апреля стоял лёд, ледоход с Ладоги был в середине мая, река очистилась ото льда, стало можно кораблям менять места стоянок. Эта лодка стоит на якоре и своими орудиями может простреливать набережную прямо до Александро-Невской лавры. Другие корабли и лодки были размещены на Неве тоже так, чтобы их орудия могли держать под своим прицелом улицы и дороги. Все ждали, что зимой-весной будет новое ваше наступление на город.

ВОПРОС: Откуда тебе известно, что ваши субмарины выполняют погружения в Неву?

ОТВЕТ: Сам видел, и не раз. Во время несения дежурства на посту ВНОС, с высоты вся округа видна, как на ладони. Лодки всегда уходили под воду, почти совсем, только кусок трубы торчит на поверхности. Когда она движется, за трубой виден бурун воды. Местные жители всегда на набережную приходили посмотреть, как лодки всплывают и погружаются. Это же легко можно проверить - спроси любого местного пацана и всё узнаешь!

ВОПРСОС: Кто тебе рассказал про поход? В НКВД?

ОТВЕТ: С НКВД дел не имею! А про поход моряки сами говорили - кругом же люди! Казарма их находится в доме совсем рядом с нашей позицией. Управдом - вредная баба и всегда ворчит. Правда, мы с ними не очень ладили, бывало, что даже дрались.

ОДНОВРЕМЕННО ДВА ВОПРОСА:

Фамилию управдома знаешь? через толмача задаёт вопрос в форме СС и почти сразу же звучит вопрос от "старлея"

Чего не поделили? быстро переводит переводчик.

ОТВЕТ НА ПЕРВЫЙ ВОПРОС: Эти флотские всегда о себе много понимают и на других военных смотрят пренебрежительно или даже немного свысока! делаю глубокий вдох и молчу, собираясь с мыслями, потом продолжаю отвечать: Шли мы как-то раз с разгрузочных работ всем отделением, разгружали снаряды и устали прилично, а навстречу нам моряки идут, кто-то обозвал нас "портяночниками" и ещё неприлично. Пришлось "клешников" поучить культурному общению. Хорошо так помахались, пока патруль не прилетел! Наказали всех! Наш комиссар потом сказал, что своей дракой мы сорвали выход лодки на ходовые испытания в Неву.

ОТВЕТ НА ВТОРОЙ ВОПРОС: Фамилия управдомши? переспрашиваю и опять делаю вид, что напрягаю свою память: Чудная какая-то! Счас вспомню... О! Кособрюхова или Кособрюкова. Как-то так. А по имени - Тамара. Видеть её пришлось всего несколько раз.

ВОПРОС: Говорили?

ОТВЕТ: С кем? спрашиваю с недоумением в голосе и смотрю на переводчика.

ВОПРОС: С "Управдом"! Если да, то о чём? переводчик быстро переводит вопрос.

ОТВЕТ: Как старший команды обращался к ней, чтобы разрешила взять для оборудования поста какой-нибудь стол и стулья из пустующих квартир дома.

ВОПРОС: Разрешила?

ОТВЕТ: Говорю же вам, что она дурная баба! Ничего не дала и ещё послала подальше...

ВОПРОС: Как фамилия вашего большевика-комиссара? капитан пытается ловить на мелочах.

ОТВЕТ: Батальонный комиссар Спиридонов.

ВОПРОС: А фамилия старшины батареи?

ОТВЕТ: Старшина Уличук, из сверхсрочников.

ВОПРОС: Можете показать на карте города, где прячут субмарину? обер-лейтенант закрыл свой блокнот и снова подключился к допросу.

ОТВЕТ: На карте показать смогу. Помню, что рядом с домом номер 30/32. Наш пост наблюдения находился почти там же, буквально в нескольких десятках метров и мы каждый раз, как шли на дежурство, проходили мимо лодки.

ВОПРОС: Какими приборами располагает пост наблюдения?

ОТВЕТ: От небольшого коммутатора, что во взводе управления, прокинуты линии к полевым телефонам орудийных площадок и к посту наблюдения. Радиостанция "РБ", для связи с командованием. Непосредственно на посту наблюдения прибор "БИ" и метровый дальномер "ЗДИ-1" на треноге. Но это всё уже вчерашний день... очень тихо, с грустью в голосе, поизношу будто бы почти про себя. Последнее предложение переводчик принял за неразборчивое бормотание и переводить не стал. А вот обер-лейтенант меня услышал - я увидел, как он немного смазано скользнул по мне своим взглядом. Потом встал со стула, подошёл ко мне и на чистейшем русском языке произнёс: Ну ладно! На сегодня вопросов хватит! Про "вчерашний день" мы поговорим завтра! Ты, боец, и так нам тут такого наговорил, что даже сразу поверить во всё это трудно, офицер смотрит мне в глаза. Вам, уважаемый, придётся немного побыть в лагере для военнопленных. Здесь рядом. А мы пока проверим, что вы нам тут "напели", совсем как курский соловей. Я всё правильно сказал? Так говорят в России?

Отвечаю ему: Нет, господин офицер, в России приличные люди так не говорят! Это разговор на "фене". Так говорят наши уголовники или блатные.

Как? Феня? переспрашивает меня обер-лейтенант.

Ещё замечаю, что переводчик не все понял из нашего разговора, стоит и прислушивается с озабоченностью и недоумением на лице.

Да! Феня!" тихо произношу слова, а сам пытаюсь смотреть в пол.

Хм! несколько смутившись, произносит обер-лейтенант и добавляет: У вас в России странное название специфической лексики людей страны, в которой каждый десятый имел, имеет или будет иметь сложности с законом и в прошлом и в настоящем и в будущем. Только русские способны язык социально опасной группы людей назвать ласковым женским именем. Бьюсь об заклад, что таких тонкостей немецкого языка ВЫ не знаете?

Так точно, господин офицер! Не знаю! Немецкий язык изучал в школе, без примеров и практики, но немного общался с немецкими колонистами у себя дома, в Сибири. Сейчас многое успел забыть. На первом допросе я сообщил, что немного знаю и понимаю немецкий язык, быстро отвечаю.

Я видел запись... медленно произносит офицер и тут же, после своих слов он вдруг резко замолкает на полуслове. Всё, разговор окончен. Охрана!

Да! Господин обер-лейтенант, я здесь! Жду распоряжений! возникает в кабинете конвоир, которому офицер отдаёт приказ: Отведите пленного обратно и пусть его хорошо накормят! Он сегодня еду заслужил.

Когда перебежчика увели, отпустили переводчика, а солдат-стенографист, собрав все бумаги, тоже покинул кабинет, и офицеры остались одни, обер-лейтенант Венк подошёл к столу, за которым сидел гауптштурмфюрер, уселся прямо на стол, начал болтать ногой, любуясь блеском своего сапога, спросил товарища:

Скажи мне, друг мой Отто, как тебе такой экземпляр?

Эрих, я думаю, что с этим русским нам действительно повезло. По крайней мере, в зенитной артиллерии он разбирается! Это я тебе говорю, как бывший артиллерист, отвечал другу гауптштурмфюрер Кляйн.

Согласись Отто, что очень заманчиво было бы утопить русскую субмарину на месте её стоянки, да и другие цели, что он нам назвал, для нашей авиации очень привлекательны, произнеся эти слова, Венк перестал болтать ногой,