— Ты знаешь — демоны не видят снов, видений и галлюцинаций. Но на протяжении вот уже двадцати с лишним лет меня иногда посещает одно и тоже странное ощущение: будто бы я растворён в пустоте. Она вокруг, она во мне. А ещё я слышу далёкий голос, который зовёт меня по имени. Что это может быть?

Юкихана замолчал, ожидая ответа и глядя, как Цукиюга медленно выпускает кольца дыма.

— Знаешь, сынок, — произнёс, наконец, старый демон, и его голос шуршал тихой задумчивостью, — ты задаёшь интересные вопросы, на которые, пожалуй, никто тебе не сможет дать точный ответ.

— А не точный? — уцепился за последние слова Юкихана.

— Область предположений — это бескрайняя долина зыбучих песков, — всё так же тихо продолжал старик.

— Но мудрость и опыт служат опорой в любом гиблом месте, — прищурился молодой демон.

И старик улыбнулся.

— Знаешь, один старый дурак тоже иногда ощущает себя пустотой, и он тоже слышит голос, который взывает к вечерней луне[23]. От этого голоса у старого дурака сжимается сердце. Видимо, он уже очень стар этот старый дурак. А ещё он считает, что видит своё предрождение.

Цукиюга говорил тихо, медленно, будто капли роняя слова, и Юкихана постепенно погружался в поток мыслей.

Все демоны знали, что где-то в глубинах земли сокрыта тёмная сила. Прорываясь наружу, она образовывала очаги — странные, порой пугающие места, которых люди сторонились. Очаг мог агонизировать сотни лет, но, рано или поздно, он всё равно превращался в Исток, из которого на свет выходил демон. Так же появлялись и боги, только их сила была другая — чистая, небесная. Об этом знали все, но вот как это происходило, почему очаг превращался в Исток — не знал никто. И, если Цукиюга прав, и видения, что мерещатся им — это предрождение, то что за голос их зовёт?

— Неужели… — прошептал Юкихана. — Неужели россказни про некого всесильного бога — правда? И это он даёт всем имена и…

Демон оборвал себя на полуслове, потому что услышал тихое похрюкивание — это Цукиюга давился от смеха, а потом, запрокинув голову, расхохотался во весь голос. Очень редко, когда демон снегов чувствовал себя дураком, и сейчас был именно такой случай.

— И… имена всем даёт!.. — стонал старик, лицо его раскраснелось, а на глазах выступили слёзы. — Ты ещё скажи, что он мир создал!

Юкихана ничего не ответил, потому что именно это он и слышал.

— Ох, и насмешил ты меня, сынок! — отдуваясь, сказал старик. — Давно так не хохотал. Спасибо тебе — век не забуду.

Молодой демон хмыкнул. Вот он бы как раз предпочёл, чтобы старик забыл об этом. Впрочем, всё, что здесь сказано, останется между ними. И нет ничего зазорного в том, чтобы побыть немного глупцом перед старейшим демоном.

— Сынок, — уже успокоившись произнёс Цукиюга, — россказни про всесильного бога, создавшего мир — это людские выдумки. Такого бога нет, не было и не будет. Боги — они такие же, как и мы, они рождаются точно также, и сила в них течёт та же самая, что и в нас.

— Как — та же самая? — прошептал Юкихана, не веря своим ушам. — Разве в них течёт не божественная сила?

— Нет никакой божественной силы, — ответил старый демон. — И демонской силы нет. Есть просто — сила, которая прорывается очагами, в которых рождаются и демоны, и боги, и безымянные духи. Так считает один старый дурак.

Цукиюга подмигнул демону и смачно затянулся, а Юкихана, впиваясь в того неотрывным взглядом, ждал, когда старик закончит смаковать табак. Эти слова начисто переворачивали всё привычное представление о мироустройстве. Одна сила. Одна. На всех. Тогда почему одни называются демонами, другие — богами, а третьи — вовсе не имеют формы? Этот вопрос так явственно горел в его глазах, что даже озвучивать не пришлось — старейший и так всё прочёл.

— Вот скажи мне, сынок, — хитро улыбнувшись, протянул он, — что ты сделал сразу, как родился?

— Воздух вдохнул, — ответил Юкихана, не понимая, к чему клонит старик.

— Ну, это понятно, — кивнул тот. — Воздух вдохнул, огляделся, Истоком полюбовался. А ещё что-нибудь сделал?

Юкихана нахмурился, воскрешая в памяти события той ночи: тот восторг и пьянящую радость, то жгучее, горькое чувство и безумный полёт, и ту сладость — сладость убийства. Первого убийства.

— Я убил человека, — сказал он и по глазам старика понял, что попал в точку.

— Ты убил, — кивнул Цукиюга. — И я убил. И Акаримэ убил. Все демоны сразу после рождения кого-то убили. Я могу ошибаться, сынок, но мне кажется, что именно это определяет наш путь.

— Но ведь и боги убивают, — прошептал Юкихана, разум противился новому знанию, цеплялся за привычное. — Я собственными глазами видел, как, ради свершения задуманного, они жертвовали людьми!

— И боги убивают, — согласился старик. — На примере Кэйроши мы видим, что случается с такими богами.

— То есть, от бога до демона — один шаг, — глухо произнёс Юкихана, и слова эти отчего-то горчили. — А от демона к богу — бесконечность?

Цукиюга кивнул.

Почему-то было безумно тяжело и противно осознавать, что это ты — ты сам, своими руками — сотворил из себя демона. Если б не поддался, не полетел, не убил — то не демон, а бог — светлый, чистый, обласканный людской верой бог — дышал бы сейчас силой!

Юкихана стиснул кулаки.

— Прости меня, сынок, что взвалил на тебя эту тяжесть, — грустно улыбнулся Цукиюга. — Некоторые вещи лучше не знать.

— Нет, — покачал головой демон. — Ты зря извиняешься, старейший. Твои знания горчат, но эта горечь лучше сладости незнания и лжи.

Старик улыбнулся и похлопал Юкихана по плечу.

— А безымянные? — спросил молодой демон, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Да, сынок, — кивнул Цукиюга. — Боюсь, они никогда не слышали никакого зова. Оттого нет у них имени, нет и формы. Только не спрашивай, кто зовёт нас. Старый дурак не знает ответа на этот вопрос.

— А может, старый дурак знает ответ на другой вопрос?

Слова жгли, торопясь сорваться с языка. То, что Юкихана только что узнал, меняло всё в корне.

— Может, он знает, как светлую силу божественного избранника обратить в демонскую?

Несколько секунд Цукиюга молчал, внимательно глядя на демона льдов.

— Он явился.

Старик не спрашивал, он утверждал, и Юкихана кивнул.

— И что ты с ним сделал?

— Запечатал его силу, — улыбнулся демон. — Но она всё ещё есть, и всё ещё светлая, Аматэрасовская. А я хочу, чтобы в нём текла моя сила. Чтобы он стал моим. Полностью. И раз бог может стать демоном, то и избранник бога может стать демонским. Ведь исток у силы один!

Юкихана чувствовал, как распаляется, как вдохновение расправляет в нём свои горячие крылья. Он чувствовал, что ещё немного, и он найдёт ответ!

— Нет, здесь старый дурак ничего не может тебе подсказать, — улыбаясь покачал головой Цукиюга. — Задай свой вопрос Истоку.

Молодой демон недоумённо уставился на старика. Он уже открыл рот, чтобы спросить, как это Истоку можно задать вопрос, но тут порыв сильного вера окатил его градом брызг и отборной руганью Кадзэгэна. Его опять искали. Поэтому, поблагодарив Цукиюга за беседу и попрощавшись, Юкихана направился к ближайшей тропинке. Он не сомневался, что Кэйроши уже наготове.

___________________________________________

23. Имя «Цукиюга» состоит из двух слов: цўки (月) — луна, и югата (夕方) — вечер.

========== Часть 16: Идзуми ==========

Идзуми сидел в наручниках, зажатый между двумя амбалами. Тихий гул вертолёта долбил по мозгам, от чего мир дрожал и трескался, грозясь осыпаться в тартарары. Но парню удивительным образом было всё равно. Такое равнодушие попахивало безумием, но даже это его не волновало. Он рассматривал свои босые ноги и с отстранённостью отмечал, что окоченел настолько, что почти не чувствует собственного тела.

Наверное, поэтому его так легко и взяли.

Когда Идзу вышел из ванны, трое здоровых парней накинулись на него как цепные псы. Уклониться он не успел, но зато смог заехать одному по уху, а второго лягнуть в пах. На этом подвиги закончились. Его скрутили, заткнули кляпом и, притащив на крышу гостиницы, запихали в вертолёт, где он встретил ещё двоих: старого знакомого лейтенанта Оседжи, который, мило улыбаясь, освободил парня от кляпа, и лидера группировки с надменным выражением лица, вздёрнутым подбородком и презрительно поджатыми губами. Если бы не это, парня — ровесника Идзуми — можно было бы назвать симпатичным.