- Моя вещь, - быстро сказал Джеймс, смотря в упор в одну точку и насупившись от внутренней обиды непонятно на кого и за что. Точнее он был обижен на жизнь с ее законами, несправедливостью и безысходностью перед поставленным выбором. Как можно было выбирать между этим? Жизнь Эвана - рядом с Джеймсом, это было уже понятно. Спасти ему жизнь, лишив его себя и себя его? Какая это будет жизнь? - Хорошо, а если я оставлю его здесь и…

- И если он умрет…

- То я с ума сойду…

- И будешь винить себя всю жизнь…

- И умру следом, - закончил Джеймс, мрачно опустив брови и забегав глазами по бежевому ковру на полу гостиной. То, что здесь не горел свет, еще больше добавляло атмосферы ситуации. Стоял вечер, темнело, а они говорили на такие серьезные и мрачные темы. Даже мурашки по коже бегали периодически. - Черт возьми. Я не хочу отдавать его в лабораторию!

- Оставляй здесь.

- Не говори об этом так легко! - обернувшись на Ленца, сквозь зубы сказал Джеймс. Ленц пожал плечами, прикусив губу.

- Я сказал, я поддержу любой твой выбор.

- Я умру раньше, чем сделаю его! Может, нам просто сдохнуть вместе, чтобы не достаться никому?

- Джеймс, ты уже сходишь с ума, - устало проговорил Ленц, покачав головой. Джеймс нервно тряхнул головой и сжал руки в кулаки.

- Черт возьми! Да я в себе разобраться не могу, о каком выборе идет речь? Как я могу распоряжаться его жизнью, при этом не сумев разобраться, что делать со своей? Я даже не знаю, что мне делать с ним, если он здесь останется, а ты про лабораторию… - голос Джеймса уже сорвался на немного истеричные и раздраженные нотки, а пальцы стали подрагивать от злости, непонимания и тупой обиды на жизнь. Он просто не знал, что ему делать. Проблемы снова возвращались, они будто не оставляли его. Почему сейчас? Почему именно сейчас это все происходило, почему он просто не мог побыть счастливым какое-то время?

- Да я уже заметил, что у тебя проблемы начались с этим, - сказал Ленц, намекая на напряженку в отношениях Джеймса и Эвана. - Ты его избегать стал, что ли?

- Нет! Не избегаю я его, я просто не знаю, как себя с ним вести вообще. Он хочет, чтобы я был рядом, а я не могу быть с ним рядом, когда его так ломает. И теперь, когда ему хорошо, рядом я тоже быть не могу, потому что все время вспоминаю, как его ломает! - громко сказал Джеймс, голос которого стал подрагивать и менять тональность. Ленц обеспокоенно посмотрел на него, выпрямившись и прикусив нижнюю губу. - Мне нельзя доверять людей, я не знаю, что с ними делать. Везде меня ищут, вокруг лаборатория, охрана, отец и его угрозы, Ник там один дома, Лейсли, которому невозможно доверять на все сто процентов, Эвана ломает болезнь, а еще и этот тупой выбор, я… - Джеймс остановился на полпути к балкону и схватился руками за голову, согнув ее к груди. - Я не знаю, что мне делать, я так устал, Ленц.

Джеймс замолк, а Ленц встал с дивана, медленно направившись к нему. Джеймс сейчас выглядел так трогательно, ссутулившись, уткнувшись подбородком в грудь, закрыв глаза и обняв себя руками, пытаясь перевести дыхание. Ленц прекрасно знал такого Джеймса, потому что Кортвуд всегда был таким раньше с ним, как только они стали жить вместе. У него часто случались срывы. Депрессии, он часто запутывался в собственных решениях, нуждался в помощи, и Ленц оказывал ему эту помощь. Он всегда распутывал его мысли, утешал, помогал. Он мог бы сделать для него все, Джеймсу стоит только попросить. Но он не попросит. Уже.

Руки Ленца дотронусь до волос Джеймса и погладили его по голове, плавно и нежно проводя по волосам от макушки к затылку. Джеймс перестал вздрагивать всем телом, шумно дыша, а просто замер, задержав дыхание и попытавшись расслабиться. Делайт чуть улыбнулся и взял одной рукой его за плечо, потянув на себя и тут же прижав его за спину второй рукой к себе. Джеймс поддался и из объятий вырываться не стал, прильнул к его груди и сложил на ней руки, шумно выдохнув.

- Я не знаю, что делать… - снова прошептал Джеймс, открыв глаза и посмотрев в сторону пустым взглядом. Руки Ленца тепло грели его спину, а пальцы медленно проводили по волосам, срывая резинку и распуская их падать по плечам. - Без него невозможно, но с ним слишком сложно, я не знаю…

- Твоя проблема в том, что ты слишком много на себя берешь, Джеймс. Поэтому тебе так тяжело. Поэтому тебе так трудно что-либо решить, - также тихо сказал Ленц, посмотрев вниз на его белую макушку.

- Почему все так сложно? Я скучаю по той нашей жизни, честно, Ленц, я скучаю временами. Не думай, что я все это забыл, - откровенно произнес блондин, а Ленц округлил глаза, замерев, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Он скучает». - У нас с тобой было все так спокойно, я скучаю по этому спокойствию, особенно сейчас. Почему тогда мы ни о чем не заботились так? Почему мы всегда были рядом, нам было хорошо, мы могли делать что угодно, нам было… так спокойно друг с другом. Почему сейчас этого нет? Почему этого не может быть с ним? Из-за чего все идет не так, мне не хватает этого спокойствия.

- Знаешь, почему нам было так спокойно вместе? - тихо спросил Ленц, чуть улыбнувшись. Джеймс отстранился чуть-чуть от него, подняв голову и посмотрев Ленцу в глаза с немым вопросом. - Потому что о тебе заботился я. Потому что я полюбил тебя и чувствовал за тебя ответственность, я помогал тебе, и я оберегал от всего. И это спокойствие зависело от того, насколько я мог обеспечить тебе хорошую жизнь рядом со мной. А теперь эта роль выпала тебе, и поэтому тебе тяжело. С непривычки, может.

- Я просто выбрал себе слишком сложного подопечного, - хмыкнул Джеймс, грустно усмехнувшись.

- Ты прекрасно справляешься, - сказал Ленц, еле выдавив из себя эти слова, - в чем-то ты намного лучше меня.

- Лучше тебя? Бред… - Джеймс мотнул головой, но Ленц поймал его пальцами за подбородок, снова повернув на себя.

- Лучше, - шепнул Ленц, кивнув, - и если ты скучаешь по нашему спокойствию… то представь, как скучаю по тебе я. Каждый день. Каждую минуту. И ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня волноваться и переживать за тебя. Ведь я люблю тебя, Джеймс и… я готов отдать все, лишь бы ты был со мной всегда, - все тише и тише сказал Ленц, глядя в большие от таких откровений глаза Джеймса. Надменность с его взгляда пропала вместе с иронией и бесчисленными сарказмами, и глаза стали чистыми, большими и такими проницательными, что Ленцу казалось, будто он заглядывал прямо в его душу. Делайт приподнял Джеймса за подбородок чуть вверх и дотронулся губами до его желанных, чуть пухлых губ, по которым так скучал. Джеймс сжал губами его губы и замер, чуть приоткрыв их, пропуская его язык в свой рот. Ленц закрыл глаза одновременно с Джеймсом и стал медленно прихватывать его губы, проводя по ним языком и чуть оттягивая их и прикусывая на мгновение. Насколько Джеймс помнил, поцелуи с ним всегда были такими легкими, но глубоки и долгими, как сейчас. В гостиной стало так тихо, что, казалось, смолкли даже часы, которые тикали всегда громко и надоедливо. Все погрузилось будто в какой-то вакуум, что-то слышал только Ленц, удары сердца которого раздавались прямо в голове. Е.г.о г.у.б.ы. Его прекрасные губы были на вкус такими же, как и четыре месяца назад, как долго он ждал, как жадно получал. Джеймс замер, и ресницы на его глазах задрожали… Голова была приподнята вверх, а руки сложены на груди Ленца, перестав подрагивать, он держал его ими за грудки. Да и сам Джеймс успокоился, только приоткрывая губы и позволяя Ленцу себя целовать. Но не одни они находились в этой прострации, ничего не слыша и не понимая. Эван, наблюдающий за этим из входа в гостиную, тоже, кажется, пребывал в каком-то трансе, не в силах оторвать потрясенные глаза от этой картины.

Его Джеймс целовался с другим.

С Ленцом, который был хищником, готовым наброситься в любую минуту.

Кажется, мир внутри него дал трещину. Замки дали трещину.

***

Джеймс очень медленно дошел до комнаты, в которой в последнее время он жил вместе с Эваном, и так же медленно нажал плавно на ручку, которая разу же клацнула, открывая дверь. С абсолютно пустой головой и пошатнувшимися нервами Джеймс зашел в комнату, протирая одной рукой уставшие глаза. По правде говоря, он немало удивился, когда, открыв глаза, он сразу же наткнулся на Эвана, который стоял, прислонившись поясницей к тумбе, прямо напротив двери, сложив руки на груди и смотря прямо на Джеймса. Кортвуд остановился тут же, у двери, закрыв ее за собой и странными глазами уставившись на Эвана, который, как Джеймсу показалось, довольно давно стоял в этой позе, будто поджидая его. Джеймс хмыкнул и дернул головой, чуть прищурившись и выжидающе осмотрев его. Их взгляды столкнулись, и Джеймсу показалось, что между ними что-то уже успело произойти, потому что и без слов было понятно, что Эван был не в себе. Таким серьезным Джеймс его еще не видел. Глаза его были чуть сужены и смотрели в упор, почти не моргая, зубы были стиснуты так, что челюсть обрисовалась четким контуром, а руки вцепились в локти друг друга так, что костяшки побледнели. Молчание длилось больше минуты, и Джеймс уже собирался спросить, ради чего это все и что успело случиться, как Эван сам медленно встал с тумбы и быстро, чуть ли не в три шага подошел к Джеймсу, схватив его за ворот свитера и чуть привстав, быстро прихватив его губы своими. Джеймс от удивления даже глаза не сразу закрыл, а еще пару секунд смотрел на закрытые глаза Эвана, реснички на которых чуть дрожали. Но когда Джеймс закрыл глаза, он все же не спешил целовать его, потому что сразу понял, что сделано это было не с целью поцеловать, а не понятно из-за чего. И не понятно зачем. Эван оторвался от него, чуть оттянув его нижнюю губу, и отпустил ворот его свитера, встав плотно на ноги и упрямо посмотрев ему в глаза. Джеймс изогнул бровь, а Эван качнул головой, дернув губой.