- Потому что без меня ты - никто, - прошептали губы Бриса, чуть дрогнув, таким шепотом, что у любого сидящего рядом глаза полезли бы на лоб от его таинственности, уверенности, прохладности, но чувственности.

Дэклан поднимался по небольшой лестнице на вершину трибун, когда на среднем ряду, прямо у лестницы, увидел своего знакомого ученика, с которым так и не сумел поговорить профессионально. Вид Уэлстрика его насторожил. Руки вцепились в основание сиденья, даже костяшки побелели. Ноги были плотно сдвинуты и будто приросли подошвой к полу, сам корпус тела был чуть наклонен вперед, ссутулившись. челюсть плотно сжата, глаза сужены и смотрят в одну точку, почти не моргая и только изредка парень сжимал губы так, будто размазывал на них невидимую помаду. Можно было подумать, что он вот-вот набросится на Гранта Фостейна, на которого смотрел и который взял в руки шпагу, подойдя к трибунам, где сидела Паркер, выискивая кого-то взглядом.

- А он не пришел, да? - Фостейн усмехнулся, надевая длинную перчатку. Паркер оглянулась по сторонам и откинулась на спинку своего сиденья.

- Ты про Абеля? Ага, его нет, но вон сидит Стаффорд… - она чуть сощурилась, посмотрев на противоположную трибуну.

- Я думал, придет поболеть за новенького, - Грант осклабился, облизнувшись и зажимая шпагу коленями, поправил костюм. - Черт, ненавижу это все, бо-оже, зачем я согласился представлять школу.

- Зачем ты согласился драться с Лейтоном, это меня волнует как-то больше, - Паркер усмехнулась и пожала плечами, подняв голову на стоящего перед ней друга. – Он, говорят, силен в этом.

- Говорят?

- Ну он говорил. И Дэверли тоже, они раньше общались, вроде как, - холодно сказала Паркер, чувствуя, как по организму разливается что-то холодное, вспоминая ту историю про детство Лейтона. Она медленно покосилась на блондина, который стоял в кругу для дуэли и просто смотрел на свою шпагу, будто изучая ее.

- Плевать, - усмехнулся Грант, махнув рукой, - будь что будет. Я бы не отказался, слишком позорно, - он улыбнулся и отошел от Паркер, пожав руку зашедшему Кравитцу.

- Привет, Брис, - непринужденно поздоровался Дэклан, ступив на дорожку трибун и отойдя от лестницы, встав рядом с Уэлстриком, который продолжал пялиться куда-то.

- Добрый день, - холодно отозвался парень, облизнул губы и сделав лицо неприятно равнодушным, но в то же время будто раздраженным, будто вовсе не хотел увидеть здесь и сейчас психолога.

- Ты здесь из-за дуэли? Или заняться нечем? Ты же редко выходишь из комнаты, насколько я знаю, - двинув бровями, сказал Флаймер, засунув одну руку в карман брюк. Ученик вдруг сжал губы и медленно повернул голову к Дэклану, даже не приподняв ее, а посмотрев на психолога исподлобья, угрожающе и очень недоброжелательно, будто насмехаясь и желая прямо сейчас ему навернуться с этих трибун.

- Я здесь за тем же, за чем и вы, - опять холодно, но с мрачной иронией сказал Мэд, растянув уголок рта, но вовсе не в улыбке. Дэклан сузил глаза, удивляясь такой перемене настроения у Бриса.

- Значит, все-таки тебе интересна дуэль…

- Ну, вероятно. Вы же точно пришли сюда не для того, чтобы поболтать, я прав? - Мэд усмехнулся, качнув головой. Психолог вызывал у него дикую неприязнь и желание сделать все, чтобы он ушел из Раундвью как можно быстрее.

- Брис… у тебя все в порядке? Мне показалось, что что-то случилось, - недоверчиво проговорил Дэклан, внимательно вглядываясь в глаза Бриса, в которых бегали непривычные искорки.

- У меня все отлично, Мистер Флаймер. То, что вы психолог, это еще не значит, что нужно искать проблемных параноиков на каждом шагу. Вы не могли бы, пожалуйста, оставить меня в покое? - Мэд еле выдавил из себя слово «пожалуйста», и поэтому оно получилось у него таким ядовитым, ненатуральным и даже ироничным. Он продолжал смотреть в глаза психологу, взглядом заставляя его уйти сейчас же. Дэклану же навязываться к своенравному ученику не очень-то хотелось, поэтому он просто качнул головой в сторону и отошел от него, снова направляясь к лестнице. Мэд не знал, обидел ли он нового психолога или нет, но очень хотелось думать, что да. Пусть он забьет на него, разозлится и перестанет замечать. Пускай такого человека, как Брис Уэлстрик, для него просто не будет существовать. И тогда Мэду не придется подставлять своего «соседа», снова выдумывая способ вытурить нового психолога из школы.

Послышался лязг шпаг, и Мэд перевел взгляд на площадку для боя, тихо усмехнувшись самому себе.

«Вот видишь, Брис. И где твой самоконтроль? Где «твое тело»? Я нужен тебе, черт возьми, я делаю все, чтобы отговорить себя, заодно и нас, от таких, как Флаймер, который спит и видит, как бы тебя в психушку затолкнуть. И это не я слишком странно себя веду. Это ты слишком доверчивый… и наивный. Наивный, глупый Брис».

- Я не наивный! Просто ты меня скоро доведешь так, что я сам соглашусь лечь в психушку, лишь бы ты перестал отпугивать от меня людей, - сказал Брис, моргнув и вздрагивая всем телом оттого, что оно онемело от продолжительной и неправильной позы.

«И тогда мы навсегда останемся наедине друг с другом. Какие жертвы», - Мэд внутри фыркнул, но тут же стих, потому что Брис зажмурился и стал считать про себя до тридцати, чтобы успокоиться. Он сейчас с ужасом понял, что его тело только что ему совершенно не подчинялось. Он не понимал, где был в это время, но то, что его заменил Мэд, он чувствовал, он понял по странному ощущению. Это его всегда пугало, потому что объяснить такое было нереально. Как человек может уйти из собственного тела, пока его заменяет другой человек? Бред же, а у Бриса такое регулярно случалось.

Уэлстрик открыл глаза и уставился на площадку, слушая лязг шпаг и чье-то тихое перешептывание. Он пустым взглядом осмотрел дуэлянтов, пытаясь понять, что происходит, кто сильнее и кто победит, но мысли совершенно не вязались сегодня. Брис сел поудобнее, сложил руки на груди и медленно перевел взгляд на Лейтона, моргнув пару раз. Внезапно его будто током пробило, причем все тело одновременно. Он выпрямился, округлил глаза и присмотрелся к Лейтону тщательнее, пытаясь понять, не показалось ли ему. Затем, как-то быстро мотнув головой, Уэлстрик рукой нащупал свою сумку, стоящую на соседнем сидении, и быстро вытащил оттуда свой альбом и пару карандашей. Он положил это все себе на колени, сел поудобней и, схватившись за карандаш, стал быстро «насиловать» бумагу, через каждую секунду кидая на Лейтона сосредоточенные взгляды, покусывая нижнюю губу. То ли обстоятельства так совпали, то ли это неслучайное совпадение, но Брису надо было расслабиться. А расслаблялся и отвлекался он от Мэда, рисуя. А Лейтон сейчас был идеален. В этот момент. А Брис был помешан на идеальности. Он рисовал только то, что было, по его собственному мнению, идеально. Будь это ветка яблони, стучащая в окно его комнаты при лунном свете, чуть поблескивающая от росы, или бездомная собака, лежащая у метро, но в такой идеальной позе и в таком сочетании с окружающими ее предметами, что это невозможно было не нарисовать. Все идеальное Брис маниакально зарисовывал, а если видел что-то интересное, но недостаточно подходящее, то сам доводил это до идеальности и рисовал, рисовал, рисовал. Это была его личная особенность, он рисовал только идеальные моменты и картины неидеальной жизни. И сейчас такое произошло и с Лейтоном, на которого его взгляд упал совершенно случайно. Он никогда не видел в Лейтоне такую черту, он никогда не считал его идеальным и, возможно, не будет считать дальше. Но сейчас, сейчас, одетый в белый обтягивающий фехтовальный костюм, без шлема на голове, с растрепавшимися золотыми волосами, напряженным лицом, делая ловкие грациозные движения, изгибаясь, разворачиваясь и прогибаясь, как пантера или рысь, идущая по широкой ветке дерева. Сейчас, делая быстрые взмахи шпагой, держа при этом идеальную осанку, и меряя взглядом Фостейна, когда в очередной раз они останавливались и делали круги вокруг друг друга, выжидая. Сейчас он был прекрасен. Именно таким. Именно в этом костюме, с этой шпагой, с такими волосами, движениями, взглядом. Только сейчас. И Брис был уверен, что стоит что-то поменять, одну деталь, и эта идеальность пропадет. Нужно было рисовать как можно быстрее.