капитана мне удалось тоже немного удивить!

А почему ты нашу роту какой-то "шуркой" назвал? Это позывной такой, что ли? интересуюсь необычным названием штрафной роты, произнесённым капитаном.

Это бойцы так роту окрестили, наподобие присказки – Здрасте, фрицы! Не ждали? Это я, тётя Шура, к вам в гости пожаловала! произносит Виктор, затем рассказывает свою версию названия: А я думаю, что название пошло от первых букв – "Ш" и "Р" – "ШаРа", "ШуРа" или как-то так… Но прижилось!

А что, очень похоже. Я запомнил! отвечаю командиру.

Спустя минуту ротный начинает говорить уже о серьёзных вещах: – Ночью должен прибыть уполномоченный особого отдела вместе с заградотрядом, тем, что по ваши души прислан. Перед обедом будет построение, замполит из штаба придёт, речугу с фактами и цифрами вам задвинет, чтобы злее немцев были. И всё! Рота скрытно выдвигается в район Усть-Тосно, туда, где сейчас 268 СД истекает кровью, но держится. Им на помощь мы и двинем. Я не должен был тебе этого говорить, но ты ведь парень свой и не будешь в роте языком мести по углам. Я сам не первый год служу и прекрасно понимаю, как порой пугает неизвестность! Колотун колотит, а ты всё ждёшь, ждёшь, мысли буравят мозг - когда, когда? Но все молчат! А ведь нервная система у человека не железная, может дать сбой! Видишь, какие слова умные знаю - "мозг, нервная система и сбой", впервые за время беседы ротный улыбается широкой открытой улыбкой, показывая во рту идеально белые и ровные зубы. Далее, переходя на официальный тон, он даёт понять, что наша беседа подходит к концу: Товарищ боец, будем считать, что беседу с вами я провёл, и в предстоящем бою вы меня не подведёте. А теперь идите к себе во взвод и доложите командиру, пусть срочно пришлёт ко мне двоих гражданских, тех, что записали во вредители. С этими бойцами тоже беседовать буду. Да не маши ты рукой... иди уже во взвод... ротный даёт понять, что обойдёмся без субординации.

Я вышел из командирской землянки и направился в расположение второго взвода - иду свободно, смотрю на звёзды, руки в карманах брюк, никто не охраняет, новый заградотряд, которым нас пугали весь день, ещё не прибыл. "Старый" заградотряд участвовал в боях и здорово помог дивизии полковника Донского, но за неделю боёв практически весь полёг. В живых осталось меньше 10% личного состава и один раненый командир взвода...

Пока шёл к себе во взвод, в голове носились мысли - Здесь практически передовая и штабные глаза и уши предпочитают сюда не забираться. Даже не смотря на то, что по близости расположен штаб дивизии, нас тут никто не охраняет. Может взять да уйти по-тихому, к немцам. Ротный, мужик отличный, но мне он в этом деле всё равно помочь ничем не сможет. В бою может и не повезти! Но почему-то строгий приказ майора Турова не задерживаться и не лезть на рожон, отходит куда-то на второй план - верх берёт одна безумная мысль и не совсем здравый смысл: Сильно чешутся руки, и хочется ещё хоть немного навалять немчуре, как говорится, от всей широты моей души! На этой мысли решаю остановиться!...

Следующий день прошёл в точности, как рассказал ротный капитан - мы работали до обеда, потом всем выдали оружие, патронов вдоволь и гранаты, кого надо переодели и поменяли обувь. В обязательном порядке всей роте выдали защитные шлемы старого образца (СШ-38), малые сапёрные лопатки и зачем-то противогазы. Через несколько часов на всех кустах уже висели противогазные маски и своими стёклами пугали местных ворон, а удобные противогазные «торбы» из ткани никто из бойцов не бросил.

Глава 15. Наступление на село Ивановское

Ранним солнечным утром 28 августа 1942 года наша отдельная штрафная рота покинула своё расположение и отправилась к траншеям передовых позиций 268-й СД полковника Донскова. На основании приказа командующего 55-й Армией мы должны были прикрыть отход в тыл остатков подразделений, измученной жестокими боями дивизии. Командиру штрафной роты сообщили, что заградительный отряд уже на передовой и занял свои позиции. После замены частей, роте предстояло провести разведку боем и, если повезёт, захватить вражеские траншеи. Все четыре взвода роты и приданные ей пулемётные расчёты прибыли к самому берегу реки Тосна, в том месте, где она впадает в Неву. Видимые сквозь дым развалины домов деревни, полное отсутствие печных труб, сгоревшие пепелища колхозных построек, разбитая пристань и воронки от снарядов и бомб красноречиво говорили, что бои тут идут жестокие. Роте предстояло переправиться на плацдарм, который наши полки захватили ещё 19 августа, неожиданно атаковав ничего не подозревающие немецкие посты. Потом в дело вступили наши бронекатера, которые доставили на правый берег Тосны отряд десантников под командой старшего лейтенанта Кострубо. Бойцам удалось не только закрепиться на вражеском берегу, очистить от немцев Ивановское и далеко, аж до ж/д станции Пелла, отбросить перепуганного противника. Мост удалось разминировать и пустить по нему наши тяжёлые танки...

По замыслу командования наши десантники, беспрерывно атакуя противника, должны были соединиться с наступающими войсками Волховского фронта и пробить кольцо блокады. Но не получилось! Танки могли ехать только по дороге, т.к. прилегающая местность сплошь изрыта воронками разной глубины, и тут не до манёвров, движение замедленное, машины видны как на ладони. Немцы быстро пришли в себя и огнём гаубиц подбили почти все наши танки, затем подтянули резервы, задействовали отсечные позиции и начали при поддержке артиллерии и миномётов усиленно контратаковать, раз за разом, выбивая наших бойцов и возвращая себе свои ранее утраченные позиции. Доходило до того, что позиции по нескольку раз в день переходили из рук в руки!

Штрафная рота без потерь переправилась на берег, прибыла на позиции, рассредоточилась и начала готовиться к наступлению по сигнальной ракете. Лежим на земле, ждём сигнала к атаке, по времени уже прилично лежим. Радует то, что наши сапёры ночью незаметно для врага, сделали проходы в колючей проволоке и сняли наши мины. Вокруг нас высокая трава и кустарники, ветки которых изрядно посечены пулями и осколками. Эти дикие заросли помогли нам скрытно подобраться как можно ближе к немецким позициям. Артиллерия, и наша и немецкая, постоянно бьют по развалинам села Ивановское. И те и эти "боги войны" не имеют точных данных о противнике, поэтому просто сандалят снарядами вслепую, по площадям, окончательно добивая развалины некогда большого села. В августовском небе постоянно висит сизая пелена от дыма, в воздух взлетают большие комья земли