- Я не одна шла. С Валентином... Сергеевичем.

- Погодите! Вы хотите сказать, что эта мразь....

- Нет! Что вы! Нет! Когда мы столкнулись с колонной матросов, и он услышал, что они кричат, вдруг неожиданно выхватил из кармана револьвер и закричал: - "Смерть предателям России!". Из толпы раздались одобрительные крики, а затем его позвали. Они хотели, чтобы Валентин присоединился к ним. Он посмотрел на меня, а в глазах... тоска смертная, потом сказал: "или сейчас, или никогда. Прости меня, Света". И ушел... с ними.

- То есть он вас бросил, - сказал я, а сам подумал, что подпоручику здорово повезет, если он переживет сегодняшний день.

- Наверно.

Слово должно было означать сомнение, но в ее глазах легко читалось осуждение его поступка.

- Все! Мы уже пришли! Совет напоследок: напейтесь и попробуйте заснуть!

В этот момент к нам подбежал Кузьмич и городовой. Полицейский при этом опустил голову, стараясь не встречаться со мной глазами. Только они успели войти в ворота, как выбежал хозяин особняка.

- Дочка! Светочка! Что с тобой, девочка?!

- Не пугайтесь, Михаил Васильевич! Устала ваша девочка. А я, как истинный джентльмен, предложил ей свою посильную помощь, - я осторожно поставил девушку на ноги. - Извините, но мне надо срочно телефонировать!

Поднявшись в кабинет, я позвонил в жандармское управление, но наткнулся на дежурного офицера, который на мои требования и угрозы, отвечал, как заведенный: - Не могу знать! Приму к сведению!

Бросив трубку, я застыл как вкопанный, пытаясь понять, что происходит. Позвонил Мартынову, но того не оказалось дома. Тогда я позвонил в канцелярию Его императорского величества. Меня не смогли соединить, объяснив, что нет связи.

- Как нет связи?! В своем уме барышня?! Это канцелярия императора!

- Не могу ничего сделать, нет соединения, - твердо и холодно ответила она мне, но в конце не удержавшись, добавила. - А вы могли бы быть и повежливее.

Соображал я с минуту, после чего попросил меня соединить с батальоном Махрицкого.

Командира охотников я вытащил из армии еще четыре месяца тому назад. Сначала он был недоволен своим откомандированием из действующей армии, но стоило ему узнать, что командовать будет не простой частью, а специальным подразделением, обрадовался и сразу принялся за дело с большим энтузиазмом. Спустя две недели по прибытию в столицу он получил звание подполковника и принял батальон. Вот сейчас мне предстояло проверить на практике мое нововведение. Я нередко бывал в расположении батальона и многих там знал, как офицеров, так и солдат. К тому же благодаря мне батальон имел личный транспорт - два грузовых автомобиля.

Дежурный офицер, узнав меня, сообщил, что подполковник только что звонил, сообщив, что уже едет и приказал поставить батальон под ружье.

- Степашин, у нас нет времени! Грузите два пулемета и взвод солдат в автомобили!

- Но господин подполковник....

- Когда приедет, то подтвердит приказ! В команду включите как можно больше унтер-офицеров! Кто поедет старшим?!

- Думаю... поручик Татищев. А что случилось?!

- Отряд направьте к царскому дворцу! Прямо сейчас! Я буду их ждать рядом....

Выйдя из кабинета под удивленными и встревоженными взглядами гостей, я быстро подошел к Аношину, вышедшему мне навстречу, и коротко сказал: - Извините! Мне нужно уйти! Объясню все потом!

ГЛАВА 7

Идя по улицам, среди белого дня, я испытывал ощущения человека, внезапно очутившегося впотьмах и теперь не знающего что делать и куда идти. Страха не было, вот только ощущение тревоги росло с каждой минутой. В воскресный день улицы обычно были заполнены народом, но сегодня они выглядели полупустыми, да и лица людей, встреченных мне на улицах, были или встревоженными или озабоченными. Словно то, что сейчас происходило в столице, наложило мрачную печать на город. Пройдя квартал, я наткнулся на дедка - извозчика, но стоило сказать, куда мне надо ехать, старик сразу закрутил головой, объяснив свой отказ тем, что там пуляют из ружей, а он хоть старый, а жить все равно хочет.

- Я поеду с тобой или без тебя, старик.

После такого категоричного заявления извозчик опасливо покосился на мои плечи, затем несколько раз тяжело вздохнул и промолвил: - Тык, барин, я же не совсем против, но жизнь ведь одна дадена....

Я вскочил в пролетку: - Езжай! Быстро!

На месте встречи я ожидал не более десяти минут, с растущей во мне все большей тревогой, прислушиваясь к далеким выстрелам. То, что стрельба продолжалась - было уже неплохо. Намного хуже, если бы она затихла.

"Но где же полиция, жандармерия, армия?! Что, черт возьми, происходит?!".

Рев двигателей я услышал загодя. Офицер, ехавший в передовой машине, выскочил из кабины, стоило ей затормозить. Это был поручик Татищев. Я быстрым шагом подошел к нему. Из-за бортов на меня смотрели с удивлением, недоверием и затаенным страхом солдаты. Я спросил его: - Когда уезжали, новых сведений не поступало?!

Тот растерянно помотал головой - Нет. А вы что не в курсе происходящего?!

- В курсе, - соврал я, - но подробностей не знаю.

Офицер смотрел на меня в ожидании объяснений, но вместо этого я развернулся к солдатам. По большей части это были унтер-офицеры, ветераны, что радовало, так как знал, что именно они воспримут мои слова ближе к сердцу, чем молодежь.

- Солдаты, прямо сейчас убивают царя и его семью!! И именно от вас зависит его судьба, а значит и судьба России!!

- Жизнь положим, ваше благородие, а царя спасем!! - прогремело над машинами.

- В машину, поручик! - не успел тот захлопнуть дверцу, как я вскочил на подножку.

- Езжай быстрее! Жми на полной скорости! - скомандовал я водителю.

Спустя пять минут две машины со страшным ревом выехали перед распахнутыми воротами, у которых в качестве караула стояло около трех десятков матросов во главе с пехотным офицером в чине подпоручика. При виде нас он выскочил вперед и замахал руками, крича: - Стой! Стой!

- Притормози, - сказал я водителю.

- Вы из Екатерининского полка?! Нам в помощь?!

- Огонь!! - скомандовал я, одновременно стреляя подпоручику в голову.

Из-за бортов загремели выстрелы. Ошеломленные неожиданным нападением, расстреливаемые почти в упор, матросы несколько секунд стояли, словно мишени в тире, а затем вдруг кинулись бежать врассыпную, бросая винтовки.

- Жми, шофер! - снова скомандовал я. - Остановишься у входа! Ставь машину боком!

Не успели машины остановиться, как раздались громкие и отчетливые приказы поручика Татищева: - Из машин - долой! Спрятаться за бортами! Перезарядить винтовки! Огонь на поражение!

Меня удивило, что у парадного входа во дворец никого не было, но не успели солдаты ссыпаться с машин и стащить пулеметы, как в дверях появилась группа мятежников. Человек двадцать. Несколько офицеров и матросы. Судя по тому, что сразу не стали стрелять, они были в явной растерянности, что и караул у ворот. Используя их замешательство, Татищев громко скомандовал: - Солдаты, слушай мою команду! По цареубийцам, огонь!

Из-за машин грянул залп, за ним второй. Несколько человек рухнули на мраморные ступени, заливая их своей кровью, другие заговорщики сразу заметались, ища укрытия и пытаясь отстреливаться. Кое-кто из матросов принялся кричать: - Братки!! Не стреляйте!! Мы же за народ и волю!!

Их крики перекрыл новый приказ поручика:

- Пулеметчики! На позицию! Прицел четыре, целик два! По мятежникам, огонь!

Стоило мятежникам увидеть тупые рыла двух станковых пулеметов, готовых к стрельбе, как среди матросов началась самая настоящая паника. С десяток человек, с криками, не обращая внимания на стрельбу, вскочив с земли и бросая оружие, кинулись бежать за дворец, вглубь сада, но свинец, посланный им вдогонку, заставил беглецов, раскинув руки, кинул их на пожухлую траву, окропив ее красной кровью. Сейчас только несколько человек, укрывшихся за массивной дверью и колоннами, пытались отстреливаться. Я прислушался. Стрельба во дворце не стихала. Я посмотрел на Татищева, стоящего рядом со мной и негромко сказал: - Командуйте: штурм.