Шаг, другой, и вот, сбросив кимоно в траву, демон остановился рядом со своей жертвой.

— Умница, — прошептал Юкихана и погладил пленника по щеке, размазывая перламутровые капли по его коже. — Выспался?

Спросил он и едва успел уклониться от кулака. Если бы не демонская сила и сноровка, то сидеть бы ему сейчас со сломанной челюстью, потому как рука у пленника была далеко не лёгкая, а если добавить ещё божественную силушку, то на этом всё могло бы и закончится.

Это взбудоражило его настолько, что Юкихана слишком резко дёрнул и прижал мальчишку к себе, лишая возможности двигаться, но тот даже не пикнул.

— Какая спесь, какое упрямство!

Демон не скрывал своего восхищения, медленно ведя рукой по его лицу, шее, по шраму на точёной груди. Пленник вздрагивал от прикосновений, но ничего не мог сделать. Лишь когда Юкихана потянул за тряпьё, что обматывало бёдра божественного избранника, тот схватил его за руку в попытке остановить. Демон усмехнулся и, сорвав полотенце, наклонился и прошептал прямо на ушко:

— Я хочу видеть тебя обнажённым. Всегда.

— Холодно. Блин, — прохрипел пленник.

Афродизиак уже действовал вовсю, дурманя сознание, повышая чувствительность и пробуждая желание. Ещё чуть-чуть и мальчишка сам шагнёт в эту тёмную бездну безумства и удовольствия. Он уже почти там, он уже почти готов. Нужно лишь слегка помочь, подтолкнуть.

— Согреть тебя?

Юкихана улыбнулся и нежно коснулся губами уха пленника, лизнул, проник языком, пощекотал. Мальчишка зажмурился, непроизвольно прижимаясь к демону. И тот, еле сдерживая ликующий смех, принялся покусывать шею и плечи своей игрушки, медленно опуская на землю. Игрушка не сопротивлялась, игрушка уже почти потеряла голову, отдаваясь зову возбуждённой плоти. Лишь маленький островок разума ещё кричал, ещё боролся.

— Сволочь… — едва слышно выдохнул пленник. — Ублюдок…

— Обычно люди зовут меня Юкиноши, — произнёс тот, ложась рядом с мальчишкой и обнимая его. — Но тебе я разрешаю называть себя настоящим именем — Юкихана. Я хочу слышать, как ты будешь страстно шептать его.

— Не дождёшься…

Конец фразы потонул в стоне. Афродизиак делал своё дело — тело пленника реагировало на любое прикосновение вспышкой возбуждения. И ласкать его было истинным наслаждением. Ласкать и видеть, как разум и контроль сдают свои последние позиции, отдавая победу тёмному, неистовому вожделению. Мальчишка ещё стискивал зубы и отворачивался от поцелуев, но когда демон потянулся к его члену, пленник сам подался вперёд, пихаясь в руку. Юкихана тихо засмеялся, нежно лаская пальцами твёрдую плоть, и взглянул на своих прислужников. Они витали рядом и корчились в беззвучном крике, не имея возможности ни помочь, ни убежать, ни даже отвернуться.

«Смотрите! — мысленно приказал им демон. — Смотрите на своего избавителя, избранника богов! Разве он не прекрасен? Да он настоящий подарок. И за этот подарок я благодарен вам, мои милые рабы. Ваше проклятье послало его мне. И теперь он мой. Навсегда. А теперь убирайтесь!»

И тут же позабыв про духов, Юкихана посмотрел на разгорячённое лицо пленника, на его напряжённое, содрогающееся в оргазме тело. Да, он хорош, очень хорош. Даже сейчас, находясь под действием дурмана и сгорая от похотливой страсти, даже сейчас в нём чувствовалась сила воли. Это восхищало, это покоряло, это опьяняло.

Подавив сопротивление, демон ввёл сначала один палец, затем второй, подготавливая мальчишку.

— Тварь… — прошипел тот. — Паскудная тварь…

— Сегодня ты научишься правильно произносить моё имя, — ухмыльнулся демон.

Очередное ругательство оборвалось сдавленным криком, когда демон вошёл в него. Вошёл медленно, ласково, давая возможность привыкнуть, а потом, положив ноги мальчишки себе на плечи, также медленно начал двигаться в нём. Ни с кем он ещё не был настолько нежен и аккуратен, никого до этого он ещё не хотел подчинить таким извращённым способом.

Сломать человека просто. Выбить почву из под ног силой, грубостью, жестокостью, растоптать гордость, смешать с грязью личность, отнять всё, обрушить в бездну отчаяния, обратив человека в безвольную куклу. Это просто. Но именно она — воля — и привлекала демона в мальчишке, именно ею он любовался и хотел покорить. Да — покорить, а не сломать. Он хотел, чтобы мальчишка по собственной воле тянулся к нему, ложился под него, раздвигал ноги. Сам. Без принуждения. Только так победа станет чистой. Только так.

Что потом? Юкихана не знал, не хотел об этом думать. Он хотел наслаждаться этим чудом сейчас. И он наслаждался.

___________________________________________

15. Оби — пояс для кимоно.

========== Часть 10: Идзуми ==========

Парень лежал на татами и смотрел в потолок. Тот мелко подрагивал и покрывался светящимися, быстро исчезающими трещинами. Нет, с потолком было всё в порядке, что-то творилось с ним — с Идзуми.

По его подсчётам, он жил здесь чуть меньше недели, и всё это время длился безумный, сладкий кошмар. Кошмар, в котором он демонской магией превращался в послушное, сладострастное животное. Это животное делало всё, что требовал от него демон: стелилось под ним, стонало, таяло от его нежных прикосновений. Да, чёрт побери — нежных! И это самое отвратительное. Если бы его брали силой, грубостью, жестоко насилуя, причиняя боль — было бы легче. Пережить боль и позор проще, чем видеть, как в тебе ломается что-то глубинное, ценностное. Идзуми и сам не мог понять — что. Но что-то в нём мучительно менялось.

А демон, как назло, ни на минуту не оставлял его одного. Даже в редкие часы отдыха находился рядом. То заставлял играть в го, то вынуждал рассказывать о себе, то сам рассказывал о жизни демонов и их распрях с богами — хвастался подвигами. Несколько раз Юкихана устраивал экскурсии по острову, как радушный хозяин, показывал живописные места. А Идзуми всё мучился вопросом: почему именно он? Вчера, наконец, узнал — почему.

Вчера они поднялись на вершину холма и оттуда на соседнем склоне Идзу увидел разрушенный храм, окружённый лесами, а Юкихана рассказал историю этого острова. О том, как полторы сотни лет назад здесь жили люди. О том, как лютой зимою родился он — демон Снегов. О том, как играючи он разделался с монахами, а те прокляли его. И о том, что он — Идзуми — является исполнителем проклятья, избранником богини Аматэрасу. Об этом Юкихана рассказывал с особым удовольствием, смакуя каждое слово, наслаждаясь ситуацией. А Идзуми же впал в ступор.

Всё это из-за проклятия. Из-за чёртового проклятия какого-то полоумного старика, которое легло на него, на Идзу, клеймом силы. Но где же эта сила? Почему она не помогла? Почему демонским прихвостням удалось запечатать её? Почему демон беспрепятственно насилует его? Почему?! Ведь она же есть! А раз так, то он всё ещё может! Может!

И он действительно смог ударить Юкихана, отпихнуть, даже несколько шагов сделать успел. А дальше мир начал рассыпаться на куски. Просто рассыпаться. Тонкие волосяные кракелюры[16], как по старинному полотну, паутинкой разбежались по земле, небу, деревьям, превращая реальность в чудные пазлы, в мельчайшую мозаику. Это было странно. Это было страшно.

Идзуми замер, боясь лишний раз вздохнуть, когда его пронзила обжигающая боль, сковывая льдом и опрокидывая наземь. Демон с жестокой методичностью, как тогда на алтаре, снова усмирял агонизирующие очаги, но впервые Идзу был благодарен за это, потому что мир перестал дробиться на осколки, перестал плясать перед глазами, грозя обрушиться в никуда, мир стал прежним. И в этом мире существовали только он и демон.

Измождённый сексом, Идзуми уснул прямо на холме, а очнулся уже здесь, на татами. Юкихана рядом не оказалось, и парень смог привести себя в порядок. Но, выходя из купален, Идзу снова почувствовал надвигающийся кошмар. Нет, по сравнению со вчерашним, это лишь отголосок, но всё равно, куда бы парень не взглянул — тонкие трещинки разбегались змейками и так же быстро исчезали. Под закрытыми веками творилось тоже самое. Тогда Идзуми понял, что дело не в мире, а в нём, это с ним что-то происходит.