На деревянных ногах дойдя до дома, парень рухнул на татами и стал ждать, сам не зная чего. Так он и лежал, тупо пялясь на несуществующие трещины, пока не услышал лёгкое постукивание гэта. Идзу резко закрыл глаза, притворяясь спящим — только демонских издевательств ему сейчас не хватало. Но номер не прошёл.

— Вставай, — приказал Юкихана, и Идзу почувствовал несильный, но ощутимый пинок. — Играть будем.

Идзуми выругался про себя и перевернулся на бок, отвернувшись от демона. Ему надоели эти игры в го. Надоело постоянно чувствовать себя дураком, всё время проигрывая. Ведь он-то считал себя довольно приличным игроком. Не профессионал, конечно, но на любительском уровне вполне не плохо.

— Идзу, — насмешливо и даже как-то певуче произнёс мучитель, — если ты не присоединишься ко мне, то я присоединюсь к тебе.

Стиснув кулаки, парень встал, постоял немного, загоняя злость глубже в себя. Справиться с ней получилось плохо, но зато Идзуми заметил, как поблёкли трещины, истончились, а вскоре исчезли совсем. Вздохнув с облегчением, парень вышел на веранду и опустился на деревянные доски у игрального стола. Демон уже приготовил всё для игры и теперь, прислонившись плечом к стене, сидел и разглядывал Идзуми. А тот невольно залюбовался своим мучителем.

Плавные линии гибкого тела, светящаяся белоснежная кожа оттенённая фиалковым кимоно небрежно спущенным с одного плеча, серебряные искры в тончайшем шёлке длинных волос, хитрый прищур бездны. Всё это хотелось запечатлеть на холсте или хотя бы просто на бумаге карандашом, потому что это было прекрасно, и плевать хотел сидящий в Идзу художник, что под маской прекрасного скрывается монстр.

Губы демона дрогнули в улыбке, и Идзуми быстро опустил взгляд, взял камень и, не думая, поставил его на доску. Не хватало ещё, чтобы Юкихана что-то заметил.

— Скажи мне, Идзу, — в голосе демона слышалась мелодия смеха, — чем ты любишь рисовать? Тушь? Уголь? Краски? Что?

Обругав себя последними словами, парень всё же ответил:

— Акрил. И что с того?

— Да ничего, — пожал печами демон. — Просто хочу сделать тебе подарок. Ведь у вас, у творцов, начинается ломка, если вам не давать творить. А я не хочу тебя так сильно мучить, мой малыш.

На этих словах Идзуми еле сдержался, чтобы не запустить в демона игральным камнем. Не хочет мучить? А что же он тогда вот уже неделю делает? Не мучает? Не издевается? Нашёл игрушку, а теперь забавляется — бессмертный ублюдок! А Идзу каждый день, каждый час, каждую минуту ждёт, когда насытившаяся тварь вонзит в него свои ледяные ножи.

Парень поднял голову и взглянул на Юкихана, который задумчиво разглядывал комбинацию на доске.

— Когда закончатся эти игры? — прямо спросил Идзуми.

— Когда ты научишься сносно играть, — ответил демон, поставил свой камень и, усмехнувшись, начал снимать камни Идзу. Но закончить не успел.

Тихо свирепея, Идзуми вскочил, схватил игральный стол и зашвырнул его в кусты акации. Любой уважающий себя игрок в го, убил бы его за такое кощунство. Именно это, похоже, демон сейчас и сделает. Но Идзу было плевать. Ему нужна хоть какая-то определённость — пусть даже такая. Поэтому он, ставя ударения на каждом слове, повторил:

— Когда. Закончатся. Эти. Игры.

— Так вот оно что, — губы Юкихана растянулись в хищной улыбке и демон грациозно поднялся на ноги. — Мститель узнал о своём предназначении и теперь хочет ясности? Хочет почувствовать силу? Хочет убить демона? Да, Идзу, ты хочешь меня убить?

Голос Юкихана стелился ласковым шёлком, а сам демон медленно подходил к Идзуми. Парень же замер, сбитый столку внезапным пониманием: он не думал об убийстве. Убежать, отпихнуть, побить — да! Но ни одной мысли о том, чтобы убить! Как же так? Почему?

Горячее тело демона Льдов прильнуло к нему, а сильные руки принялись ловко раздевать.

— Хочешь знать — когда? — шептал Юкихана, укладывая его на пол. – Так знай же, мой убийца — никогда! В ближайшем будущем я не планирую прекращать наши игры. Если понадобится, я заморожу твоё время, чтобы ты оставался таким, какой есть, чтобы и дальше наслаждаться тобой, мой мститель, мой наркотик…

Демон захватил губами мочку его уха и принялся ласкать, медленно, смакуя. Эти ласки сводили с ума. Идзуми привычно застонал, прижался к сильному телу, раздвинул ноги, впуская своего мучителя. Он уже не понимал… не понимал, делает он это из-за порабощающей магии или уже нет?

___________________________________________

16. Кракелюр — трещина красочного слоя или лака в произведении живописи.

========== Часть 11: Юкихана ==========

Юкихана забавлялся с мальчишкой уже неделю, и странно — забава не приедалась, а напротив, только обостряла аппетит. Пленник оказался бездонным источником удовольствия, и демон не врал, называя его своим наркотиком. Нет, ни капли не врал. Чего только стоил сегодняшний вечер, когда упрямый бунтарь Идзу в считанные секунды превратился в послушного зверя, сам — без вмешательства магии — потянулся за ласками. Афродизиак Юкихана достал лишь тогда, когда малыш стал выдыхаться. Поэтому сейчас было вдвойне обидно уходить, оставляя мальчишку одного спать на татами. Но уходить нужно.

Всю эту неделю демон наслаждался игрой и плевал на взывания к нему его последователей, справедливо полагая, что не маленькие уже, сами с проблемами разберутся. Но если от поклонников отмахнуться получалось легко, то от собратьев труднее.

Последние сутки ветер то и дело начинал завывать голосом Кадзэгэна, сообщая, что Юкихана ждут, очень-очень. Чем дальше, тем нормальных слов в сообщениях становилось меньше, а ругательств и угроз — больше. Последнее так и вовсе состояло из сплошного потока матов. А уж когда прямо под ногами начала плясать дорога, Юкихана быстро сошёл с неё и добирался до Идзуми через бурелом, стараясь не ступать даже на мелкие тропинки, потому что Кэйроши, в отличие от Кадзэгэна, слов на ветер не бросает, а сразу принимается за дело.

Поэтому сейчас, последний раз оглянувшись на мирно спящего Идзу, Юкихана улыбнулся, вздохнул и ступил на садовую дорожку. Она тут же ожила, вздыбилась, заскользила змеёй. Один единственный шаг — и вот нет уже сада и каменной тропинки, а есть аллея, ведущая прямиком к расцвеченному огнями гостиничному комплексу.

Такие фокусы мог проделывать только Кэйроши — бог-изгнанник, ставший демоном, Повелителем дорог.

То, что бог превратился в демона, в своё время поразило Юкихана. Раньше он не задумывался над этим, но выходило, что и ками — господствующие в мире боги, и ёкаи — вечно таящиеся демоны, имеют одну природу. Ведь не даром же силы и тех и других подпитывало одно и тоже: молитвы людей, их вера. Поэтому руками людей строили боги себе храмы, а демоны — подпольные алтари, ибо сложно выжить без подпитки. Это открытие поразило и возмутило Юкихана. Он не понимал — почему? Почему драная стерва Аматерасу день ото дня жиреет на дармовой силе, тогда как он сам вынужден перебиваться крохами? Что за порядок и откуда он взялся? Тогда старшие и более опытные демоны втолковали горячей голове, что порядок этот — результат многочисленных глобальных войн и переговоров, и сломать его практически невозможно.

Именно тогда Юкихана и решил ломать. Ломать храмы, лишая богов привычных кормушек и подтачивая систему. Были на его счету победы, были и поражения, но не это главное. Главное — это то, что своим примером он вдохновил многих сородичей. Именно для обсуждения плана и ждали его сейчас трое собратьев. Только вот сам Юкихана уже не хотел ничего ломать. Он хотел одного: вернуться на остров, оборвать все каналы и продолжить игры с Идзуми.

Подбирая слова для объяснений, демон поднялся на лифте, чиркнул жетоном и, шагнув в пентхаус, чуть не запнулся. Потому что ему навстречу танцующей походкой шёл полуголый Акаримэ.

— О! Наконец-то ты пришёл, наш Снежный Убийца, — сладко пропел демон и лукаво добавил: — Наш нежный убийца.

Юкихана изобразил на лице улыбку, потому что, если этому придурку не улыбнуться, он может обидеться или закатит истерику на целую ночь — никогда не угадаешь, что именно выкинет. И вообще, какого чёрта он тут делает? Юкихана не помнил, чтобы звал его в команду разрушителей. Или?..