Все, включая тебя, придурок.

– Что ты делаешь? – прошипел я в лицо Вишесу. Десять минут назад именно он чуть не надрал мне задницу. Мы постоянно менялись ролями. Нетрудно было понять почему. Никто не произнес это вслух, но теперь, наконец, это имело смысл.

Каждый из нас был не с той, блять, сестрой.

– Я делаю то, что хочешь сделать ты. – Его глаза сузились, и он облизнул нижнюю губу, все еще распухшую от поцелуя. Засовываю свой язык в рот Рози Леблан. Она очень вкусная. – Он усмехнулся и добродушно хлопнул меня по спине. – Как фруктовая жвачка, 7UP и девушка, которой у тебя никогда не будет.

Я швырнул его через кладовку, и он приземлился на двадцатифунтовый мешок риса. Я хотел убить его, – я не сомневался – и собирался это сделать, если бы Рози не схватила меня, отталкивая в противоположный конец маленькой комнаты, используя свою несуществующую силу.

– Господи. Остановись! Ты такая дрянь. Уходи!

– Это чушь собачья, – заорал я ей в лицо, дергая себя за волосы. – Он тебе даже не нравится!

– Неважно. Я могу делать все, что захочу.

– И ты хочешь вырвать мое гребаное сердце?

Дерьмо. Я сказал это вслух, не так ли? Это я причинил ей боль. Моя голова поникла, и я почувствовал, как вся кровь прилила к моим глазам. Какая-то часть меня была рада, что скоро я уеду в колледж. Этот город кипел горячими сплетнями и вышедшими из-под контроля драмами. Я не хотел быть здесь, когда вся эта кутерьма и дерьмо хлынут через край.

– Да, – прошептала она, и на ее лице отразилась смесь восторга и вины. Она тоже выглядела такой же пьяной, как и я. – Может быть, это именно то, чего я хочу.

– Я не думаю, что ты хочешь причинить мне боль. – Я поднял голову, выдерживая ее пристальный взгляд. – Это делает Вишес, а ты подыгрываешь ему, потому что ты пьяная. Давай я отвезу тебя домой.

– Нет, спасибо. – Она смотрела в другую сторону.

– Забавно, что ты так говоришь, но я думаю, что это тебе пора хватать свое дерьмо и убираться чертовой матери из моего дома, Коул. – Я слышал, как Вишес за моей спиной засовывает в рот косяк. Косяк, который я ему дал. Мудак.

– Если ты когда-нибудь снова прикоснешься к ней, я позабочусь, чтобы у тебя не было губ, которыми ты мог бы кого-нибудь поцеловать. Просто на будущее. – Я пожал плечами, выключая свет в кладовке, где они все еще стояли, просто пытаясь вести себя как козел.

Шаг. Еще один шаг. Потом еще один. Выход из дома Вишеса был самым долгим путешествием, которое я когда-либо совершал. У меня внутри была настойчивая потребность что-то сделать, но черт меня побери, я не знал, что именно. Я хотел порвать с Милли, но сомневался, что это что-то изменит. Рози все равно не стала бы встречаться со мной, возможно, она даже возненавидит меня еще больше за то, что я кинул ее сестру. А Вишес определенно хотел загнать Милли в угол и превратить ее жизнь в сущий ад.

Тогда я даже не знал, насколько все было чертовски плохо, потому что после той вечеринки Вишес хвастался, что Рози гонялась за ним весь месяц, заставляя Трента и Джейми поверить, что она хочет его, Хотя на самом деле она умоляла его не говорить ее сестре. Она не знала, что он уже это сделал. Но я знал, потому что Эмилия сказала мне – сквозь слезы, между прочим, что это была гребаная шутка – утверждая, что она боялась, что ее сестра пострадает.

Рози не знала, но ее маленькая пьяная ошибка в кладовке толкнула меня глубже в бездонную кроличью нору и прямо в объятия моих пороков.

В тот вечер я был слишком пьян, чтобы сесть за руль, поэтому вызвал такси и поехал домой.

Потом пополз в свою комнату.

Запер дверь.

Достал из ящика прикроватной тумбочки бутылку «Джека Дэниэлса».

И сделал с ней то, что хотел сделать с Вишесом.

Прикончил, выпив все, что было.

Глава 6

Дин  

Когда мы вышли из аэропорта, я открыл багажник ожидавшего нас такси и закинул оба наших чемодана внутрь. К тому времени я уже был достаточно трезв. А под «достаточно трезвым» я подразумеваю, что мог различать лица, цвета и крупные фигуры. Достаточно хорошо для моих родителей, так что Рози тоже пришлось довольствоваться этим дерьмом.

Повернув голову, чтобы посмотреть на нее в первый раз с тех пор, как сел в самолет, я упивался ею. Большую часть полета я был в отключке. Впрочем, это не имело значения. Малышка Леблан не стала бы со мной разговаривать, даже если бы я был последним человеком на планете Земля.

Но то было тогда, а это было сейчас, и теперь она выглядела так, будто ей нужно было многое мне сказать.

Я захлопнул багажник, прислонился к нему – долбаный таксист разговаривал по телефону со своей женой в децибелах, более подходящих для бродвейского шоу, – и сложил руки на груди, ожидая, что она изольет на меня свой сладкий гнев.

– Может, мне стоит навестить твою маму? Сказать ей, что у ее сына проблемы с алкоголем? – Она нахмурилась, приправляя вопрос легким покашливанием. Это было восхитительно. Малышка Леблан даже не знала мою мать, не говоря уже о том, чтобы иметь власть или полномочия разговаривать с ней. Я потянул ее за конский хвост, проходя мимо нее, открывая дверь на заднее сиденье и наклоняя подбородок, чтобы она запрыгнула внутрь. Она так и сделала. Я обогнул машину и сел на сиденье рядом с ней.

– Мое пьянство – это не проблема. Когда я не пью, все начинает идти наперекосяк. – Я нарочно уперся коленями в водительское сиденье. Я был слишком высок и слишком велик для этой машины, и этот ублюдок все равно заслужил это. Он не умолкал с тех пор, как мы сели, едва переводя дыхание, чтобы спросить, куда нас отвезти.

Она достала увлажняющий бальзам для губ и, приложив к нему палец, провела им по губам. Сладковатый запах сахарной ваты заполнил заднее сиденье. Я хотел слизать блестящий блеск с ее пальца, а затем засунуть его в ее узкие джинсы, и посмотреть, на ее реакцию. Сейчас она пытается что-то сказать. Черт возьми, если бы я хоть немного понимал, что она говорит. Я моргнула, пытаясь сосредоточиться.

– Не могу поверить, что говорю это, Дин, но я беспокоюсь за тебя.

– Забавное дерьмо, потому что я тоже беспокоюсь о тебе. – Я провел пальцами по волосам, чертовски хорошо зная, что это заставило ее бедра сжаться вместе. – Боюсь, что ты не сможешь долго сопротивляться мне.

– Тяжелая у тебя жизнь. – Она не обратила внимания на мой флирт, что мне очень нравилось в ней. Она никогда не заглатывала наживку. Но собиралась. Ведь, в конце концов, она должна была уступить давлению, которое я оказывал на нее с тех пор, как она порвала со своим тупорылым доктором. Потому что я никогда не сдаюсь. Когда мне что-то было нужно, я брал это. И мне охренительно нужна была она. Вся.

– Я у тебя вообще нет личной жизни, – возразил я. – Ты превратила свою жизнь в монотонное дерьмо? Сон, работа, волонтерство, и так по кругу. Я скоро положу этому конец.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, и сглотнула. Я притворился, что смотрю вперед, давая ей время вспомнить, что ей нравится то, что она видит и, заманивая в паутину. Ожидая, пока она запутается, прежде чем я сожру свою добычу.

Усевшись на свое место – до Тодос-Сантоса нам предстояло ехать сорок минут, – я объявил о своих намерениях. Было бы справедливо держать ее в курсе плана.

– Просто чтобы ты знала, малышка Леблан, я собираюсь трахнуть тебя в ближайшее время, – сказал я решительно, не обращая внимания на то, что ее глаза выпучились, а рот отвис, и, не обращая внимания на то, что водитель перестал громко говорить и теперь смотрел на нас через зеркало заднего вида с напряженным интересом. – Может быть, не на этой неделе, может, даже не в этом месяце, но это случится. И как только это произойдет, тебе придется взглянуть в лицо своим страхам и сказать своей святой сестре, что мы вместе, или это сделаю я. Потому что, как только я тебя трахну, тебе будет хотеться больше. Всегда. Снова. Так что я просто скажу тебе прямо здесь и сейчас, что ты можешь пользоваться моим членом в любое время, в любое время суток. Я рассматриваю нас как нечто долгосрочное, поэтому для меня важно, чтобы ты была счастлива.