Я бросила взгляд на опущенную крышку унитаза, но решила не садиться. Вместо этого забилась подальше в угол, сама себе напоминая вздыбившего спинку котенка.

— Чего тебе надо?

— Мне? — удивился он. — Это тебе надо. Точнее, твоей аппетитной заднице давно надо получить хорошего ремня.

И он многозначительно положил руку на пояс.

— Ты совсем уже?!

Зная Оскара, я реально испугалась. Если он и впрямь попробует отшлепать меня ремнем, я его убью.

— Я совсем? А ты, значит, думаешь, меня можно обливать кофе, распускать слухи, и тебе это все сойдет с рук, — он оторвался от стенки и шагнул в мою сторону, мгновенно оказываясь в непосредственной близости. — Ну-ка расскажи мне, что там у меня с хламидиозом? Или, может, проведем врачебный осмотр?

Черт.

Я отвела глаза.

Когда я пустила эту сплетню, я совсем не рассчитывала, что она дойдет до обсуждаемого объекта. А теперь объект нависает прямо надо мной и зловеще улыбается.

Теплые пальцы скользнули по моему бедру, погладили, залезли под юбку.

— Что ты делаешь?! — возмущенно зашипела я, ударив его по руке. И тут услышала мужские голоса.

В туалет кто-то вошел. Двое. По голосам сложно было понять, кто именно. Но это сто процентов мои коллеги, на этом этаже только наша фирма.

— Не трогай меня, я буду кричать, — тихо предупредила я.

Но Оскар только заулыбался широко, как Чеширский Кот.

— Хочешь прославиться на весь офис? — шепнул он мне на ухо, заставляя сонмы мурашек промчаться по телу. — Давай, кричи.

Он был прав. Если меня сейчас застукают в кабинке наедине с мужчиной — который уже успел открыть молнию моей юбки! — это будет конец. В офисе мне не выжить. Мужики сплетничают не хуже баб — кто-то ведь передал Оскару сплетню про хламидиоз. Вряд ли это сделала женщина.

— Не трог… — мой яростный шепот прервали на полуслове: Оскар меня поцеловал.

Горячо, самозабвенно, не оставляя мне возможности воспротивиться. Я только судорожно вздохнула, слабея под его натиском. Его напор, тяжесть его тела, его запах, природное доминирование — в одно мгновение превратили меня из умной деловой женщины в податливую самочку.

Так было с самого начала: я хотела его всегда, везде, в любом состоянии и положении. Ссора? Недоверие? Обида? Какая чепуха, когда тебя так целуют.

Внизу живота налилось жаром от желания. Пару минут мы исступленно целовались, будто пытались восполнить проведенное врозь время. Потом Оскар оторвался от моих губ и снова улыбнулся, упираясь лбом в мой лоб, смотря мне в глаза. Улыбнулся как победитель.

Я вспыхнула, но ничего не успела ни сказать, ни сделать. Он повернул меня к себе спиной и ловко спустил колготки. Я подавила негодующий возглас, а в следующее мгновение почувствовала его пальцы на самом нежном месте. Попыталась помешать, но Оскар одной рукой оба моих запястья, вздернул над головой и прижал к стене, одновременно навалившись на спину всем телом.

Я замерла. Закусила губу, когда пальцы его свободной руки мягко погладили меня между ног и принялись умело ласкать. Мужские голоса, которые еще слышались за тонкой стенкой, добавляли возбуждения, как и то, что я не знала, где и когда Оскар коснется меня в следующий миг.

И тут я услышала свою фамилию.

Напряглась было, но мужчины всего лишь обсуждали девушек. Сошлись, что я «классно выгляжу» и что было бы неплохо со мной замутить.

— И с кем из них ты собиралась сегодня обедать? — горячий шепот Оскара коснулся моего уха.

Я повернула голову, пытаясь поймать взгляд. Поймала: темный, жадный, требовательный. Надо же, запомнил мои вчерашние слова. Ревнует?

— Изменяешь мне? — он словно прочел мои мысли.

— Дурак.

Как ни странно, ответ его, похоже, удовлетворил, потому что Оскар кривовато ухмыльнулся. Снова провел рукой по моей промежности, а потом внутрь медленно проник его член. Я судорожно выдохнула, попыталась расставить ноги, но колготки стреножили меня, как молодую кобылку, и я лишь беспомощно ткнулась в стену, чувствуя, как Оскар заполняет меня. Он отпустил мои руки и взамен собрал волосы в хвост, намотал на кулак, заставляя вытянуться в струнку. Не больно, но и не вырваться, в полной его власти.

Я цеплялась за стенку, чтобы устоять, пока он постепенно наращивал ритм. Это было полное безумие: в мужском туалете, с расстегнутой, задранной на пояс, болтавшейся абы как юбкой, с опущенными до колен колготками и сдвинутыми в сторону трусиками, сходя с ума от ощущений, плавясь от жара внутри. Если бы Оскар не удерживал меня, я бы упала. Осознание того, что мы на шаг до того, чтобы быть застуканными, добавляло остроты, и с каждым мигом мне все труднее становилось сдерживать стоны. А когда он кончил, пульсация его члена внутри, словно триггер, заставила и меня задрожать от мышечной судороги, и я не выдержала и застонала в голос. Распласталась по стене, еле переводя дыхание, с трудом приходя в себя. Оскар застыл тоже. Его грудная клетка ходила ходуном, я чувствовала спиной это движение.

— Что это? Ты слышал? — спросили за стенкой.

— Живот у кого-то прихватило?

— Разве не женский был голос?

— Не уверен…

После краткого мига тишины ручку нашей кабинки бесцеремонно потеребили. В щель внизу просматривались черные остроносые ботинки.

— Эй, у вас там все в порядке?

— Пшел вон, — отозвался Оскар, не меняя позы.

Снаружи заизвинялись, ботинки отошли.

Оскар выпрямился. Его член выскользнул из меня. Я развернулась, как кошка, невзирая на тесноту. Дай мне волю, я бы и накинулась на него, как кошка, с желанием исполосовать когтями. За что? Не знаю, наверное, за вернувшееся на место невозмутимое выражение лица.

Не сводя с меня глаз, Оскар снял презерватив и выбросил в унитаз. Молча нажал на спуск. Зашумела вода.

Я поправила трусики, стала натягивать обратно колготки. Оскар шагнул ко мне, перехватил руки, мягко отвел в сторону. Заткнул мое возмущенное «что ты делаешь?» испытанным способом — поцелуем. Проклиная его про себя, я прикрыла глаза, отвечая. Жесткая хватка его пальцев ослабла, и тогда я вывернула руку и сделала то, что давно хотела — вцепилась в волосы Оскара на затылке, притягивая к себе. Мы целовались жадно, и, кажется, он снова меня раздевал, придерживая за задницу, снял колготки и трусики. И вдруг отстранился, заставив меня раскрыть глаза и возмущенно уставиться на него.

Оскар уже стоял у самой двери. Улыбнулся, помахал каким-то лоскутком ткани и сообщил:

— Сувенир.

Дверь щелкнула, отворяясь. Я рефлекторно прикрылась, Оскар шагнул прочь, и дверь снова затворилась за ним.

Мужские голоса снаружи приумолкли.

А я чуть не разразилась проклятиями, сообразив, что именно за лоскуток унес Оскар. Мои бледно-фиолетовые шелковые трусики.

Скотина! Предатель! Несчастный Штольц!

Пришлось натягивать колготки прямо на нежную, разгоряченную от недавнего промежность. По телу прокатился отголосок наслаждения, когда шов задел пылающее местечко. Сволочь Оскар. Может, он и не думал о таком дополнительном эффекте, вряд ли ему приходилось носить колготки на голое тело, но представляю, как он был бы рад, узнай о моих ощущениях.

Ладно, терпеть мне недолго. Надо только выбраться отсюда и сбегать в универмаг неподалеку. Возьму любые хлопчатобумажные, сто рублей штука.

Я прислушалась. В туалете царила тишина, похоже, мужики убрались вслед за Оскаром. Повезло, что не заинтересовались подозрительной кабинкой.

Невольно я позавидовала апломбу Оскара. Поговорили, называется. Затащил девушку в туалет, поимел ее по-тихому, как ни в чем не бывало вышел и свалил в туман. А у меня все еще подрагивали ноги, и было очень страшно отворить дверь. Вдруг я выгляну — а у писсуаров выстроились мои коллеги. Вот они обрадуются, увидев меня. Тем более после наводящих на размышление стонов.

Дверь я открывала по миллиметру. Но туалет, слава богу, пустовал. Крадучись, я поспешила к выходу.