Люди видели их вместе. Они собирались вернуться в свои лаборатории и рассказывать неправдоподобные истории о докторе Адаме Карлсене и случайной, ничем не примечательной студентке, с которой они его заметили. Оливии пора было возвращаться к своей науке.

Она прочистила горло. — Что ж. Это было весело.

Он поднял глаза от своей чашки, удивленный. — Фальшивое свидание в среду закончилось?

— Да. Отличная работа, команда, а теперь идите в душ. Ты свободен до следующей недели.

Оливия воткнула соломинку в свой напиток и сделала глоток, чувствуя, как сахар взрывается во рту. Что бы она ни заказала, это было отвратительно вкусно. Пока она говорила, у неё, вероятно, развивался диабет. — Увидимся…

— Где ты родилась? — спросил Адам, прежде чем она успела уйти.

Ох. Значит, они занимались этим. Возможно, он просто пытался быть вежливым, и Оливия внутренне вздохнула, с тоской думая о своем лабораторном столе. — Торонто.

— Точно. Ты канадка, — сказал он, как будто уже знал.

— Да.

— Когда ты сюда переехала?

— Восемь лет назад. Для колледжа.

Он кивнул, как бы накапливая информацию. — Почему США? В Канаде отличные школы.

— Я получила полную оплату. — Это была правда. Если не вся правда.

Он возился с картонным подстаканником. — Ты часто возвращалась?

— Не очень, нет. — Оливия слизала немного взбитых сливок со своей соломинки. Она была озадачена, когда он тут же отвернулся от неё.

— Ты планируешь вернуться домой после окончания университета?

Она напряглась. — Нет, если я могу помочь. — У неё было много болезненных воспоминаний в Канаде, и её единственной семьей, людьми, которых она хотела видеть рядом, были Анх и Малькольм, оба граждане США. Оливия и Анх даже заключили договор, что, если Оливия когда-нибудь окажется на грани потери визы, Анх женится на ней. Оглядываясь назад, можно сказать, что вся эта история с фальшивыми свиданиями с Адамом была отличной тренировкой, когда Оливия повысила свой уровень и начала всерьез обманывать Министерство внутренней безопасности.

Адам кивнул, сделав глоток своего кофе. — Любимый цвет?

Оливия открыла рот, чтобы сказать ему о своем любимом цвете, который был намного лучше, чем его, и… — Черт.

Он бросил на неё знающий взгляд. — Трудно, не так ли?

— Есть так много хороших.

— Да.

— Я собираюсь выбрать голубой. Светло-голубой. Нет, подожди!

— Ммм.

— Скажем, белый. Хорошо, белый.

Он прищелкнул языком. — Знаешь, я не думаю, что смогу принять это. Белый — это не совсем цвет. Скорее, это все цвета вместе взятые…

Оливия ущипнула его за мясистую часть предплечья.

— Ой, — сказал он, явно не испытывая боли. С лукавой улыбкой он помахал рукой на прощание и отвернулся, направляясь к зданию биологии.

— Эй, Адам? — позвала она его.

Он приостановился и оглянулся на неё.

— Спасибо, что купил мне еды на три дня.

Он заколебался, а затем кивнул, один раз. То, что он делал своим ртом… он определенно улыбался ей. Немного неохотно, но всё же.

— Не за что, Оливия.

*****

Сегодня, 14:40

ОТ: [email protected]

КОМУ: [email protected]

ТЕМА: Re: Проект рака поджелудочной железы

Оливия,

Я прилечу во вторник днем. Как насчет того, чтобы встретиться в среду около 15:00 в лаборатории Айсегуль Аслан? Мой компаньон может указать мне направление.

*****

Оливия опоздала на свое второе фальшивое свидание в среду, но по другим причинам — все они были связаны с Томом Бентоном.

Во-первых, она проспала после того, как накануне допоздна репетировала, как она собирается продать ему свой проект. Она повторяла свою речь столько раз, что Малькольм начал заканчивать её предложения, а потом, в час ночи, он швырнул в неё нектарином и умолял её пойти потренироваться в свою комнату. Что она и делала, до трех часов ночи.

Затем, утром, она поняла, что ее обычная лабораторная одежда (леггинсы, рваная футболка и очень, очень грязный пучок), вероятно, не сообщит доктору Бентону "ценный будущий коллега", и потратила чрезмерное количество времени на поиски чего-то подходящего. Одеваться для успеха и все такое.

Наконец, до нее дошло, что она понятия не имеет, как выглядит доктор Бентон — возможно, самый важный человек в её жизни на данный момент, и да, она осознавала, как печально это звучит, но решила не зацикливаться на этом. Она поискала его в своем телефоне и выяснила, что ему где-то около тридцати лет, он блондин с голубыми глазами, и у него очень ровные, очень белые зубы. Когда она пришла в "Старбакс" в кампусе, Оливия шептала его гарвардскому снимку: "Пожалуйста, позвольте мне работать в вашей лаборатории". Затем она заметила Адама.

Это был нехарактерно пасмурный день. Всё ещё август, но по ощущениям, что наступила поздняя осень. Оливия взглянула на него и сразу поняла, что он в самом скверном настроении. В памяти всплыли слухи о том, как он швырял чашку Петри ¹⁶об стену, потому что его эксперимент не удался, или потому что электронный микроскоп нуждался в ремонте, или потому что случилось что-то столь же несущественное. Она подумала о том, чтобы спрятаться под стол.

Всё хорошо, сказала она себе. Это того стоит. С Анх всё вернулось на круги своя. Даже лучше: они с Джереми официально встречаются, и в прошлые выходные Анх пришла на вечер пива и маршмелоу в леггинсах и большом свитере MIT, который она явно позаимствовала у него. Когда Оливия обедала с ними двумя на днях, не было даже ощущения неловкости. Кроме того, выпускники первого, второго и даже третьего курсов были слишком напуганы "девушкой" Адама Карлсена, чтобы украсть пипетки Оливии, а это означало, что ей больше не нужно было запихивать их в рюкзак и брать домой на выходные. И она получала от этого бесплатную еду класса А. Она могла принять Адама Карлсена — да, даже этого Адама Карлсена с угрюмым настроением. По крайней мере, на десять минут в неделю.

— Привет. — Он ответил взглядом, который излучал уныние и экзистенциальную тревогу. Олив сделала ободряющий вдох. — Как дела?

— Отлично, — его тон был резким, а выражение лица более напряженным, чем обычно. Он был в красной клетчатой рубашке и джинсах, он больше походил на лесоруба, рубящего дрова, чем на ученого, размышляющего о тайнах вычислительной биологии. Она не могла не заметить мускулы и снова задалась вопросом, не сшита ли его одежда на заказ. Его волосы всё ещё были длинноваты, но короче, чем на предыдущей неделе. Казалось немного нереальным, что они с Адамом Карлсеном достигли такого состояния, когда она может следить и за его настроением, и за его стрижкой.

— Готов выпить кофе? — щебетала она.

Он рассеянно кивнул, едва взглянув на неё. За задним столиком на них поглядывал пятикурсник, делая вид, что чистит монитор своего ноутбука.

— Извини, если я опоздала. Я просто…

— Всё в порядке.

— У тебя была хорошая неделя?

— Хорошая.

Хорошо. — Эм… ты делал что-нибудь интересное в прошлые выходные?

— Я работал.

Они встали в очередь, чтобы сделать заказ, и Оливия ничего не могла сделать, чтобы удержать себя от вздоха. — Погода была хорошая, да? Не слишком жарко.

Он хмыкнул в ответ.

Это уже начинало надоедать. Был предел тому, на что Оливия готова ради этих фальшивых отношений — даже ради бесплатного мангового фраппучино. Она вздохнула.

— Это из-за стрижки?

Это привлекло его внимание. Адам посмотрел на неё сверху вниз, между его бровями пролегла вертикальная линия. — Что?

— Настроение. Это из-за стрижки?

— Какое настроение?

Оливия широким жестом указала на него. — Это. Плохое настроение, в котором ты находишься.

— Я не в плохом настроении.

Она фыркнула… хотя, вероятно, это был неподходящий термин для того, что она только что сделала. Это было слишком громко и насмешливо, больше похоже на смех. Короткий смешок.