— А где располагаются поля, пастбища, мануфактуры и мастерские? — спрашиваю я. — Ведь не может же это всё поместиться на одном острове.

— Люди, — отвечает Джилонг. — Мы торгуем с ними. Только скупаем у них не души, как считают ангелы, а пищу, одежду и многое другое. Для этого не требуется постоянно присутствовать на Земле, нужны лишь надёжные посредники-люди, которые не догадываются, на кого они работают. Система отлажена и проверена столетиями, так что сбоев не даёт.

Значит, столетиями. Столетиями демоны гоняют корабли из Нижнего мира в Средний и обратно. И ангелы ни сном ни духом об этом. А Бог? Он знает? Наверняка знает. Не может не знать. Но тогда почему не остановит, не воспрепятствует? Или же он боится, что если обрубит этот канал, то демоны, хоть и малочисленные, но сильные, вторгнутся в Верхний и захватят его? А ведь сейчас армия светлых не та, что в былые времена. Бог, боясь переворотов, сам, своими руками, создал слабых послушных марионеток, которые могут гонять демонов-одиночек, но на отпор массового штурма вряд ли способны. Но почему же сами демоны не пытаются захватить Верхний? Почему не пытаются покинуть эти враждебные земли?

— Потому что худой мир лучше доброй войны, — отвечает Джилонг после того, как я спрашиваю. — Потому что война сломает всё, что строилось так долго и кропотливо. А ещё потому, что демоны любят этот неприветливый мир. Он своенравен, коварен, жесток, мстителен, он был создан вопреки, назло, но он прекрасен. Я знаю, это сложно понять, но ты поймёшь. Со временем ты всё поймёшь.

Он оборачивается ко мне и спрашивает:

— Хочешь взглянуть на остров с высоты?

Я киваю.

Тогда Джилонг берёт меня за руку и, шагнув в ближайший подъёмник, прижимает к себе. Как только створки захлопываются, неведомая сила отрывает нас от земли, протаскивает по прозрачному желобу вверх и подбрасывает в воздух над домами. Слышу, как за спиной у Джилонга распускаются крылья, ловлю лицом ветер и смотрю на него — на остров.

Практически в самом его центре возвышается над всем гора. Её покатые склоны густо усеяны деревьями, а вершину венчает дворец Джилонга, который — я теперь знаю — пустует только сейчас и очень скоро вновь наполнится учениками, превращаясь в Школу. А от подножья горы и до далёких берегов тянутся каменные джунгли города, редко разбиваемые маленькими островками зелени. Возле берега виднеются гигантские корабли и техника, с помощью которой демоны насыпают землю, расширяют остров. И над домами во всех направлениях летают демоны, распластывая по воздуху свои чёрные крылья.

Крылья… Джилонг говорил, что после того, как ему отрубили белые крылья, он смог отрастить себе чёрные. Но как он это сделал? И как сделать это мне? Спросить прямо я почему-то не осмеливаюсь. Догадываюсь, что этот вопрос из тех, до ответов к которым нужно дойти самому. Но как дойти, если даже примерно не знаешь куда?

Джилонг не говорит про это ничего, не торопит меня, он уверен, что я всё смогу. Он просто рассказывает про Нижний мир, показывает, открывает его для меня. Быть может, в своё время и его точно так же знакомили с миром? Быть может, секрет кроется в том, чтобы полюбить этот чужой, но притягательный мир? Полюбить, и тогда он подарит чёрные крылья?

Мы летим над крышами. На одних стоят припаркованные одноместные и двухместные корабли, на других видны детские площадки или столики ресторанов, третьи полностью засажены зеленью. Это так необычно, странно и интересно, что хочется всё разглядывать, хочется спуститься и потрогать всё руками.

Джилонг каким-то образом угадывает моё желание и начинает снижаться. И вскоре мы оказываемся на посадочной площадке перед красно-золотым шатром открытого ресторана. Демоны сидят за столиками, кто-то просто ест, кто-то занимается делами, общается. На площадку, на которую мы опустились, идёт тощий, жилистый старик. Джилонг почему-то закатывает глаза и дёргается так, как будто хочет улететь, но останавливается. Старик замечает Джилонга, и на хмуром морщинистом лице появляется остервенелая улыбка.

— Здравствуй, Владыка Нижнего мира! — скрипит он, подходя ближе и кланяясь. — Тысячу лет жизни тебе и твоим детям.

— Здравствуйте, мастер Ксиншу, — в ответ кланяется Джилонг. — К чему этот официоз?

— Сегодня исполняется ровно год с того дня, как ты в последний и уже не помню в который раз отклонил моё прошение о добровольном умерщвлении.

— Уже сегодня?

— Да. И я намереваюсь в очередной раз подать его. Бумаги у меня с собой, — пиля Джилонга взглядом, говорит старый демон. — Могу отдать лично.

— Лично не стоит, ведь нужно соблюдать порядок. Контора сегодня работает с трёх до пяти.

Демон Ксиншу скрипит зубами, а я не понимаю, о чём идёт речь, поэтому внимательно слушаю и помалкиваю.

— Я всё равно добьюсь своего, Джилонг, — шипит старик. — Ты не можешь вечно отказывать мне. Я слишком долго живу на этом свете, я уважаемый демон города, я соберу совет, миллиард подписей… Я буду вредить и надоедать тебе, Джилонг, пока ты не дашь добро!

— Мастер Ксиншу, вашу бы энергию, да в другое русло.

— Что?!

— Давайте поговорим начистоту, мастер. Я не могу вас отпустить сейчас и не отпущу до тех пор, пока вы не оставите после себя достойного ученика, как подобает любому уважающему себя демону.

— Да я воспитал миллиарды этих балбесов!

— Но никто из них не смог не то что превзойти вас в мастерстве, но даже уподобиться вам.

— Потому что балбесы.

— Просеивая песок, можно найти золото. Разве не вы меня этому учили, мастер?

Они говорят дальше, что-то о Юанмэе, который в последнее время увлёкся растениеводством, а меня внезапно прошибает мысль.

Ученик! Джилонгу нужен ученик. Дело не в политике, не в поддержке фронтов, не в неведомой силе, которая спит, — хотя и это тоже, — а в том, что каждый демон должен оставить после себя ученика. Ученика, способного превзойти своего учителя. Вот оно!

Поэтому Джилонг и искал подходящего ангела. Поэтому-то и возился со мной столько времени, рушил оковы тела и разума, вынуждал пройти тот путь, которым когда-то прошёл сам. Всё это не для того, чтобы я стал подобием его, копией, двойником, тенью. Нет. А для того чтобы я стал тем, кто превзойдёт его.

Превзойдёт…

Это вообще возможно? Стать сильнее, мудрее, могущественнее его. Держать на плаву весь этот мир, все эти жизни, знать каждого по имени. Возможно?

Понимание, что на мне теперь лежит непомерная ответственность, наваливается так внезапно, что я даже сгибаюсь под этой тяжестью.

Мастер Ксиншу прощается и улетает прочь, а Джилонг говорит, глядя ему вслед:

— Ужасный характер, но руки золотые. Он единственный, кто даже в мёртвых землях может вырастить хрупкую орхидею. А вот воспитать себе преемника у него никак не получается.

Нервно сглатываю. Джилонг смотрит на меня и всё понимает.

— Не забивай голову, — говорит он. — Просто не забивай голову и не напрягайся.

Легко сказать, не забивай. И как, интересно, не напрягаться, если я не знаю даже, как сделать первый шаг, как отрастить крылья, чтобы стать демоном!

Мысли прерывает мелодичное пиликанье, и Джилонг извлекает из-за пояса плоский металлический цилиндр размером с ладонь — приёмник. В Верхнем мире такого нет. Для быстрой связи ангелы пользуются Божьими струнами, которые протянуты ко всем более-менее значимым объектам и к домам высших сановников. Здесь же такое устройство может иметь каждый.

Джилонг подносит приёмник к уху и несколько секунд молча слушает, а затем расплывается в улыбке.

— Хорошо, мы скоро будем, — говорит он и прячет приёмник. — Со мной только что связалась наша замечательная троица, у них для тебя сюрприз.

— Какой? — удивляюсь я.

— Если скажу, это уже не будет сюрпризом. Он ждёт тебя во дворце. Но прежде чем вернёмся туда, давай перекусим.

Джилонг протягивает руку, я берусь за неё. Мне безумно любопытно узнать, что там за сюрприз, но с Джилонгом я не спорю. И с желудком тоже.