"Поеду, как самый настоящий буржуй".
Поставив баул на багажную полку, подошел к окну. Светлана продолжала стоять на том же месте, но стоило ей увидеть меня в окне, как невольно сделала движение вперед, словно хотела броситься ко мне, но в последнюю секунду замерла. Стоило привокзальному колоколу ударить во второй раз, как она достала платочек и приложила к глазам. Паровоз дал свисток, вагон дернулся и медленно поплыл мимо перрона. Повесив пальто, я открыл дверь купе и выглянул в коридор. В нем было пусто, так как пассажиры сейчас устраивались на своих местах и знакомились с соседями и только в двух шагах от меня, у окна стоял плечистый мужчина. Бросив на меня короткий взгляд, он продолжил смотреть в окно. Подойдя к соседнему купе, постучал в дверь. Она распахнулась почти сразу. Передо мной стоял старший филер, Алексей Сохатый, с добродушной улыбкой на лице.
- Доброго вам здоровьица, Сергей Александрович. И всех благ.
Я уже давно понял, что это только маска ретивого, недалекого умом служаки, готового выполнить любой приказ начальства, под которой скрывался человек, имевший большой практический опыт, смекалку, хитрость, не говоря уже о полицейской хватке.
- И вам того же, Алексей Мефодьевич. Как вы тут устроились? - и, заглянув через его плечо, увидел еще одного своего знакомого. Дмитрий Ракита. Именно он был одним их трех охранников, когда меня подстрелили на улице. Увидев меня, он резко вскочил с места, и заулыбался, так же как и его начальник.
- Здравия желаю, Сергей Александрович.
- Здравствуйте, Дмитрий Степанович. Как поживаете?
- Хорошо. Премного вам благодарны за то, что вступились тогда за нас. Начальство бы нас....
- Не отвлекай, Сергея Александровича, пустыми разговорами, - оборвал его старший агент. - Разрешите представить вам нового человека. Решетников Илья Ефимович.
Мужчина, стоящий у окна вытянулся, словно солдат на параде.
- Здравствуйте, Илья Ефимович. Кто я, вы знаете, так что будем считать, что знакомы, - и я снова повернулся к старшему филеру. - Теперь в двух словах поясните, что меня ожидает.
- Сергей Александрович, с вашего разрешения, я хотел бы сказать вам об этом наедине. Может, пройдемте в ваше купе?
То, что рассказал мне Сохатый, только подтверждало мои догадки. Обо мне теперь знало половина России и Сибири. Причем не только городские власти, полиция и жандармерия Тюмени и Тобольска были предупреждены о приезде, но и железнодорожное начальство всех крупных узловых станций по пути следования. Подвел итог своего короткого доклада старший филер словами: - Все они уже оповещены и должны всячески содействовать вашему продвижению и охране.
- Бронепоезд впереди нас не пустили? - не удержавшись, съязвил я.
Сохатый позволил себе усмехнуться, но отвечать или как-либо комментировать мои слова не стал.
- Разрешите идти?
- Идите.
Какое-то время я смотрел в окно, потом стал читать газеты. Спустя какое-то время мое чтение прервал вежливый стук. Открыл. На пороге стоял проводник.
- Не желаете чаю?
- Нет, спасибо.
- Вагон - ресторан откроется ровно в 14:00, но до этого времени можно получить легкие закуски, - не успел я ответить на его предложение, как тот продолжил. - В нашем экспрессе имеется вагон, где находится библиотека, а также гостиная для совместного препровождения времени пассажирами. Есть так же музыкальный уголок, где есть пианино, и желающие могут музицировать.
- Спасибо, любезный, - поблагодарил я проводника, после чего сунул ему в руку полтинник.
Долгие поездки в поезде располагают к длительным и душевным разговорам, и хотя я не стремился к новым знакомствам, так уж получилось, что к вечеру я знал уже пассажиров половины своего вагона. Раньше люди были проще, более открыты и искренни в своих чувствах и поступках. В чем я неоднократно убеждался и что проявилось вечером второго дня. В вагон - ресторан, во время ужина, зашел чиновник в черном мундире почтово-телеграфного ведомства. Остановившись у входа, он поднял руку и громко крикнул: - Господа!!
В зале установилась тишина. Возбуждение горело на его лице красными пятнами, отсвечивало искорками в его глазах.
- Разрешите вас поздравить с блестящей победой русских солдат на Кавказском фронте!!
В зале сразу поднялся шум, градом посыпались вопросы. Чиновника я раньше не видел, так что можно было предположить, что он сел на ближайшей станции.
- Господа! Мне известно немного! Эта весть только-только пришла по телеграфу! Если дословно, то она звучит так: Русские войска захватили неприступную турецкую крепость "Пик орла" и тем самым прорвали оборону! Турки бегут! Слава русскому оружию!
Зал взорвался торжествующими криками.
- Слава!! Урр-а-а!! Даешь Стамбул!! Да здравствует русское воинство!! Урра-а!!
Громче и дольше всех кричали четыре офицера, сидевших компанией, за отдельным столиком. Когда шум немного поутих, встал плотный, крупный мужчина, с ясными синими глазами. Густые усы переходили в аккуратно подстриженную бороду. Дорогой костюм и золотая цепь на груди завершали образ богатого сибирского промышленника. В руке он держал рюмку с водкой.
- Официанты! Всем налить того, что присутствующие господа и дамы желают!
Какое-то время только было слышно хлопанье пробок да торопливые легкие шаги официантов.
- Господа и дамы! Выпьем во славу русского оружия!! Урр-а-а!!
На следующий день на ближайшей станции пассажиры, все как один, кинулись покупать свежие газеты. И я в том числе. Вернувшись в купе с пачкой газет, тут же развернул первую попавшуюся и прочитал заголовок, набранный большими жирными буквами: "НЕБЫВАЛОЕ БЫВАЕТ". Быстро пробежал глазами текст. Отложив, взял другую газету, потом третью. В основе статей лежало вчерашнее сообщение чиновника почтово-телеграфного ведомства, но теперь из газет я знал кое-какие подробности и теперь, пусть поверхностно, но мог представить сложившуюся ситуацию.
Мне было известно, что Кавказский фронт отличался от фронтов западного театра военных действий тем, что здесь русские войска не знали поражений. В любое время года тут велась не окопная позиционная война, как в иных местах, а шли активные боевые действия с обходами, охватами, окружениями и решительными прорывами. Здесь не было сплошной линии окопов, рвов, заграждений, боевые действия сосредотачивались вдоль перевалов, узких трактов, горных дорог, часто даже козьих троп, где было сосредоточено большая часть вооруженных сил сторон. Такой была горная крепость в горах, которая закрывала вход в ущелье, и тем самым перекрывала единственную дорогу через горы. Благодаря двенадцати дальнобойным крепостным орудиям, а также пяти артиллерийским батареям, она прекрасно контролировала как дальние, так и ближние подступы к крепости. Как в свое время заявил один из турецких генералов, если русские сунутся в ущелье, то оно станет для них громадной могилой. И тут на тебе! Русские солдаты за одну ночь захватывают эту неприступную крепость. Неожиданно краем глаза ухватил знакомую фамилию.
"Ба! Господин полковник Махрицкий Дмитрий Иванович. Ну как же без него! О! И подполковник Камышев тут как тут! Рад за вас, господа, а еще больше рад за самого себя! Доля вашего успеха и мне причитается. Как-никак я все же немало приложил стараний при формировании новых частей".
Мысли тут же повернули вспять, в прошлое. Около двух месяцев назад на Кавказский фронт, если выразиться на современный лад, была отправлена "экспериментальная" дивизия. Кроме укомплектования новым оружием, скорострельными винтовками и легкими пулеметами, разработанными бюро генерала Федорова, она получила два новых подразделения. Роту разведки (куда входили диверсанты и снайперы) и штурмовой батальон. Подполковник Камышев, командир штурмовиков, которого я не имел чести знать, но много о нем слышал, был под стать командиру охотников. Умный, хладнокровный, но при этом отчаянно-смелый офицер. Когда он предложил в своем рапорте о необходимом создании штурмовых отрядов, поданном командованию, его чуть не завернули с его предложением, если бы об этом новшестве не узнал Махрицкий. От него о штурмовых батальонах узнал я, после чего император подписал указ. Я знал, что в состав дивизии входила рота из полка Махрицкого, но что он сам окажется на фронте стало для меня новостью. Как ему это удалось, оставалось только догадываться.