- Идемте, а то нас уже, похоже, хозяева заждались.

- И то верно, у нас еще будет время поговорить, - тонко намекнула мне дама на продолжение флирта, после чего взяв дочь за руку, пошла к входной двери.

Кузьмич, вытянувшись перед ней чуть ли не по-военному, только укоризненно посмотрел вслед прошедшей мимо него женщине.

Я усмехнулся: - Держи, - и протянул ему рубль.

- Благодарствую, Сергей Александрович! Сейчас Тамара Михайловна с дочерьми приедет и все! Сядете за стол. Проходите, Сергей Александрович.

- Кузьмич, ты ничего такого не слышал? - не удержался я от вопроса. - Или не видел чего странного?

- Да вроде ничего.... Хотя, коляска пронеслась с барыней Хотяевой. Да так быстро, что я удивился. Они всегда так важно едут, а тут....

- Откуда она ехала? - перебил я его.

- Да оттуда, - и он показал рукой в сторону, где, по словам дамы, стреляли. - Ох, ты ж, господи! Так не случилось ли чего?!

Я остановился, не зная, что делать: звонить или пойти самому посмотреть, что там происходит, как вдруг увидел бежавшего, сломя голову, по улице городового. Одной рукой он придерживал фуражку, а другой - шашку. На топот его сапог обернулся и Кузьмич. Увидев полицейского, он стал быстро креститься и негромко бормотать: - Отведи напасть от нас грешных матушка - заступница, царица небесная. Не дай пропасть....

Я заступил бегущему полицейскому дорогу. Он остановился. Бледный, губы прыгают, а в глазах - страх.

- Не подходи! Стрелять буду! - крикнул он мне дрожащим голосом, но при этом даже не сделал попытки достать оружие.

В эту секунду из-за моего плеча раздался голос Кузьмича: - Степан, ты чего?! Белены объелся?! Это же барин, Сергей Александрович!

Увидев сторожа, он как-то сразу обмяк, потом снова посмотрел на меня уже более осмысленно.

- Что видел, говори!

- Так это.... Они там толпой шли. А мы что....

- Они - кто? Толком говори!

Не знаю, что он увидел на моем лице, но подтянулся, словно при виде начальства и стал рассказывать:

- Так точно, ваше благородие! Мы с квартальным надзирателем стояли, а вдруг шум раздался. Вроде как, толпа народа идет. Мы за угол, а там матросы. Николай Власьевич им навстречу и с вопросом: кто такие? А его в кулаки. С ног сбили. Я револьвер выхватил, а мне говорят: шумни только и мы тебя пристрелим, а сами в меня целят. Потом револьвер забрали, и говорят: беги, пока цел.

- Эх ты, заячья душа! Сразу в бега! - не удержавшись, съязвил Кузьмич. - И Власьича бросил. Э-эх, ты!

Городовой повесил голову. Только теперь я увидел, что это совсем молодой парень.

- Куда они шли?

- Не знаю, ваше благородие.

- Остолоп, мать твою! - уже не сдержался я.

Дело, по всему, было серьезное и счет, возможно, шел уже на минуты. Надо было что-то решать.

"Но что происходит? Мятеж? Так почему Мартынов....".

- Там это... - еле слышно пробормотал городовой. - Светлану Михайловну....

- Говори! Что с ней?!

- Ее шайка Фомки Нехвестова, схватила. У доходного дома Маркотиной. Я по другой стороне улицы бежал. Краем глаза видел.

- Видел и не вмешался?!

- Так это.... Их много, а я без револьвера, а шашка....

- Покажешь! Живо!

- Слушаюсь, ваше благородие!

Городовой развернулся и припустил, что было сил. Я побежал за ним. Улицы, по которым мы бежали, были пустыми, видно слухи уже разнеслись в этой части города и народ попрятался по домам подальше от беды. Я расслышал вдалеке выстрелы, но в этот самый момент городовой остановился.

- Вон туда. Там, - и полицейский показал рукой вглубь двора.

- Исчезни!

Скользнув во двор дома, я сразу увидел, притулившийся к забору, флигель, а у его двери крутившегося парнишку. Видно оставленный за сторожа, тот, вместо того чтобы охранять, приоткрыв дверь, сейчас прислушивался к тому, что делается внутри дома. Он настолько был увлечен своим занятием, что почувствовал чужое присутствие за своей спиной уже в момент своей смерти. Хрустнули перебитые шейные позвонки, и тело стало мягко заваливаться набок. Оттолкнул его в сторону, и широко распахнув дверь, я быстро вошел внутрь. Двое насильников, зажав девушке рот, сдерживали бьющееся в судорожных движениях тело, распростертое на деревянном топчане. Платье было задрано по пояс, открыв молочно-белые ноги. Третий бандит со спущенными штанами в этот самый миг пытался взгромоздиться на девушку.

- Светлана Михайловна, это я, Богуславский! Закройте глаза и расслабьтесь, а вы, господа, получите удовольствие!

Первым умер насильник со спущенными штанами, только успевший соскочить с топчана. Нанеся добивающий удар ногой по оседающей фигуре, с разворота левым кулаком раздробил висок второго бандита, отправив его грязную душу в ад. Третий, даже не помышляя о сопротивлении, попытался проскочить мимо меня к двери, но будучи схваченным за ворот, отлетел к стене. Шагнув к нему, я нанес сокрушающий удар в грудь - и конвульсивно изгибающееся тело мешком рухнуло у моих ног. Быстро развернулся к Антошиной.

Девушка, как только ее отпустили грубые руки, сжавшись в комок, прижалась к стене. Ее бил озноб. Подойдя к топчану, сказал: - С вашего разрешения, Светлана Михайловна, возьму вас на руки, - и тут увидел, как она открыла глаза и заплакала.

- Успокойтесь. Все закончилось.

Вынеся ее на улицу, осторожно поставил на ноги. Она, словно не веря в то, что происходит вокруг нее, оглядела пустую улицу, потом посмотрела на меня. В ее больших, мокрых от слез, глазах сидел дикий страх.

- Я ничего... не могла... сделать. Я кричала.... Они тащили меня. Они.... - она словно с силой проталкивала слова сквозь перехваченное страхом горло.

- Да успокойтесь вы, ради бога! Все страшное уже позади!

- Нет! Вы не понимаете! Их липкие пальцы.... Они хватали меня везде.... Это было так страшно! Я....

Она была уже готова взорваться плачем, забиться в истерике, как я крепко прижал ее к своей груди и тихо сказал на ушко:

- Ваши стройные ножки выглядят просто жуть, как соблазнительно, Светлана Михайловна.

Несмотря на шоковое состояние, до нее все же дошел смысл моих слов. Она замерла, осмысливая сказанное, потом уперлась кулачками в грудь и оттолкнулась от меня. Несколько секунд смотрела на меня сквозь слезы, а потом прерывающимся, ломким голосом тихо спросила: - Что вы сейчас сказали?

- Об этом мы потом поговорим. Теперь нам надо идти, Светлана Михайловна. Гости ждут, - и я, взяв ее под руку, повел по улице.

Какое-то время мы шли, и было видно, что она идет, ничего не замечая вокруг себя, находясь во власти недавно пережитого кошмара. Это стало очевидно, когда она, спустя пару минут, отреагировала на мои слова, воскликнув: - Какие гости?! Вы не видите, что вокруг происходит?!

- Вижу, Светлана Михайловна, поэтому хочу побыстрее передать вас с рук на руки отцу, а затем мне надо будет уйти. Вы даже не представляете, какой я сейчас злой!

- Вы злой? Нет! Вы очень хороший,... вы замечательный человек! Вы не представляете.... - ее губы задрожали, а в голосе снова появились истерические нотки.

- Не надо лишних слов, Светлана Михайловна, а то я начну смущаться и говорить всякие глупости, - всеми силами я пытался отвлечь девушку от пережитого ужаса. - И вообще, давайте вас снова на руки возьму, а то вы, смотрю, совсем еле идете.

Не став дожидаться ответа, я подхватил гибкую фигурку на руки и быстро зашагал по улице. Ничем, не проявив своего неудовольствия, она доверчиво прильнула к моей груди. Только когда мы подходили к кованой ограде ее дома, она тихо спросила: - А что с... ними...?

- Вам честно сказать или соврать?

Она посмотрела на меня, по-детски доверчиво, большими жалобными и влажными глазами и неуверенно сказала: - Даже не знаю.

Решив не нагнетать обстановку, ответил нейтрально:

- Сами виноваты. А теперь извольте мне ответить на один вопрос: почему вы шли одна? Видели же что твориться на улицах! Вам надо было где-нибудь пересидеть. У подруги там....