Идзуми стоял на прежнем месте, никаких теней он больше не видел, зато видел демона. Тот медленно и неторопливо шёл к нему по кромке откоса. Один, без метели, и бездна плескалась теперь только в зрачках, да и облачён он был в изысканное кимоно, не в снег. Вот только улыбка не изменилась. Такая же притворно ласковая. Идзуми хорошо помнил, что скрывалось за этой лаской.

Собравшись, как перед дракой, парень отступил на шаг и, бросив взгляд на крутой откос, крикнул:

— Не подходи! Иначе прыгну.

Он сам прекрасно знал, что несёт чушь — нашёл, чем угрожать. Угрожать этому демонскому ублюдку вообще бессмысленно, тем более, так.

— В самом деле? — усмехнулся демон и, не останавливаясь, начал развязывать оби.

Идзу застыл.

«Он что, — пробила его мысль, — собирается прямо здесь? Сейчас?!…»

Под ложечкой противно засосало, а сердце будто ледяной рукой сдавили. Какого чёрта он стоит и смотрит, как демон подходит всё ближе? Приближается с каждым шагом, с каждой секундой! Какого чёрта он стоит и ничего не делает?! Бежать! Прыгнуть с этого откоса, сломать себе шею — и всё! Но было уже поздно.

— Умница, — прошептал демон и прикоснулся к его лицу, погладил щёку.

Что-то прохладное и маслянистое проникло в поры, а ноздри окутал сладкий аромат мёда с примесью шафрана, можжевельника и чего-то ещё.

— Выспался? — улыбнулся мучитель.

Запах будоражил кровь, снимал оцепенение. Пальцы с хрустом сложились в кулак, и тот выстрелил точно в челюсть. Но демон ловко уклонился, а в следующую секунду запястье будто железными тисками сдавили. Демон перехватил его руку, резко дёрнув вниз, заломил за спину, и Идзуми оказался в объятьях этого чудовища.

— Какая спесь, какое упрямство! — в голосе демона слышалась неприкрытая издёвка и ликование, а глаза горели такой алчностью и похотью, что становилось страшно.

Стиснув зубы, Идзу терпел боль в вывернутой руке, терпел ласковые прикосновения, что вызывали дрожь по телу. Только тогда, когда демон взялся за обматывающее бёдра полотенце, парень вцепился в руку блондина, пытаясь остановить. Но тщетно.

— Я хочу видеть тебя обнажённым, — шёпот мучителя обжёг ухо Идзуми. — Всегда.

— Холодно. Блин, — превозмогая себя, процедил сквозь зубы парень.

— Согреть тебя? — услышал он короткий смешок, и в следующую секунду язык демона пощекотал его ухо.

Идзу зажмурил глаза. Эта близость сводила с ума, разливая по телу сладостный жар. Жар? Какого дьявола? Что с ним происходит?

А демон уже покусывал его шею, мягко, но настойчиво укладывая на землю.

Сопротивляться! Биться до последнего. Пусть бессмысленно и бестолково, но биться! Почему же он покорно опускается на разостланное кимоно? Почему даже не пытается бороться? И откуда эта волна возбуждения? Тёмная, жгучая волна, током бьющая по нервам. И этот запах. Сладкий, медовый запах… Запах!..

— Сволочь… — одними губами произнёс Идзуми, начиная догадываться о том, что за капли размазали по его щеке. — Ублюдок…

И судорожно вздрогнул, когда язык демона вновь коснулся его уха.

— Обычно люди зовут меня Юкиноши, — шёпот мучителя сладким ядом разливался по жилам, по венам, смешивался с кровью, туманил разум, возбуждал ещё сильнее. — Но тебе я разрешаю называть себя настоящим именем — Юкихана. Я хочу слышать, как ты будешь страстно шептать его.

— Не дождёшься… — прошипел Идзуми и задохнулся, когда демон прикоснулся к его соскам.

___________________________________________

13. Сёдзи — в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

14. Фурако — японская баня. Купели японской бани Фурако по своей форме напоминает бочку очень большого размера. Для принятия банных процедур купель Фурако снабжена скамьей по всему внутреннему периметру.

========== Часть 9: Юкихана ==========

Демон смотрел на сверкающий мириадами искр Снежный Цветок и улыбался. Он был доволен. Более того — он был рад.

Мальчишка оказался чудной игрушкой. Он не метался, не скулил, не срывался в истерику, как другие жертвы. Он стискивал зубы и стонал. Сначала от боли, а потом, всё больше теряя над собой контроль, стонал уже от удовольствия. Слышать эти прерывистые, тихие стоны, видеть это распалённое страстью тело, ощущать себя в нём и понимать: вот он — избранник богов, человек несущий смерть. Это ли не наслаждение?

О да — наслаждение. И его хотелось продлить, растянуть на дни, а, может, и на месяцы.

Жаль только, что пленник, хоть и являлся божественным избранником, в плане физиологии оставался человеком и не выдерживал продолжительного секса, на который способны демоны. Мальчишка быстро расходовал все силы, выдыхался и терял сознание. Это не устраивало Юкихана.

Поэтому сейчас он делал самый сильнодействующий афродизиак. Не только растения и масла, не только тёмная магия, но ещё и капля сокровенной тайны — крупица Истока. Один лишь аромат этого зелья способен разбудить дикое желание и поистине демоническую сексуальную силу в человеке. Главное — не ошибиться с пропорциями и случайно не сделать афродизиак для себя. Как-то экспериментируя, Юкихана дал понюхать его Акаримэ, так потом неделю не мог отделаться от пылкого собрата. Именно после этого случая, демон перестал появляться у того на вечеринках.

Юкихана отломил один крохотный кристаллик Вечного Льда и бросил его в чашу с зельем. Лиловая жидкость вспенилась и моментально заискрилась прозрачным перламутром. С минуту полюбовавшись игрой бликов, демон начал переливать афродизиак в изящный флакон из того же льда, и тут шрам на груди кольнуло болью. Не сильно, но неожиданно, так что Юкихана даже вздрогнул, и несколько капель упали на руку. Что-то творилось с пленником, и демон почти догадывался — что.

Юкихана взялся за пульсирующую нить итогуши, что связывала его с мальчишкой, и мысленно потянулся к нему. Тот с закрытыми глазами стоял над обрывом, и вокруг него водили свой замысловатый хоровод духи — души всех тех, кто пришёл сюда умереть, бывшие мстители, нынешние рабы. Они пытались разломать печати. Освободить своего избавителя.

«Идиоты! — хохотнул демон. — Да их силёнок не хватает на то, чтобы порвать собственные путы. Куда они лезут? На что замахнулись, жалкие ничтожества? Впрочем, — зло прищурился он, — распоясавшихся рабов нужно наказывать».

Жёстко усмехнувшись, демон плотно закрыл крышку, спрятал флакон в рукав и, закутавшись в пургу, ступил на итогуши. Эти путеводные нити — невидимые, не осязаемые, не ощущаемые, протянутые от души к душе — соединяли его со всеми, кто посвящён ему. С одной стороны, это приносило неудобства, ибо демон всегда слышал их зов. Но с другой стороны, он мог беспрепятственно скользить по ним, в считанные секунды оказываясь на другом конце земли.

Один короткий шаг, и Юкихана уже идёт по кромке леса к своему пленнику.

— Милые рабы, вы решили меня, наконец-то, удивить? Повеселить? — по-змеиному улыбнулся демон, обращаясь к духам. — Вам это почти удалось.

Призраки задрожали, кто-то не выдержал, и круг распался. Никчёмные, не способные ни на что, создания, дрожащие от одного его взгляда — они хотели удрать, но Юкихана мысленно приказал стоять, и те замерли, не в силах ослушаться своего хозяина. Единственное, что было у этих ничтожеств — надежда, надежда на спасение. И он собирался отнять её. Прямо здесь. Сейчас.

Мальчишка, секунду назад погружённый в транс, открыл глаза и, увидев Юкихана, подобрался.

— Не подходи! Иначе прыгну.

Демон усмехнулся. Это так отчаянно мило — угрожать ему, Снежному Убийце. Так дерзко и возбуждающе.

— В самом деле? — произнёс он, развязывая оби[15].

Юкихана не торопился, напротив, растягивал удовольствие, наслаждаясь замешательством пленника. Это напряжённое тело, сжатые кулаки и взгляд, в котором нет ни паники, ни страха — лишь растерянность. Как давно он не встречал таких людей.