Натаниэль сглотнул тяжёлый, неожиданный ком в горле. Слова выходили рвано, как-то скомканно. Всем пришлось замолчать, чтобы понять, что он говорит:

— Я хочу… Я знаю, мне не следует оставаться, но я не могу… Я не хочу терять всё это. Не хочу потерять вас. Не хочу быть Натаниэлем. Просто Нейлом столько, сколько вообще получится.

— Хорошо, — кивнул Ваймак. — А то пришлось бы убить кучу времени, пытаясь вместить «Веснински» на спине толстовки.

Браунинг устало потёр виски.

— Можно вас на пару слов?

— По поводу?

— Для начала – по поводу вашей опрометчивой готовности подвергнуть опасности всю команду.

— Отказ от Нейла идёт вразрез со всеми нашими принципами, — отрезал Ваймак. — И я могу спорить с вами до посинения, но только не в отведённое Нейлу время. Это просто несправедливо. По отношению ко всем им.

Эндрю потянул Натаниэля за край футболки и быстро шепнул на немецком:

— Избавься от них, пока я не попереубивал их.

— Им нужны ответы, — напомнил Натаниэль. — Им не удавалось выдвинуть обвинения против Нейтана при его жизни. Но они надеются, что его отсутствие и моё присутствие помогут им начать распутывать весь клубок. Я собираюсь рассказать им правду, столько, сколько смогу, чтобы не натолкнуть их на мысль, что Мясник на кого-то работал. Хочешь поехать со мной и послушать? Это та история, которую я должен был рассказать тебе ещё несколько месяцев назад.

— Мне придётся поехать, — согласился Эндрю. — Я не верю, что они вернут тебя.

Миниярд отпустил его и встал на ноги. Натаниэль поднялся без посторонней помощи, после чего перевёл взгляд на Ваймака.

— Простите меня, — сказал он на английском. — Я должен был рассказать вам, но не смог.

— Не заморачивайся сейчас об этом, — отозвался тренер. — Двадцати минут явно недостаточно для такого разговора. Мы можем обсудить это на обратном пути в универ, верно?

— Да, — согласился Натаниэль. — Обещаю. Но сперва я должен поговорить с ними.

— Тогда езжай, — подала голос Дэниэль. Когда Натаниэль обернулся к ней, она уточнила: — Только возвращайся к нам сразу как закончите, ладно? И мы вместе со всем разберёмся. Как команда.

— Как семья, — попытался улыбнуться Ники. Улыбка вышла совсем слабой, но обнадёживающей.

Происходящее казалось сплошным жестоким сном, какой-то больной мечтой. Их прощение буквально выжигало изнутри; исцеление и проклятие одновременно. Он не заслуживал ни этой дружбы, ни их доверия. И, наверное, никогда не сможет отплатить им за то, как они сплотились ради него. Но он попытается или будет пытаться столько, сколько времени у него вообще осталось. Теперь, когда к делу подключился Стюарт, Нейтана не стало, а сам Натаниэль по-прежнему оставался проблемой.

— Спасибо, — наконец сказал он.

Элисон отмахнулась от благодарности с лёгкостью, которая никак не сочеталась с напряжением, читавшимся в её чертах лица.

— Что ты, это тебе спасибо. Ты только что закрыл нам три потрясающие ставки и подарил мне в общей сложности пятьсот баксов. — Она поймала его взгляд и продолжила: — А на обратном пути я бы лучше послушала, как и когда у вас всё закрутилось-завертелось. Всяко интереснее, чем эти ужасы.

Взгляд Аарона метнулся между Натаниэлем и Элисон и остановился на Эндрю. Он ждал, что кто-либо опровергнет слова Рейнольдс, и, когда никто ничего не сказал, заметно помрачнел. Ники открыл рот, закрыл его и поражённо уставился на Натаниэля. Удивительно, но Кевин вообще не отреагировал на новость.

Натаниэль так замучился, что сейчас не нашёл в себе сил на пояснение или ответ. Вместо этого он перевёл взгляд на Эндрю и спросил:

— Готов?

— Жду только тебя, — уточнил Миниярд.

— Его не приглашали, — напомнил Браунинг.

— Поверьте мне, — тут же вмешался Ваймак, — всё пройдёт значительно проще, если вы возьмёте их обоих.

Браунинг окинул их недовольным, оценивающим взглядом и коротко кинул:

— Идём.

Тренер отшагнул к стене, чтобы пропустить их к выходу, и, когда Натаниэль открыл дверь, добавил:

— Мы вас ждём. Столько, сколько потребуется Нейл.

Благодарно кивнув, Веснински вышел на общий балкон. Они с Эндрю спустились по лестнице следом за Браунингом и залезли на заднее сидение автомобиля. Браунинг сел впереди, раздражённо захлопнув за собой дверь. Натаниэль проводил взглядом отель, быстро исчезнувший из виду, и, обернувшись к Эндрю, спросил на немецком:

— Я правда могу снова быть Нейлом?

— Я предлагал остаться Нейлу, — отрезал Миниярд. — Похорони Натаниэля в Балтиморе, где-нибудь по соседству с его отцом.

Веснински перевёл взгляд за окно, пытаясь представить, возможно ли это. Он понимал, что в каком-то смысле никогда не сможет перестать быть Натаниэлем. Даже если Стюарту удастся заключить перемирие с Морияма, те будут знать и помнить, что сын Нейтана ещё жив. И он навсегда останется для них непредсказуемой угрозой. Мысль об этом была устрашающей и неприятной, поэтому Натаниэль постарался отвлечься, перевернув кисть и изучающим взглядом скользнув по ладони. Он представил на коже силуэт ключа, проследив его линии перевязанным пальцем.

— Нейл Абрам Джостен, — тихо пробормотал Нейл, словно просыпаясь после долгого кошмара.

***

Нейл понимал, что разговор с ФБР будет не из лёгких, но не представлял, что это будет настолько тяжело. Остаток субботы и всё воскресенье он провёл у них в офисе, сидя в душном кабинете. Их с Эндрю разделили лишь один раз, когда пришло время обработать раны и сменить бинты на новые. С тех пор они больше не расходились. Агенты приносили еду, чтобы им не приходилось покидать здание, сопровождали Джостена в уборную и по дороге обратно, а также установили пару раскладушек, чтобы Эндрю с Нейлом могли спать под наблюдением доблестных стражей правопорядка.

В замен на их спорное гостеприимство Нейл рассказал им всё. Они начали с телефонного звонка Лолы, детально разобрали перестрелку, и Нейл попытался выудить из памяти все лица и имена, которые только успел запомнить. Потому что информация о тех, кто погиб, и о тех, кто выжил, считалась одинаково ценной. Ни Ромеро, ни Джексона в доме тогда не было. После этого последовала череда вопросов о детстве Нейла и тех ужасах, которые сопровождали этот период жизни.

После того как ФБР разобрало его память на кусочки и волокна, заставляя вспомнить всех подчиненных отца и его многочисленные преступления, они переключились на то, где и как Нейл жил в течение семи лет между Балтимором и Милпортом. Джостен шаг за шагом рассказывал им о своих псевдонимах и местах обитания, но отказывался выдавать людей, помогавших в то время матери. Он спокойно списывал подобные пробелы в памяти на юный возраст и непонимание происходящего. После двадцати попыток перефразировать вопросы и выдавить из него хоть какую-то информацию, агенты наконец сдались. Нейл рассказал им, где они сталкивались с людьми отца, где он встречал их случайно, и закончил подробным рассказом о смерти матери.

Они должны были осознавать, какую роль Хэтворты играли во всей этой истории, однако, когда речь заходила об этом, разговоры становились всё более уклончивыми. ФБР не могло признать те сделки, которые они заключали с преступниками даже ради великого блага, а Джостен никак не мог вывести их на чистую воду. Вместо этого агенты фокусировались на воспоминаниях Нейла о Стюарте из детства. Джостен не мог рассказывать многого, но того, что он озвучил, хватило, чтобы изменить к себе отношение нескольких федералов. До этого разговора они смотрели на него и видели только сына Нейтана. Выяснив, что маленький мальчик выбрал трудную жизнь в бегах, пусть и под покровительством другой криминальной группировки, лишь бы не оставаться с этим монстром, агенты взглянули на него по-новому.

В воскресенье ему дважды предлагали записаться в программу защиты свидетелей, и оба раза он отказался. Он дал им всю необходимую информацию для возбуждения уголовного дела и согласился прийти на опознание или дать повторные показания, если им удастся задержать кого-то из людей Нейтана. А до тех пор он хотел, чтобы его просто оставили в покое. Если ФБР всё-таки запишет его в программу защиты свидетелей против воли, Нейл просто сбежит и вернётся обратно в Пальметто. Эндрю подтвердил, что Лисы не дадут Нейлу бесследно исчезнуть. Они поднимут шумиху, подключат прессу и будут упорствовать до тех пор, пока Нейл наконец не отыщется. Агенты в один голос повторяли, что это бессмысленный безрассудный эгоизм, но Нейл с Эндрю продолжали стоять на своём.