Я ненавидела то, что он был прав, и ненавидела то, что что-то настолько логичное заставляло меня чувствовать себя настолько нелогично.

– Этого, – Я указала между нами, стоя на краю бассейна, – не будет. Ты встречаешься с Эмилией, Дин. Мы никогда не можем быть вместе.

– Кто сказал? – Он бросил мне вызов.

– Я сказала. И общество. И логика. И совесть. И, черт возьми, все любовные фильмы и романтические книги, которые я когда-либо смотрела и читала.

– М-м-м. – Игривая усмешка снова появилась на его сочных губах. – Это не правда.

– Правда, – выпалила я. – У Джульетты не было старшей сестры по имени Джули, которую Ромео попробовал бы, прежде чем решил, что она та самая, единственная.

– Джульетта никогда не сталкивалась лицом к лицу со своими гребаными чувствами, – завопил он, стуча кулаком по плитке. – С каких это пор ты стала такой слабой? – Дин выпрыгнул из бассейна так быстро, что это было похоже на оптическую иллюзию. Он зарычал мне прямо в лицо. – С каких это пор тебе не наплевать на то, что думают люди? Если ты откажешься от этого, я останусь с Милли.

Это прозвучало как угроза.

– А что ты делал все это время? – фыркнула я. Это была не его вина. К тому времени, как он заметил меня, она хотела встречаться с ним, и он не мог отступить. Кроме того, он сделал ее жизнь намного лучше. Прошли те дни, когда ее шкафчик был забит мусором и люди бормотали «белый мусор», когда она проходила по коридору.

– Ждал тебя, – ответил он, и мы оба вздохнули, когда дождь начал слегка стучать по нашим телам.

– Хорошо. – Я мило улыбнулась, и мне потребовалась вся энергия, чтобы показать ему улыбку и ямочки. – Даю тебе зеленый свет, чтобы влюбиться в мою сестру. Как я уже сказала, между нами никогда ничего не будет.

Через пять секунд Милли появилась у бассейна, катя за собой велосипед. Мы сказали ей, что я упала в бассейн, и что он прыгнул туда, чтобы спасти меня. Мои щеки пылали, бассейн был не так уж глубок, и я отлично плавала. Но глаза Милли были устремлены куда-то вдаль, – так же, как и ее сердце, – и у меня было такое чувство, что даже если она застукает нас со спущенными штанами, ей будет все равно.

В тот день я так и не пришла на прием к своему врачу.

Но я все-таки подхватила воспаление легких, что обеспечило мне путевку в реанимацию и четырехдневное пребывание в больнице. Я пропустил два важных экзамена, и мне пришлось провести несколько часов, проходя перкуссию.

А в следующий четверг, когда я вернулась домой, избежав встречи с Дином и Эмилией, на моей подушке лежала книга и записка. «Медный всадник» в мягкой обложке. Желтая записка гласила:

К черту общество.

К черту логику.

К черту культуру.

К черту твою болезнь.

И знаешь что? К черту тебя.

Вот книга о том, где написано, что у нас вс е может получит ь ся. Прочитай ее .

– Дин.

Но на следующий день я засунула ее в щель в шкафчике Дина вместе с запиской.

Сделай е е счастливой. Я убью тебя, если ты когда-нибудь причинишь ей боль.

Книги и сказки – это волшебство. Реальность очень болезненна.

– Рози.

Мы никогда больше не говорили об этом, пока Милли не сбежала.

Но я купила себе собственный экземпляр «Медного всадника».

Читала его.

Запоминала.

Читала наизусть.

И никогда не забывала.

Дин

Одиннадцать лет назад

В конце концов, мы с Милли стали вполне приличной парой. То есть до того, как она все это слила в унитаз.

Я не давал названия тому, кем мы были или не были. Была ли это любовь? Наверное, нет, но я заботился о ней и наслаждался ее обществом. Единственным минусом было то, что мне больше нравилось проводить время с ее сестрой. Но это становилось все менее и менее проблемным, так как малышка Леблан сделала шаг назад, и хотя она никогда не говорила прямо, я знал, что она избегает меня. Она все упростила.

Но Вишес этого не сделал.

Печально известный своей неряшливостью, он сделал то, чего от него ожидали – все разрушил.

Вишес пытался отомстить мне за то, что я встречался с Эмилией Леблан. К несчастью для этого ублюдка, я не был таким слабаком, как его фанаты. Мы ссорились – физически и словесно – каждую вторую неделю по этому поводу, но я знал, что разрыв с Милли оставит ее беззащитной перед ним, и я не хотел, чтобы он прикасался к ней. Он издевался над ней, унижал и ненавидел. У него было достаточно времени, чтобы пригласить ее на свидание. Теперь она хотела быть со мной, и Рози толкнула меня прямо в объятия своей старшей сестра.

И больше, чем я хотел угодить Милли, я хотел угодить Рози.

Действительно чертовски плохо.

В конце концов, Вишес все же сумел отомстить мне таким образом, что пробил мой щит. Оказалось, что это дерьмо было толстым, но не нерушимым.

Он поцеловал Рози.

Он устроил вечеринку у себя дома, и мы уже остыли после того, как чуть не избили друг друга до полусмерти. В этом не было ничего необычного. Что было необычно, так это то, как он впервые заставил меня попробовать мое собственное лекарство. И позвольте мне сказать вам, это было отвратительно.

Я шел на его кухню, чтобы взять себе бутылку воды после того, как выпил ксанакс, чтобы снять напряжение. Накачанный до чертиков, я понимал, что мне нужно проверить Милли. В последний раз, когда я видел ее на той вечеринке, она убежала обратно в дом слуг, выглядя расстроенной из-за Вишеса.

Я пробирался, натыкаясь плечами на массу потных людей, и когда наконец-то добрался до холодильника, то обнаружил, что у Спенсеров закончилась вода. Я огляделся, кухня представляла собой громадную темную комнату из вишневого дерева, лучше приспособленной для Букингемского дворца. Куда ни глянь, везде были люди. Парочка, целующаяся у раковины, кучка спортсменов, делающих снимки на остров и девушки, нюхающие риталин, который я принес той ночью. Я оттолкнул двух фыркающих девушек и распахнул дверь кладовки, зная, где хранится бутилированная вода.

Включив свет, я застыл на месте.

Вишес был там, нависая над Рози, как тьма, которая вот-вот поглотит ее целиком. Его губы были на ее губах, а ее губы на его, и мне хотелось оторвать их друг от друга и разорвать его тело в клочья, орган за органом.

Они целовались. Ее глаза были закрыты. Его рука поднялась, и он щелкнул мне пальцем, его занятые губы ухмыльнулись, когда он схватил ее талию свободной рукой, прижимая ее тело к себе. Там не было никакой страсти. Никакой похоти. Все это выглядело чертовски расчетливо и холодно. Она заслуживала гораздо большего.

Ну что, придурок, как ты?

– Что это, черт возьми, такое? – Мои зубы давили каждое слово, слетавшее с моих губ. Мой голос испугал ее, и она подпрыгнула, прижав ладонь к сердцу. – Убери от нее руки, пока я их не сломал. – Я почувствовал, как темнота в глубине моего живота расползается, как чернила, захватывая меня.

Вишес повернул голову, чтобы посмотреть на меня, одна его рука все еще была в волосах Рози. Он ухмыльнулся.

– Заставь меня.

Это было приглашение, которое я с радостью принял. Я схватил его за шиворот и оттащил от нее, прижав к ящику с мини-шампанским. Я был больше, сильнее и чертовски страшнее. Его голова ударилась о тяжелый ящик. Он оттолкнул меня. Я надавил сильнее.

– Дин! – взвизгнула Рози. Рассудком я понимал, что она мне не принадлежит. Знал это. И в тоже время ничего не уяснил. Были и другие парни. Я видел, как они разговаривали с ней в школе и на вечеринках. Они никогда не заходили с ней слишком далеко. Рози Леблан получила свое имя не просто так. Она была соткана из гребаных шипов. Она была так красива – так смехотворно, невероятно соблазнительна, – что точно так же, как и настоящие розы, отрастила маленькие шипы, чтобы защитить себя. Потому что все хотели заполучить ее.