- Да он тебя не замечает! Он видит тебя боковым зрением и все. Спорим, что если бы я сидел на твоем месте, то поцеловал бы он меня. Хотя… это даже на поцелуй не было похоже, его губы были слишком заняты разговором с этим сладко-приторным зудилой, - буркнул Крис, закатив глаза и даже не посмотрев на Эвана, который внимательно, даже напряженно смотрел на него все это время. Так вот как это выглядело. - А хотя о чем я. Даже этот приторный зудила уделяет тебе больше внимания, чем Кортвуд. Смирись, я об этом тебе и говорил.
- Он не обязан быть ежесекундно со мной…
- Но тебе бы этого хотелось? - выразительно спросил Крис, чуть приподняв бровь и прикусив колечко в губе. - Признай, что да. По глазам вижу.
- Кому бы не хотелось ежесекундно быть с любимым человеком? Брось, Крис, мы и так живем в одном доме, мы всегда вместе.
- Может, я чего-то не понимаю в отношениях. Или в обращении с любимыми людьми, все-таки я ни с кем не встречаюсь… но я не думаю, что когда ты кого-то любишь и тебе кто-то нужен, то ты будешь забивать на него сразу же после того, как скажешь ему пару слов. Мол, «вот, я рядом, я тебя поцеловал, поговорил, теперь я уйду, оставь меня в покое», - передразнил Крис, скорчившись. Эван сжал руками кружку сильнее, с обидой покосившись на Криса.
- Джеймс не делал этого так…
- Именно так он и сделал, - мрачно ответил Крис, выгнув бровь. - Только что, если ты не заметил.
Эван поджал губы, опустив глаза и уставившись на свои худые коленки, видневшиеся из-за прорезей на джинсах. Он и сам это замечал за Джеймсом в последние дни, но он всегда находил, чем его оправдать. А когда об этом говорил Крис, становилось действительно не по себе, осознавая то, что он, возможно, надоедает Джеймсу. Люди надоедают друг другу, это факт. А они видятся постоянно, может, это играет роль? Или играет роль то, что было написано в деле Эвана, которое Джеймс явно нашел в кабинете отца. Он ведь не хотел ему рассказывать, вдруг то, что было в нем, оттолкнуло его от Эвана?
- О боже, я себя просто накручиваю, - выдохнул Эван, ложась грудью на барную стойку и кладя голову на согнутые руки. Крис посмотрел на него, опустив глаза вниз. - У нас с Джеймсом все в порядке, ты просто все не так понял. Он устает. Морально, представь, как это все давит? И он правда не обязан быть со мной каждую минуту. Мы же и так вместе всегда. И он из тех людей, кто всегда говорит о том, что ему не нравится. Он бы давно сказал, что между нами все кончено, если бы я ему надоел.
- Может, он тебя жалеет? - с иронией проговорил Крис, поднеся кружку к губам.
- Он не из тех, кто будет жалеть, жертвуя своей свободой. Он свободен со мной, нам хорошо.
- Ты уговариваешь сам себя.
- Вовсе нет.
- Да, Эван, это выглядит именно так. Где он был вчера, когда тебя ломило и выкручивало во все стороны? Любимый и неповторимый Джеймс. Где он был, когда должен был быть рядом?! А сейчас он все время проводит с Делайтом. Говоришь, они раньше встречались? А почему они расстались, знаешь? Может, им не составит труда взять и сойтись, он же всегда с ним! – строго, сузив глаза, сказал Крис, положив руки на стойку и скрестив пальцы, задергав нервно ногой. - Если он ведет себя так даже тогда, когда ты еще ему не надоел, то как он будет вести себя, когда ты вконец ему надоешь?
- Почему ты думаешь, что я ему надоем? Что за бред, мы любим друг друга.
- Ты - да. А ему с тобой удобно, - пожав плечами, сказал Крис так легко, что Эвана захлестнула горькая обида на него за эти слова.
- Заткнись! Ты в этом ничего не понимаешь, потому что ты никогда не был рядом с любимым человеком так долго. Джеймс совершенно другой, он особенный, он не стал бы обманывать меня и делать все это только от нечего делать. У нас есть чувства, понятно? - Эван выпрямился и уперся руками о стойку, зло и с обидой посмотрев на Криса, который был спокоен, как мамонт в спячке. Ни один мускул на лице его не дрогнул, а легкая улыбка с лица так и не сошла.
- Разве он сказал, что любит тебя? Если да, то я заберу свои слова обратно. Он хоть раз тебе это сказал? - проговорил он Эвану, и тот замолк, обиженно уставившись себе на руки. Крис был прав. Он этого не говорил.
Разговор у Джеймса с Ленцом шел как-то туго и не очень клеился. В основном из-за Джеймса, который отвечал иногда нервно, иногда неохотно, но чаще вообще молчал, доставая сигарету, совсем забывая о том, что недавно уже выкурил одну.
- Джеймс, тебе просто нужно подумать, что для тебя важнее, вот и все. Ты мечешься между двумя берегами, - спокойно сказал Ленц, сидя в расслабленной позе на диване и наблюдая за Джеймсом, который расхаживал по комнате перед ним.
- Я не могу выбирать между его жизнью и своими чувствами, - уверенно сказал Джеймс, нервно зачесав челку назад.
- Не можешь?
- Нет.
- А если подумать, Джеймс, - монотонно произнес Ленц, взглянув на его волосы, собранные сзади в свободный пучок. Джеймс редко собирал волосы, и то, что он их собрал, намекало на плохое настроение, это было точным прогнозом.
- Его жизнь важнее, - неохотно признал Джеймс, выдохнув и опустив плечи. Ленц кивнул, закинув ногу на ногу.
- Тогда ты должен понимать, что ты ему ничем не поможешь и понадобится помощь других, - выразительно выделив слово «других», протянул Ленц, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от Джеймса, который поднял голову, уставившись куда-то в стену испепеляющим взглядом. - Тебе придется попросить помощи…
- Лаборатории, - неохотно произнес он, прикрыв глаза и нервно улыбнувшись, - я уже это понял. Прекрасно понял, Ленц, если ты об этом. Но я не могу этого сделать. Как это будет выглядеть? Сбегал, прятался, а тут сам преподнесу его им на блюде?
- А тебе важно, что подумают другие? Я думал, ты хочешь спасти ему жизнь.
- Я и хочу! Я просто не желаю отдавать его им. С какой стати? Он мой. Что это будет все значить? Что все было зря? Мы возвращаемся к тому, с чего начали? - Джеймс кинул взгляд на Ленца, прикусив губу и нахмурившись. Ленц сдвинул брови и устало вздохнул, прикрыв глаза.
- Джеймс, когда тебе приходится выбирать между чувствами и его жизнью, то давай ты не будешь ошибаться, делая выбор, ладно? Его жизнь - в твоих руках, не время ошибаться…
- Да на что ты намекаешь? Я уже понял, что если я хочу спасти ему жизнь, то должен отказаться от всего этого, отдать Эвана им и забыть его как можно скорее, как просто этап жизни, - выпалил Джеймс, посмотрев Ленцу в глаза. Ленц кивнул, заглянув блондину в глаза, и тот устало дернул головой, обняв себя руками. - Я понял, да. У меня и нет выбора.
Ленц закрыл приоткрытые губы и просто томно уставился на Джеймса, стоящего посреди комнаты с опущенной головой и обнимающего себя руками. Можно было даже подумать, что он плачет, если бы Ленц не знал, что Джеймс почти никогда не плакал. По крайне мере, его слезы он видел очень редко. Джеймсу было просто тяжело, Делайт понимал. И ему было тяжело видеть его таким, потому что он хотел быть всем миром для него, ведь он всегда готов быть рядом, и таких ситуаций не случилось бы.
- Джеймс, ты же знаешь, что в любом случае я тебя поддержу. Любой твой выбор. Но просто знай, что вот этот выбор я считаю полным абсурдом.
- Ты же сам предложил сдать его лаборатории, - ядовито проговорил Джеймс, сузив глаза и посмотрев на Ленца.
- Я не предлагал. Я просто сказал, что кроме тех, кто с ним это сделал, ему никто не поможет. Им выгодно сохранить ему жизнь ради эксперимента, они бы не убили его, а помогли бы. Хотя я вообще сомневаюсь, можно ли тут помочь…
- Только не надо так говорить, ладно, - вздрогнув всем телом, сказал Джеймс, выставив руку вперед и прервав Ленца. Тот терпеливо вздохнул.
- Просто у тебя сейчас дилемма. Либо он остается здесь, и мы ничего не предпринимаем. Вы вместе, он остается с тобой, но просто медленно и верно умирает, потому что мы не знаем, что с ним делать. Либо ты правда переступаешь через себя, отказываешься от чувств, идешь в лабораторию и отдаешь его им, помирившись при этом с отцом. Потому что без этого никак. И ты, возможно, больше никогда его не увидишь, но сохранишь ему жизнь, - сказал спокойно Делайт, иногда вскидывая кистью руки и объясняя Джеймсу, как говорится, на пальцах. Ленц сам задумался над своими словами и быстро мотнул головой, устало закатив глаза и запрокинув голову на спинку дивана. - О боже, мы говорим о нем так, будто он вещь.