— Отлично. Я увижу тебя, и мы сможем поболтать еще. В течение нескольких недель мы с Адамом будем вместе, поскольку работаем над грантом, который только что получили. Ты придешь на мою завтрашнюю лекцию?

Оливия понятия не имела, что он выступает с докладом, не говоря уже о том, когда и где, но она сказала. — Конечно! Не могу дождаться! — с уверенностью человека, установившего виджет обратного отсчета на свой смартфон.

— И я остановился у Адама, так что увидимся у него.

О нет. — Эм… — она рискнула взглянуть на Адама, который был непроницаем. — Конечно. Хотя обычно мы встречаемся у меня дома, так что…

— Понятно. Не одобряешь его коллекцию таксидермии¹⁸, не так ли? — Том встал с ухмылкой. — Извините. Я заберу кофе и скоро вернусь.

Как только он ушел, Оливия мгновенно повернулась к Адаму. Теперь, когда они остались одни, у них было около десяти миллионов тем для обсуждения, но единственное, о чем она могла думать, было: — Ты действительно коллекционируешь таксидермических животных?

Он бросил на неё язвительный взгляд и убрал руку с её плеч. Ей вдруг стало холодно. Пусто.

— Мне очень жаль. Я понятия не имела, что он твой друг или что у вас есть совместный грант. Ты проводишь настолько разные исследования, что такая возможность даже не приходила мне в голову.

— Ты упомянула, что не веришь, что исследователи рака могут извлечь пользу из сотрудничества с вычислительными моделистами.

— Ты… — она заметила, как дернулся его рот, и удивилась, когда именно они начали поддразнивать друг друга. — Откуда вы двое знаете друг друга?

— Он проходил стажировку в моей лаборатории, когда я был аспирантом. Мы поддерживали связь и сотрудничали все эти годы.

Значит, он должен быть на четыре или пять лет старше Адама.

— Ты ведь учился в Гарварде?

Он кивнул, и ей в голову пришла ужасающая мысль. — Что, если он чувствует себя обязанным взять меня на себя, потому что я твоя фальшивая девушка?

— Том не будет. Однажды он уволил своего двоюродного брата за поломку проточного цитометра. Он не совсем добросердечный.

Рыбак рыбака видит издалека, — подумала она. — Слушай, мне жаль, что это заставляет тебя солгать своему другу. Если ты хочешь сказать ему, что это фальшивка…

Адам покачал головой. — Если я это сделаю, я это не переживу.

Она рассмеялась. — Да, я понимаю. И, честно говоря, это не очень хорошо отразится на мне.

— Но, Оливия, если ты всё-таки решишь поступить в Гарвард, мне нужно, чтобы ты держала это в секрете до конца сентября.

Она вздохнула, осознав последствия его слов. — Конечно. Если люди узнают, что я ухожу, то заведующий кафедрой никогда не поверит, что ты тоже не уходишь. Я даже не подумала об этом. Обещаю, я никому не скажу! Ну, разве что Малькольму и Анх, но они отлично умеют хранить секреты, они бы никогда…

Его бровь приподнялась. Оливия поморщилась.

— Я заставлю их сохранить этот секрет. Клянусь.

— Я ценю это.

Она заметила, что Том возвращался к столу, и наклонилась к Адаму, чтобы быстро прошептать: — Еще кое-что. Речь, о которой он упомянул, которую он произнесет завтра?

— Ту, которою ты "не можешь дождаться"?

Оливия прикусила щеку изнутри. — Да. Когда и где это будет?

Адам беззвучно рассмеялся, когда Том снова сел. — Не волнуйся. Подробности я пришлю тебе по электронной почте.

Chapter Six

ГИПОТЕЗА: По сравнению с различными типами и моделями мебели, колени Адама Карлсена будут оценены в пятый процентиль наивысшего уровня комфорта, уюта и удовольствия.

Как только Оливия открыла дверь в аудиторию, они с Анх обменялись широко раскрытыми глазами и в унисон сказали: — Вот дерьмо!

За два года учебы в Стэнфорде она побывала на бесчисленных семинарах, тренингах, лекциях и занятиях в этой аудитории, и всё же она никогда не видела её такой полной. Может быть, Том раздавал бесплатное пиво?

— Я думаю, они сделали эту лекцию обязательной для иммунологии и фармакологии, — сказала Анх. — И я слышала, как по крайней мере пять человек в коридоре сказали, что Бентон — "известный научный красавчик". Она критически посмотрела на трибуну, где Том болтал с доктором Моссом из иммунологии. — Думаю, он симпатичный. Хотя и не такой симпатичный, как Джереми.

Оливия улыбнулась. Воздух в комнате был горячим и влажным, пахло потом и слишком большим количеством людей. — Тебе не обязательно оставаться. Вероятно, это пожароопасно и даже отдаленно не имеет отношения к твоему исследованию…

— Это лучше, чем выполнять настоящую работу. — Она схватила Оливию за запястье, потянув её сквозь толпу выпускников и научных работников, толпившихся у входа и сбоку по лестнице. Они были так же переполнены. — И, если этот парень собирается увезти тебя от меня в Бостон на целый год, я хочу убедиться, что он заслуживает тебя, — она подмигнула. — Считай моё присутствие эквивалентом отца, чистящего винтовку перед парнем своей дочери перед выпускным балом.

— О, папочка.

Сесть, конечно, было негде, даже на полу или на ступеньках. Оливия заметила Адама на сиденье у прохода в нескольких метрах от себя. Он был снова в своем обычном черном хенли и увлечен разговором с Холденом Родригесом. Когда Адам встретился глазами с глазами Оливии, она усмехнулась и помахала ему рукой. По какой-то пока неизвестной причине, которая, скорее всего, была связана с тем, что они делились этим огромным, нелепым секретом, Адам сейчас ощущался дружелюбным человеком. Он не махнул в ответ, но его взгляд казался мягче и теплее, а его губы изогнулись в том наклоне, который она научилась распознавать как его версию улыбки.

— Не могу поверить, что они не перенесли выступление в одну из больших аудиторий. Там не хватит места для… О, нет. Нет, нет, нет.

Оливия проследила за взглядом Анх и увидела, что прибыло не менее двадцати человек. Толпа сразу же начала оттеснять Оливию к передней части комнаты. Анх вскрикнула, когда первокурсник с факультета неврологии, весивший в четыре раза больше, чем она, наступил ей на ногу. — Это смешно.

— Я знаю. Я не могу поверить, что всё больше людей…

Бедро Оливии ударилось о что-то и кого-то. Она повернулась, чтобы извиниться, и это был Адам. Или плечо Адама. Он всё ещё болтал с доктором Родригесом, который с недовольным выражением лица бормотал: — Почему мы вообще здесь?

— Потому что он друг, — сказал Адам.

— Не мой друг.

Адам вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Оливию.

— Привет, извини. — Она жестом указала в направлении входа. — Только что пришла куча новых людей, и, очевидно, пространство в этой комнате ограничено. Я думаю, это закон физики, или что-то в этом роде.

— Всё в порядке.

— Я бы сделала шаг назад, но…

На трибуне доктор Мосс взял микрофон и начал представлять Тома.

— Вот, — сказал Адам Оливии, вставая со стула. — Займи моё место.

— Ох. — Было мило с его стороны предложить это. Не фальшивые отношения, чтобы спасти её задницу, потратить двадцать баксов на еду для неё, но всё равно очень мило. Оливия не могла согласиться. К тому же Адам был профессором, а это означало, что он был старше и всё такое. Тридцать с чем-то. Он действительно выглядел в хорошей форме, но, вероятно, у него было повреждено колено, и ему не хватало всего нескольких лет до остеопороза. — Спасибо, но…

— Вообще-то, это была бы ужасная идея, — вмешалась Анх. Её глаза метались между Оливией и Адамом. — Без обид, доктор Карлсен, но вы в три раза больше Оливии. Если вы встанете, комната лопнет.

Адам уставился на Анх, словно не понимая, оскорбили ли его только что.

— Но, — продолжила она, на этот раз глядя на Оливию, — было бы здорово, если бы ты оказала мне услугу и села на колени к своему парню, Ол. Только для того, чтобы мне не пришлось стоять на цыпочках?