- Вот привезу сокровища, тогда и можно будет завидовать. А сейчас чего?

- Так вы считаете, что там спрятаны сокровища хана Кучума?

- Предполагаю, ваше императорское величество. Судя по рассказу Макиша, да некоторым легендам, которые мне довелось услышать, это, думается мне, они.

- Так вы хотите поехать за ними, Сергей Александрович?

- Да, ваше императорское величество. Займет это, месяца два, по моим подсчетам.

- Еще одно настоящее приключение переживете. Бескрайние просторы, тайга, дикие звери. А охота, говорят, там такая...! - сказал император, с ноткой легкой зависти и вздохнул. Мне было известно о его любви к охоте. - Когда ехать собираетесь?

- Как только с билетом на поезд решу, так и поеду.

- Вы там поберегитесь, Сергей Александрович, не лезьте на рожон. Края дикие, да и люди лихие попадаются. Да еще сокровища немалые.... Хоть вы человек сильный и смелый, а беречься не забывайте!

- Не волнуйтесь, ваше императорское величество. Я человек осторожный.

При этих словах император бросил на меня лукавый взгляд и с такой хитрецой в голосе неожиданно спросил: - Как в Берне, Сергей Александрович?

От неожиданности я даже не сразу смог ответить.

- А что в Берне? - с некоторой заминкой переспросил я, при этом лихорадочно пытаясь придумать возможные оправдания на случай обвинения.

- Мне доподлинно неизвестно, что вы там с полковником Пашутиным натворили, но под слово "осторожность" это не подходит. Да-с! Никоим образом не подходит! Надеюсь, подобное не повторится и впредь! Вы меня поняли, Сергей Александрович? - его голос был строг и решителен. Наверно таким тоном отцы внушают сыновьям, как надо правильно жить. Ничего удивительного в этом не было - эти полтора года, наполненные сомнениями, тревогами, страхом, смертью и пролитой кровью, спаяли нас накрепко, сделав из нас верных и проверенных соратников.

- Да, ваше императорское величество. Понял! - и я принял виноватый вид.

Император сделал тоже вид, что поверил: - Именно поэтому власти по пути вашего следования будут уведомлены и получат соответствующие указания вам во всем помогать. Вы один поедете?

- Один, ваше императорское величество.

- В таком случае мне только остается пожелать вам счастливого пути, Сергей Александрович.

- Спасибо. Разрешите идти?

- Идите.

Выходил я из его кабинета со смешанным чувством. Меня, вопреки всем моим опасениям, государь отпускал легко и спокойно, без всякого напряжения, что не могло насторожить, так как после покушения на меня и Кронштадтского мятежа, он стал излишне ревностно относиться к моей безопасности. Помимо усиления личной охраны, на улице, перед моим домом, установили полицейский пост, состоявший из пары городовых.

Их я приметил сразу, как только они появились возле дома. С их появлением у меня состоялся один забавный разговор. Впрочем, смешным он был, наверно, только для меня.

Приказчик Федор из магазина, расположенного на противоположной стороне улицы, был разбитным малым, любителем языком почесать. Каких только новостей и историй из городской жизни от него не приходилось мне слышать, когда заходил в магазин за покупками. Вот как-то захожу я в магазин, а Федор, стоило ему меня увидеть, вдруг сделал таинственное лицо, а затем, быстро обслужив покупательницу, подкатился ко мне и так негромко спросил:

- Сергей Александрыч, я вам секрет скажу, не выдадите?

Я усмехнулся про себя, уж больно серьезное выражение лица было у приказчика. Всегда улыбчивый, с душой нараспашку, он просто представлял собой эталон русского рубахи-парня, только гармошки не хватало, а тут весь из себя такой серьезный и таинственный!

- Нет, Федор. Друзей не выдаю.

- У меня, в том, что скажу, обмана нет. Своими ушами слышал. Городовые, что стоят у вашего дома, истинно вас охраняют.

- Да ну? - притворно удивился я.

- Истинный крест! - приказчик перекрестился. - Слышал собственными ушами от одного из них. Один из них, Данила Трофимыч, второго дня зашел к нам в магазин. В тот день дождь хлестал немилосердно. Говорит мне: постою у вас немного, уж больно сильно хлещет. А мне что? Стой. Тот у витрины стал и на улицу смотрит, на ваш дом. Так как покупателей из-за дождя не было, мы с ним, слово за слово, и разговорились. Ну, я его и спросил: мол, важного кого охраняете? Он мне так серьезно и говорит, что от начальства приказ дан, и заявлять о своей службе не должен, но сразу добавил, тут даже и мальцу видно, что пост выставлен, поэтому особой нужды скрывать не вижу. Живет в доме напротив здоровый такой верзила. Так мы его охраняем. Я тут же сразу о вас подумал!

- Это все?

- Нет. Самого интересного вам еще не рассказал. Данила Трофимыч, вот и говорит, как увидел я его первый раз, так меня удивление пробрало: разве ж это важная персона? Ведь он обличьем сущий варнак, такого встретишь где-нибудь вечером в переулке, так ему, и говорить ничего не надо - сам все с себя снимешь и отдашь, без принуждения.

- Так и сказал? Ха-ха-ха! - рассмеялся я.

ГЛАВА 13

Алексея Мефодьевича Сохатого, я увидел сразу, стоило мне со Светланой, протолкаться сквозь привокзальную толпу и направиться к вагону. В отличие от рядовых филеров, которые время от времени менялись, за мной были постоянно закреплены три опытных агента, являвшиеся старшими очередной смены. С двумя из них я был знаком как бы по службе, а с Сохатым мы как-то разговорились, когда мне довелось лежать раненым, в больнице. Именно тогда он кратко поведал мне о своей жизни. Коренной петербуржец, отслужил в армии и пошел в полицию. Благодаря его увлечению боксом и атлетической гимнастикой, проявил себя в нескольких громких делах и был переведен в "летучий отряд", некое подобие будущего спецназа и уже только потом его заметили и он попал в царскую наружную охрану. Сейчас этот крепкий мужчина, стоял у вагона первого класса, изображая пассажира, но при этом ненавязчиво наблюдал за людьми на перроне: пассажирами, провожающими их друзьями и родственниками, железнодорожниками, грузчиками. У меня и сомнений не было, что его подчиненные сейчас находятся где-то рядом.

"Сейчас произойдет смена караула. Пост "Богуславский" сдан - пост "Богуславский" принят, - невольно подумал я и усмехнулся про себя, при этом скосил взгляд на Светлану.

Мне очень не хотелось, чтобы она что-либо заметила по моему лицу, потому что сразу подумает, что я радуюсь отъезду. Хотя я, как мальчишка, действительно радовался своим будущим приключениям, но, тем не менее, предпочитал этого не показывать, чтобы не обижать девушку. При этом чтобы не давать ей излишних поводов для страхов, ничего не стал говорить о кладе, который я собирался откопать где-то в глухой части Сибири. Соврал, что император отправляет меня с инспекцией в Сибирь. Трудно было сказать: поверила она мне или нет, но вроде стала выглядеть спокойнее.

Какое-то время мы стояли, глядя друг другу в глаза, пока не раздался звук колокола и пассажиры, обменявшись последними поцелуями с провожающими, не принялись рассаживаться по вагонам. В этот момент Светлана прильнула ко мне, положив голову на грудь, я ее нежно обнял.

- Сережа, я не хочу, чтобы ты уезжал!

- Надо, Светик, надо. Поручение императора.

- Сережа, ты не обманываешь меня? Ты действительно едешь в Сибирь с проверкой от государя? - вдруг резко подняв голову, неожиданно спросила меня девушка, глядя прямо в глаза. - Что-то на сердце у меня неспокойно

- Не волнуйся. Приеду в Тобольск, проверю там все ли хорошо, и сразу обратно.

- Будь осторожен, Сережа. Очень тебя прошу. Там каторга, тайга, дикие звери....

- Все будет хорошо, Света. До свидания, моя хорошая.

- До свидания, Сережа.

Ее большие зеленые глаза повлажнели. Я поцеловал девушку, затем осторожно отстранил ее и повторил: - Все будет хорошо, - и, подхватив дорожный саквояж, не оглядываясь, вошел в вагон. Проводник, взглянув на билет, указал мне купе. Быстро огляделся. Сразу отметил огромный мягкий диван с поднимавшейся спинкой (она играла роль полки для второго пассажира), кресло и зеркало. У окна стоял столик со скатертью, на котором стояла лампа с абажуром.