут быть там так долго?

— Двукрылые не могут, но я и не двукрылый. Когда-то я имел белые крылья, а когда лишился их — отрастил чёрные. Меня можно назвать почти двуединым. Именно поэтому я могу жить на Земле. Нет, не как хозяин, не как сын — как гость, но всё же жить.

Мэйкюи смотрит на меня жарко, жадно, как на чудо какое-то. Он не понимает, что такой взгляд ещё сильнее заводит меня, и я уже еле сдерживаюсь, чтобы не завалить его на пол. Пора заканчивать с этими разговорами.

— Я жил там, среди людей, я очень тесно общался с ними и знаю: они скоро проснутся, разорвут свой кокон и расправят крылья, став третьей силой. Не знаю, когда это произойдёт, не знаю, что это будет за сила. Но знаю одно: я хочу наладить с ней положительный контакт. А для этого мне нужно укреплять позиции. И появление «ещё одного меня» — это один из шагов.

— Значит, укрепление позиций? — переспрашивает Мэй. — Политика и только?

— Ты разочарован? Ожидал признания в любви с первого взгляда?

Мэйкюи кривится.

— Впрочем, сейчас ты и правда мне нравишься, маленький чертёнок.

Я усмехаюсь и запускаю руку под его рубашку, скольжу пальцами по спине. А он выгибается, жмётся ко мне, обнимает, жарко дышит в ухо. А потом выскальзывает юрким ужом из объятий, спускается на пол, устраивается между ног. И я, заворожённый предвкушением, наблюдаю, как Мэй развязывает мой пояс, стягивает штаны, а затем игриво касается пальцами моего члена, гладит, обхватывает. Улыбнувшись и сверкнув хитрыми глазами, мальчишка принимается щекотать языком самый кончик, не заходя дальше.

Дразнится, чертёнок. Дразнится…

Запускаю пальцы в его волосы — мягкие, воздушные, одно удовольствие их ласкать — и прижимаю голову к себе. Мэйкюи наконец прекращает дразниться, обхватывает губами ствол, заглатывает и начинает двигаться, медленно, тягуче.

Откидываюсь на спинку кресла, предоставляя Мэйкюи полную инициативу и наслаждаясь процессом. Наслаждаясь тем, как быстро мальчик всему учится.

Комментарий к 5. Мэйкюи

1. Шесть локтей — это чуть меньше трёх метров.

2. Семнадцать локтей — это чуть меньше восьми метров.

Когда писала эту главу, перечитывала и вдохновлялась этой стословкой: https://ficbook.net/readfic/877936/6585399#part_content

========== 6. Демон Мэйкюи ==========

Шенгкунксин — сердце мира, оплот жизни, огромный город, раскинувшийся на весь остров. Коробки домов, одновременно уходящие этажами глубоко под землю и вздымающиеся к небу, стоят так тесно друг к другу, что на узких улицах почти не бывает солнечного света и всегда горят яркие разноцветные фонари. Несмотря на однотипность домов, в городе нельзя найти ни одного похожего между собой окна. Демоны пытаются урвать лишний локоть пространства и надстраивают свои квартиры, обвешивают окна так, что развернуть крылья между домами просто невозможно. По этой причине на углу каждого дома есть скоростной подъёмник, который подбрасывает демона выше крыш, туда, где уже можно свободно раскрыть крылья и полететь. Да, демоны используют свои крылья постоянно для перелётов на небольшие расстояния в пределах острова и близлежащих островов.

Это всё так не похоже на то, к чему я привык, что не могу оторвать взгляд, рассматриваю каждый дом, каждое окно, каждое лицо проходящего мимо. Разглядываю и вспоминаю одноэтажные просторные дома, огромные усадьбы, широкие проспекты и чинные фигуры ангелов с неприступными лицами. Вспоминаю, и они кажутся такими далёкими, такими чужими, нереальными, будто бы целую жизнь не видел их, хотя пролетал над просторами Верхнего лишь вчера.

Подумать только — вчера!

Но между «вчера» и «сегодня» лежит пропасть длиною в вечность. Несколько часов, проведённые на границе, с духами ушедших, навсегда отрезали для меня это «вчера». И туда не вернуться, я уже просто не влезаю в тот картонный мирок. Теперь мой дом здесь — новый, странный, непривычный, непонятный, в чём-то пугающий, но мой. Я это чувствую. Я ощущаю это кожей, нервами, душой, всем своим существом. И хочется знать о нём больше, узнавать, постигать, хочется знакомиться с этими демонами. Ведь Джилонг, что идёт впереди, знает по имени каждого. Каждого!

Когда он сегодня утром предложил устроить экскурсию по городу, я не знал, чего ждать от него. Я привык видеть, как сановники с кортежем помпезно пролетают по улицам, но Джилонг не из таких. И я не ошибся. Джилонг плевал на статусы и за пределами дворца. Надев по случаю выхода расшитый драконами шёлковый халат и выдав мне чистую одежду и мягкие туфли, он повёл меня в город пешком. И все встречные демоны приветствовали его без подобострастия, но с уважением. Такое уважение нельзя построить на страхе и подчинении, только на искренней заботе о мире и его обитателях. Иначе все эти демоны и демоницы, старики и дети не улыбались бы Джилонгу и не провожали бы его взглядом.

А они улыбаются и провожают.

И смотрят с интересом на меня. А я разглядываю их. Они так не похожи на ангелов: невысокие, поджарые, темноволосые и темноглазые, яркие и слишком откровенные, раскованные. Даже старики не стесняются оголять себя. И их много, безумно много.

Но внезапно я понимаю, что, несмотря на то, что этот город огромен и сплошь застроен домами-ульями, это же единственное место, где демоны могут жить. Сколько же их здесь на самом деле, и как они помещаются на одном острове?

— Сколько? — переспрашивает Джилонг после моего вопроса. — Чуть меньше полутора миллиардов. Поэтому мы и строим дома ввысь и вглубь и насыпаем острова, чтобы уместиться всем. Демоны не ангелы, им нельзя с помощью идеологии запретить заниматься сексом. Они любят это делать и делают это много и часто. И только большие налоги и штрафы могут заставить их задуматься и начать предохраняться. Поэтому-то среди демонов так распространён однополый секс. Ну а для тех, кто не сумел вовремя остановиться, тоже есть выход. Или аборт, или «замена» — государственная процедура, когда кто-нибудь из старших в семье добровольно принимает смерть, уступая своё место новорождённому, или же новоиспечённые родители улетают на материк осваивать дикие земли. За это даже приплачивают. Только вот риск для жизни там очень велик.

Джилонг говорит, а я слушаю, осмысливаю, вникаю.

Полтора миллиарда… Ангелов примерно в два с половиной раза больше, но они живут на гигантском материке, свободно, вольготно, ни в чём не нуждаясь, и слепо верят в то, что дети появляются по велению Господа и занятие сексом без Божьего благословения — грех. И я тоже верил, реально верил в эту чушь.

Демоны не верят никаким бредням, демоны знают, что и откуда появляется. А ещё им нравится секс. И контролировать их можно только через налоги и штрафы, а ещё через угрозы отправить на материк. На громадный материк с дикими землями, опасными землями, мёртвыми землями. На материк, на котором невозможно жить, как невозможно жить на острове Смерти. Единственное место, пригодное для жизни в Нижнем мире, — вот этот маленький клочок земли. И демоны строят свои дома вверх, зарывают их глубоко под землю, только чтобы уместиться. Поэтому и нет здесь других городов, а есть лишь один нереальных размеров город, густо утыканный домами. Но ведь всем им нужно ещё что-то есть, пить, во что-то одеваться. Кроме крыши над головой, есть ещё масса потребностей, которые нужно удовлетворять.