постоянно "мелькают" военные, входя в здание и выходя из него. Пришлось даже на время "засветить" расположение одной из батарей МЗА, дислоцируемой рядом с собором. Все эти цели враг мог проверить и они "железно" работали на легенду нашего товарища. Будем надеяться и ждать! А пока на горизонте маячит полнейшая жопа! С такими мыслями... А ведь завтра утром надо делать доклад "на верх"!

Майор решил выйти из кабинета и сходить в столовую управления, которая работала, не смотря на позднее время, и что-нибудь проглотить, потом пройти во внутренний двор и на улице выкурить папиросу. Он убрал документы в папки, завязал тесёмки, взял их в руки, поднялся из-за стола и подошёл к шкафу, внутри которого был установлен массивный сейф. Переложив папки в левую руку, правой рукой майор достал из кармана брюк ключ, открыл дверцу шкафа, затем набрал код, ключом открыл сейфовый замок и отворил толстую дверь своего хранилища. Папки были аккуратно уложены на внутреннюю полку, после набора кода сувалды замка намертво затворили дверь, и сейф надёжно поглотил в своём чреве все документы. Теперь ключ обратно в брючный карман, он подошёл к вешалке и стал одеваться. Одевшись, майор вернулся к столу, забрал из ящика стола начатую пачку папирос и спичечный коробок с этикеткой, на которой был нарисован боец, положил их в боковой карман своего кожаного пальто. Туров придирчиво оглядел покидаемый кабинет и, убедившись, что маскировка на окнах в норме, на столе нет ничего лишнего, шторки надёжно закрывают карту города, прижав фуражку под мышкой левой руки, как это делают американские офицеры флота, он отправился на выход. Выйдя из своего кабинета и закрыв дверь на ключ, Николай Николаевич прошёл до середины приёмной и остановился, собираясь помошнице отдать необходимые распоряжения на завтра и сказать ей, что уходит. Туров почувствовал, что в приёмной присутствует какой-то не свойственный помещению запах, запах напоминающий гарь от пожара и ещё что-то подобное, похожее на запах горелой взрывчатки или пороха, очень похожий на запах исходивший из земли, когда он ездил под Усть-Тосно. Майор вопросительно посмотрел на Марию Петровну, а потом задал ей вопрос:

У нас здесь кто-то был?

Николай Николаевич, вы же сами распорядились, чтобы я к вам в течение нескольких часов никого не пускала! Вы так дословно и сказали - меня ни для кого нет! А эти! Ворвались вихрем в приёмную! Требовали пропустить! Оба пропахшие и грязные! с извиняющей улыбкой, наморщив свой нос, отвечала Мария Петровна. Я их попросила немного подождать на скамье в нашем коридоре у входа на этаж. И ещё сказала, чтобы сходили в уборную комнату и умыли свои лица. Отправила бы их в душевую, но она давно закрыта. Нельзя же так по-кавалерийски сюда врываться!

Ну и? нетерпеливо спросил Туров, который примерно час назад слышал какую-то возню в приёмной, но был так увлечён работой, что не стал на неё обращать внимание, полагая, что Мария Петровна без него сама всё разрулит.

Они должны быть в коридоре и ...

Дорогая Мария Петровна, выражайтесь яснее - кто они? Николай Николаевич её перебил и не дал женщине договорить до конца.

Два бойца, которые недавно были у ВАС на приёме, только в командирской форме. А теперь они пришли сюда, грязные, плохо пахнущие, с каким-то странным оружием, в бинтах и с мешками. Товарищ майор, они мне не представились! продолжила говорить помошница.

Интересно у нас тут девки пляшут! Стажёров не пустила! с долей иронии подумал про себя Туров. Майор быстро покинул приёмную и направился по коридору к выходной галерее с чёрными колонами, где стояли скамьи для посетителей. Подойдя к выходу, майор невольно застыл от увиденного - на скамье, подпирая друг к другу плечами, крепким сном спали его стажёры, Громкий и Хворостов, числившиеся пропавшими где-то под Усть-Тосно или Ивановским...

Под скамьёй, прикрытые ногами, лежали два вещевых мешка, какой-то ранец с бурым верхом из телячьей кожи и лямками, сработанными тоже из кожи, там же на полу лежала плащнакидка, в которой, по-видимому, было укутано от посторонних глаз их оружие. Видок у обоих командиров был ещё тот! Туров обратил внимание на сильно измождённые от усталости лица подчинённых. На обоих была одета явно с чужого плеча, грязная, местами драная, красноармейская форма, со стойким запахом копоти и гари. Оба не бритые, но с уже умытыми лицами, на грязных, почти чёрных бинтах видны следы запёкшейся крови. У Громкого перевязана голова и на виске проступило пятно крови. Вася Хворостов даже во сне осторожно придерживает забинтованную левую руку, подвязанную обычной верёвкой к груди.

Туров прошёл к своему кабинету, заглянул в приёмную и рукой пригласил Марию Петровну проследовать с ним. Когда они оба подошли к спящим бойцам, майор ткнул пальцем руки на стажёров и негромко спросил помошницу: Эти? и, получив утвердительный кивок головой, так же не громко произнёс: Вот, Мария Петровна, любуйтесь! Я из-за этих двух раздолба... молодых людей поставил на уши особые отделы двух дивизий и армии! А они, видите ли, сидят на скамье и изволят мирно спать!

Мария Петровна стояла за спиной своего начальника и была в смятении - она уже поняла, что совершила ошибку и ей сразу же, как только появились эти двое, невзирая на запрет, надо было доложить майору. Но с другой стороны, не она завела такой порядок в приёмной и не ей его менять! Эти двое буквально ввалились в приёмную, в её святые владения, принесли свои, ранее не знакомые запахи, сами в грязной одежде с неумытыми лицами, на которых видна многодневная щетина - так в присутственные места не приходят, кто их только с мешками пропустил на входе на этаж. Поэтому она их и вежливо попросила привести себя в порядок и подождать, строго сказав:

Товарищ майор очень занят! Он просил его не беспокоить! Освободится, я ему доложу о вас. Ждите! Да не здесь, а пройдите по коридору к уборной и умойте хоть свои лица! Там есть лавки и стулья, с этими словами помошница выпроводила из приёмной таких неожиданных посетителей, подумав, что на лавках они хоть присесть смогут по человечески, обратив внимание на усталые и измождённые лица парней...

Сил протестовать и спорить, у обоих стажёров, уже не было, как не было и желания немного поскандалить. Громкий и Хворостин, не желая перечить грозной хозяйке приёмной, послушались её и удалились из помещения, затем по коридору прошли к уборной комнате. Не жалея воды,