Оливия моргнула. Потом она моргнула еще раз. И еще раз. Рядом с подиумом доктор Мосс всё ещё представляла Тома: "- Получил докторскую степень в Вандербильте, а затем перешел на научную стажировку в Гарвардский университет, где стал новатором нескольких методов в области визуализации", — но её голос звучал так, словно доносился издалека. Возможно, потому что Оливия не могла перестать думать о том, что предложил Анх, а это было просто…

— Анх, я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала Оливия себе под нос, избегая смотреть в сторону Адама.

Анх бросила на неё взгляд. — Почему? Ты занимаешь место, которого у нас нет, и вполне логично, что ты используешь Карлсена в качестве стула. Я бы использовала, но он твой парень, а не мой.

На мгновение Оливия попыталась представить, что сделает Адам, если Анх решит сесть к нему на колени, и подумала, что это, вероятно, закончится тем, что кого-то убьют, а кто-то совершит убийство — она не была уверена, что будет делать с этим. Мысленный образ был настолько нелепым, что она чуть не захихикала вслух. Затем она заметила, как Анх выжидающе смотрит на неё. — Анх, я не могу.

— Почему?

— Потому что. Это научный доклад.

— Пф. Помнишь прошлый год, когда Джесс и Алекс целовались половину лекции по CRISPR¹⁹?

— Помню, и это было странно.

— Нет, не было. А еще Малькольм клянется, что во время семинара он видел, как тот высокий парень из иммунологии получил по рукам от…

— Анх.

— Дело в том, что это никого не волнует. — Выражение лица Анх смягчилось и стало умоляющим. — А локоть этой девушки пробивает моё правое легкое, и у меня осталось около тридцати секунд воздуха. Пожалуйста, Оливия.

Оливия повернулась к Адаму. Который, что неудивительно, смотрел на неё с таким невыразительным выражением лица, которое Оливия не могла понять. За исключением того, что у него работала челюсть, и она подумала, может быть, дело в этом. Последняя капля. Момент, когда он отказывается от их соглашения. Потому что миллионы долларов, выделенные на исследования, не стоили того, чтобы какая-то девушка, которую он едва знал, сидела у него на коленях в самой переполненной комнате в истории переполненных комнат.

Это нормально? — попыталась она спросить его глазами. Потому что, возможно, это уже слишком. Гораздо больше, чем просто поздороваться друг с другом и выпить вместе кофе.

Он коротко кивнул ей, а затем Оливия, или, по крайней мере, тело Оливии, шагнула к Адаму и осторожно села на его бедро, её колени оказались между его раздвинутых ног. Это происходило. Это уже случилось. Оливия была здесь.

Сидит.

На.

Адаме.

Это. Да, это.

Теперь это была её жизнь.

Она собиралась убить Анх за это. Медленно. Может быть, мучительно. Её посадят в тюрьму за убийство лучшей подруги, и она была не против.

— Мне жаль, — прошептала она Адаму. Он был таким высоким, что её рот был не совсем на уровне его уха. Она чувствовала его запах — древесный аромат его шампуня, его мыла для тела и что-то еще под ним, темное, хорошее и чистое. Всё это казалось знакомым, и через несколько секунд Оливия поняла, что это из-за последнего раза, когда они были так близко. Из-за «Ночи». Из-за поцелуя. — Очень, очень жаль.

Он не сразу ответил. Его челюсть напряглась, и он посмотрел в сторону Power Point. Доктор Мосс ушел, Том рассказывал о диагностике рака, и Оливия проглотила бы это в обычный день, но сейчас ей просто нужно было уйти. От разговора. Из комнаты. От своей собственной жизни.

Затем Адам слегка повернул лицо и сказал ей: — Всё в порядке. — Его голос звучал немного напряженно. Как будто ничего в этой ситуации не было в порядке.

— Мне очень жаль. Я понятия не имела, что она предложит это, и я не могла придумать, как…

— Шшш. — Его рука скользнула вокруг её талии, его ладонь легла на её бедро в жесте, который должен был быть неприятным, но оказался успокаивающим. Его голос был низким, когда он добавил: — Всё в порядке. — Слова вибрировали в её ухе, насыщенные и теплые. — Больше материала для моей жалобы по Разделу IX.

Черт. — Боже, мне так жаль…

— Оливия.

Она подняла глаза, чтобы поймать его взгляд, и была потрясена тем, что он… не улыбается, но что-то похожее.

— Я пошутил. Ты ничего не весишь. Я не возражаю.

— Я

— Тише. Просто сосредоточься на докладе. Том может задать тебе вопросы об этом.

Это было просто… Серьезно, все это дело, это было полностью, совершенно…

Удобно. Как оказалось, колени Адама Карлсена были одним из самых удобных мест на земле. Он был теплым и твердым в приятной, успокаивающей манере, и, казалось, не возражал против того, что Оливия наполовину обвила его. Через некоторое время она поняла, что комната действительно слишком полна, чтобы кто-то обращал на них внимание, за исключением быстрого взгляда Холдена Родригеса, который долго изучал Адама, а затем тепло улыбнулся Оливии, прежде чем сосредоточиться на докладе. Она перестала притворяться, что способна удерживать позвоночник в вертикальном положении более пяти минут, и просто позволила себе прислониться к торсу Адама. Он ничего не сказал, но немного наклонился, чтобы ей было удобнее. Где-то на полпути доклада она поняла, что сползла по бедру Адама. Или, если честно, Адам понял и приподнял её, выпрямив её быстрым и сильным рывком, отчего ей показалось, что она действительно ничего не весит. Когда она снова обрела устойчивое положение, он не убрал руку с её талии. Рассказ длился уже 35 минут, переходящих в столетие, поэтому никто не мог винить Оливию, если она погрузилась в него еще немного.

Всё было хорошо. Это было больше чем хорошо, на самом деле. Это было прекрасно.

— Не засыпай, — прошептал он. Она почувствовала, как его губы прикоснулись к прядям волос над её виском. Это должно было послужить сигналом для Оливии выпрямиться, но она не смогла заставить себя.

— Я не. Хотя ты такой удобный.

Его пальцы сжались на ней, может быть, чтобы разбудить её, может быть, чтобы прижать её ближе.

Она вот-вот свалится со стула и начнет храпеть.

— Ты выглядишь так, будто собираешься вздремнуть.

— Просто я прочитала все статьи Тома. Я уже знаю то, о чем он говорит.

— Да, то же самое. Мы цитировали всё это в нашем предложении по гранту, — он вздохнул, и она почувствовала, как его тело двигается под её телом. — Это скучно.

— Может, тебе стоит задать вопрос. Чтобы оживить это.

Адам слегка повернулся к ней. — Мне?

Она наклонила голову, чтобы что-то сказать ему на ухо. — Я уверена, что ты сможешь что-нибудь придумать. Просто подними руку и сделай злобное замечание таким своим тоном. Пристально смотря на него. Это может перерасти в занимательную вспышку кулачных боев.

Его щека изогнулась. — Ты такая всезнайка.

Оливия, улыбаясь, снова посмотрела на слайды. — Это странно? То, что приходиться лгать Тому о нас?

Казалось, Адам думал об этом. — Нет, — он колебался. — Похоже, твои друзья купились на то, что мы вместе.

— Думаю, да. Я не очень убедительная лгунья, и иногда я беспокоюсь, что Анх может что-то заподозрить. Но на днях я застала её и Джереми, целующимися в лаундже для выпускников.

Они замолчали и молча слушали последние несколько минут рассказа. Оливия заметила, что по крайней мере два профессора дремлют, а несколько тайком работают на своих ноутбуках. Рядом с Адамом доктор Родригес последние полчаса играл в Candy Crush на своем телефоне. Некоторые люди уже ушли, и Анх нашла себе место около десяти минут назад. Так же поступили и несколько студентов, которые сидели рядом с Оливией, что означало, что технически она могла встать и оставить Адама в покое. Технически. Технически, где-то в предпоследнем ряду был свободный стул. Технически.

Вместо этого она снова приблизила свои губы к уху Адама и прошептала: — Должна сказать, это хорошо работает для меня. Вся эта история с фальшивыми свиданиями. Более чем хорошо. Лучше, чем она когда-либо думала.