мы узнали, идти нам предстояло ещё верных десять километров, а может и больше.

Кто их точно считал, эти версты. Нам надо успеть добраться до темноты. Хлопцы, дальше вы смотрите в оба, бо починается прифронтовая полоса и ближайшие тылы. Всякое может случиться... хмуро произносит старший по команде...

Мы двинулись в путь по дороге, идущей вдоль Невы, часа через два дошли до Понтонной, где всё было забито госпиталями и медсанбатами. Сильное впечатление на всех произвело то, что на подходе к деревне Корчмино мы увидели целый штабель наших бойцов, сложенный прямо рядом с дорогой, видимо умерших от ран, т.к. на всех было только нижнее бельё и окровавленные бинты. В колонне послышались матюги и разные слова, громко произносимые в адрес нерадивых похоронщиков. Где-то в дали уже можно было ясно расслышать знакомую музыку от разрывов снарядов, трескотню выстрелов и пулемётных очередей. До посёлка Сапёрный добрались благополучно, без происшествий и потерь, хотя рядом с дорогой пару раз разрывались артиллерийские снаряды.

Хуйня! Не смертельно! Беспокоящий огонь, они бьют наугад! громко произносит один из наших, скорее больше для успокоения наших штатских товарищей.

Ж/д станция Сапёрная и территория завода "Ленспиртстрой" были уже почти линией фронта, вражеские снаряды и мины здесь постоянно разрывались, поднимая к небу торфяные пласты земли. Наши артиллеристы тоже вели огонь и с переменным успехом пытались подавить огневые точки врага. Какой-то проходящий командир объяснил сержанту, что нам надо пройти прямо к разрушенным зданиям завода, где находятся штабы, мол, там примут твоих бандитов... Построенные перед войной цеха завода сейчас представляют собой горы кирпича, щебня, разбитых бетонных плит и балок, зато глубокие подвалы цехов пострадали не сильно и активно использовались. Именно в таком подвале разбитого трёх этажного здания и располагался штаб нужной нам части, в состав которой входила наша отдельная штрафная рота, в которой предстояло воевать. На площадке второго этажа цеха артиллеристы оборудовали НП, в другом углу развёрнут НП дивизии. Передний край нашей обороны справа представлял из себя сильно заболоченную местность с торфяниками, на которых росли чахлые деревья и небольшие кустарники. Сильно пахнет болотом, тёмно-жёлтая вода мгновенно заполняет воронки от снарядов и мин. Левее шли большие территории открытого пространства, поля которого заросли высокой травой, простираясь почти до самого Колпино, ещё левее была извилистая, с высокими обрывистыми берегами река Тосна, впадающая в Неву. Старший команды разыскал старшину штрафной роты, сдал ему вновь прибывшее пополнение в количестве, как было записано в сопроводительной бумаге, а сам отправился к командиру роты для передачи мешка с нашими личными делами и бумагами. Старшина, с затёртой медалью "За боевые заслуги" на гимнастёрке, оглядел опытным взглядом всё наше воинство и отправил всех на ночлег, в один из сохранившихся заводских подвалов здания какого-то разбитого цеха.

Завтра с утра буду с вами всеми заниматься, всех приму, поставлю на довольствие, решу с оружием, а пока, хлопцы, идите вон до того подвала и там располагайтесь, объяснил всем старшина роты.

А кормить нас сегодня будут? кто-то из прибывших задаёт вопрос старшине...

Нет! Кормить вас сегодня не будут! Всё завтра! объяснил хитрец-старшина, потом видя недовольные лица, произносит ещё: Утречком вас усих построемо, проведэмо переклычку, поставимо на довольствие и распределим по взводах. Всэ, хлопци, бильше повторюваты ни для кого не буду! Кто не поняв, той пиде зараз на работу, бо треба допомочь разгрузить мины!

Здоровяк-старшина, не обращая ни на кого своего внимания, отправился куда-то по своим делам. А всем нам ничего не оставалось делать, как проследовать в подвал и искать себе места для ночлега...

Утром следующего дня, в присутствии командира роты, взводных командиров и старшины нас всех построили, провели перекличку, командир преставился сам и представил нам весь командный состав роты. Затем вышел старшина и они с командиром на глазок, по-простому, стали комплектовать людьми подразделения роты.

10 человек будут служить в первом взводе, 15 человек надо отправить во второй взвод, как сильно пострадавший в последних боях, 7 человек в третий взвод, 8 человек в четвёртый взвод, троих назначили связистами, двоих отправили в пулемётный взвод, а ещё двоим подфартило быть при ротном и заниматься бумагами. Меня определили служить во второй взвод. Потом всех отправили на кухню. Весь день прошёл за разной работой. Нашему взводу выпало заниматься заготовкой материалов и копать котлованы под землянки для особого отдела дивизии, причём надо было постараться выбрать сухое и не приметное место. На войне всем хорошо известно, что особисты светиться не любят, но всегда появляются в такой момент, когда их совсем не ждёшь! Вечером в расположение роты прибыли ещё проштрафившиеся бойцы, и подразделение стало полностью укомплектованным личным составом, но пока ещё без оружия и другой нужной на войне амуниции. Хорошо хоть кормят здесь нормально - интенданты у штрафников стараются не воровать и выдают положенные продукты строго по норме. Повар, что готовит жрачку на всех, пожилой дядька, и дома у него осталась жена и четверо детей - все мал, мала и ещё меньше. Он безумно боится потерять такое место и попасть в окопы, поэтому старается готовить на совесть. Все наши его уважают. После ужина в расположении взвода пришёл посыльный от ротного и передаёт распоряжение взводному летёхе, чтобы срочно отправил бойца по фамилии Горский к командиру роты, чему я был немного удивлён...

Что делать - приказ есть приказ, его надо выполнять, хоть уже и пригрелся на своей еловой подстилке. Вместе с посыльным идём в сторону землянки ротного, поочерёдно передавая друг другу небольшой чинарик, осторожно курим, заслоняя огонек рукавами ватников. Разошлись у командирской землянки - посыльный куда-то ушёл, чтобы лишний раз не попадаться на глаза начальству, а я приоткрыл полу плащ накидки, висевшей на входе, и захожу внутрь землянки. Вижу, что за столом из снарядных ящиков сидит статный командир, судя по возрасту мне ровесник, чисто выбрит, форма сидит на теле, как влитая, в защитных петлицах по шпале – капитан, и что-то быстро пишет карандашом в свой блокнот. Землянку тускло освещает огонёк лампы, сделанной из гильзы от снаряда, в расплющенный конец которой, вставлен горящий фитиль. Кроме лампы на столе установлен полевой телефон, по моему "ТАБИБ", в темноте не очень то и разберешь марку изготовителя.

Разрешите войти! Товарищ капитан... или надо говорить гражданин капитан? далее рапортую о прибытии по вызову.

Ты чего, больной что ли, какой я тебе гражданин? Устав плохо учил, раз не знаешь, что в РККА все бойцы, обращаясь к старшему по званию,