— По крайней мере твой сложный характер не оказался очередной ложью, — заметил Миниярд.

— Я собирался рассказать тебе.

— Перестань мне врать.

— Я не вру. Я бы рассказал всё ещё вчера, но они пришли в нашу раздевалку.

— Они это кто? — заинтересовался Браунинг.

Натаниэль тут же перешёл на немецкий. Он был уверен, что этим грязным трюком заработал очередной недовольный взгляд Браунинга, однако не стал отводить глаз от Эндрю, чтобы удостовериться в этом.

— Вчера за нами пришли не охранники. И они пришли не за нами, а конкретно за мной. Они бы не пожалели никого из вас, чтобы вытащить меня оттуда. Я думал, что моё молчание сможет защитить вас, — Натаниэль всё ещё держал руки у лица Эндрю. Легко коснувшись синяка под глазом, он продолжил: — Я не знал, что они устроят это побоище.

— Что я говорил тебе про игру в мученика?

— Ты сказал, что меня об этом никто не просит, — вспомнил Натаниэль. — Ты не говорил мне не делать этого.

— Это подразумевалось.

— Я же тупой, помнишь? Мне нужно объяснять такие вещи по слогам.

— Заткнись.

— Я уже на девяносто четырёх процентах?

— Уже на сотне, — отозвался Эндрю. — Что случилось с твоим лицом?

Натаниэль сглотнул ком в горле, пытаясь подавить накатившую тошноту:

— Автомобильный прикуриватель.

В следующую секунду Натаниэль вздрогнул от нечеловеческого звука, который издал Ники. Скрип матраса заглушил сдавленное ругательство Аарона. Натаниэль обернулся без задней мысли просто потому, что хотел понять, кто к ним приближается. Аарон соскользнул с кровати и подошёл к Ники. Обернуться значило показать всем остальным свой ожог. Кевин резво отшатнулся назад, впечатавшись спиной в стену. Он вскинул руку к своей татуировке, словно защищая её. Наверное, пытался представить реакцию Рико на подобную вольность.

На этот раз Дэн пришлось удерживать Мэтта на месте. Её костяшки казались совсем белыми на фоне его тёмной футболки, а сама Вайлдс отвернула голову в сторону. Мэтт попытался встать, но через секунду сдался и сдавленно просипел:

— Господи боже, Нейл. Что они, блять, с тобой делали?

Какое-то время Эбби старалась держаться на расстоянии, но потом её терпение окончательно иссякло. С широко раскрытыми глазами, потрясённая, словно сама не своя, она медленно обогнула кровать. Едва она дошла до угла, Эндрю понял её намерения. Взяв Натаниэля за подбородок, он развернул его лицом к себе, а затем впился в Эбби тяжёлым взглядом, остановив её на месте.

— Отойди от нас, — тихо потребовал Миниярд.

— Эндрю, — успокаивающе осторожно заговорила Эбби. — Ему больно, он ранен. Позволь мне осмотреть его.

— Не заставляй меня повторять дважды, не успеешь даже пожалеть об этом.

Натаниэль никогда раньше не слышал от него такого убийственного тона. Волосы встали дыбом, но в то же время слова Эндрю приносили непонятное облегчение. Это из-за него самоконтроль Эндрю трещит по швам, это только ради него. И вся бездонная ярость Эндрю никогда не навредит самому Натаниэлю. Это осознание просто переворачивало мир. Натаниэль легко потянул Эндрю за волосы, стараясь вернуть внимание к себе. Проигнорировав первые две попытки, Миниярд наконец перевёл на него взгляд.

— Эбби, я только из больницы, — пояснил Натаниэль, не отводя взгляда от Эндрю. — Я чувствую себя настолько хорошо, насколько вообще могу сейчас себя чувствовать.

— Нейл, — снова попыталась Эбби.

— Пожалуйста, — настоял Натаниэль. Он не слышал, как она отошла, но почувствовал это, когда пальцы Эндрю на подбородке немного расслабились. Оставив одну руку в волосах Миниярда, он медленно опустил другую и тихо спросил на немецком: — Они уже рассказали тебе, кто я?

— Им не пришлось. Я буквально выдавил все ответы из Кевина. — Проигнорировав поражённый взгляд Натаниэля, он продолжил: — Выяснилось, что ты всё-таки не был сиротой. И где сейчас твой отец?

— Мой дядя казнил его, — как-то отстранённо признался Натаниэль. Пересекая опасную черту, он медленно опустил руку, прижав два пальца к груди Эндрю. В паре сантиметров над сердцем. Свежее воспоминание пробирало до костей, Натаниэль не смог сдержать внутреннюю дрожь. — Всю свою жизнь я мечтал, чтобы он умер, и думал, что этого никогда не случится. Он казался неуязвимым. Не могу поверить, что всё закончилось так просто.

— Просто ли? — уточнил Эндрю. — Кевин рассказал нам, на кого он работал.

Федералы точно не понимали, о чём сейчас идёт речь, но имена собственные звучат одинаково на всех языках. Натаниэль был рад, что Эндрю оказался достаточно умён, чтобы не произносить имя Морияма вслух.

— Дядя говорил, что он попытается наладить ситуацию и установить временное перемирие. Не знаю, достаточно ли он силён, чтобы связываться с ними, но уверен, что он не стал бы рисковать без веских оснований и минимальной уверенности в успехе. Пообещай мне, что никто не расскажет об этом ФБР.

— Никто не сказал им ни слова с тех пор, как они заявили, что мы больше не увидимся.

Сердце глухо ёкнуло. Тепло, зародившееся где-то в груди, казалось странным сочетанием искренней благодарности и стыда. Он попытался заговорить, но пришлось откашляться, прежде чем он попробовал снова.

— Но почему? Всё это время я только и делал, что врал им. Я спокойно и осознанно подвергнул всех опасности лишь бы подольше задержаться здесь. И вчера они пострадали тоже из-за меня. Почему сейчас они меня защищают?

— Ты Лиса, — сказал Эндрю так, словно всё было настолько просто. Хотя, возможно, всё действительно было так просто.

Натаниэль уронил взгляд в пол, дёрнул уголком рта, пытаясь обрести спокойствие и равновесие, которое сейчас утекало словно вода сквозь пальцы. В следующую секунду он едва ли узнал свой собственный голос:

— Эндрю, они хотят забрать меня. Они хотят записать меня в программу защиты свидетелей, чтобы люди отца не смогли мне навредить. Я не хочу… — он замялся, осознав, насколько несправедливо и эгоистично это звучит. — Если ты скажешь мне уйти, я уйду.

— Тебе не надо уходить, — сказал Эндрю. Те же слова, то же обещание, которое он уже давал ему несколько месяцев назад. На этот раз Миниярд заговорил по-английски, и Натаниэль понял зачем только когда услышал продолжение фразы. Эндрю втягивал остальных Лисов в этот бой. — Ты остаёшься с нами. Они не смогут забрать тебя.

— Забрать его? — эхом повторила Дэн. — Куда забрать?

— Мы говорим об отъезде на какой-то допрос или забрать типа навсегда? — требовательно уточнил Мэтт.

— И то, и другое, — отозвался Браунинг.

— Но вы не можете забрать его, — запротестовал Ники. — Он уже наш.

— Когда заинтересованные люди узнают о том, что он жив, они обязательно придут за ним, — пояснил Браунинг. — Ему здесь небезопасно, и, пока он рядом, вам тоже грозит большая опасность. Будет лучше для всех, если он просто исчезнет.

И Лисы понимали это лучше, чем агент Браунинг мог себе представить. Кевин рассказал им о союзе между Веснински и Морияма. Благодаря Кевину они целый год прожили, наблюдая за сумасшедшей жестокостью Рико, поэтому сейчас оказались абсолютно не впечатлены подобными предупреждениями.

— Какую часть фразы «и-ди-те к чёр-ту» надо повторить так, чтобы вы поняли? — уточнила Элисон.

— Мы все здесь совершеннолетние, — подтвердил Мэтт. — И мы приняли решение. Если только сам Нейл не хочет поехать с вами, верните его нам сразу после допроса.

— Нейла вообще не существует, это не настоящий человек, — раздражённо заявил Браунинг, утомившись от подобного своенравия и полной неосведомлённости. — Это просто прикрытие, которое позволяло Натаниэлю уклоняться от властей. Пришло время отпустить его.

— Нейл, Натаниэль – да какая к чёрту разница, — вспылил Ники. — Он наш, и мы вам его не отдадим. Нам что, надо проголосовать или типа того? Держу пари, решение будет единогласным.

— Тренер Ваймак, постарайтесь образумить свою команду, — попросил Браунинг.

— Нейл, — позвал Ваймак, и Натаниэль поднял взгляд, переведя его за спину Эндрю. Сейчас тренер выглядел так, как когда пытался помочь ему собраться после рождественских событий. Это был взгляд человека, постаревшего из-за личных драм в жизни его игроков; взгляд человека, который всегда прикроет спину, несмотря на то, чего это будет ему стоить. Натаниэль винил себя за то, что в очередной раз стал причиной подобного взгляда, и в то же время ощущал бесконечное спокойствие и уверенность от такой решительной поддержки Ваймака. — Скажи мне. Чего хочешь ты?