Он все-таки выглядел потрясающе. Ему ужасно шли все эти деловые костюмы, он походил в них на молодого миллионера, верхние строчки списка Форбс, акции, золотые слитки, дом в Майями. Темно-голубая рубашка, галстук на тон темнее, синие джинсы вместо брюк (после эпизода с кофе Оскар избегал носить слишком светлые вещи). Низкий голос, задевавший что-то глубоко внутри, задевавший и оставлявший томно гудеть, как гитарные струны от прикосновения гитариста. Легкая щетина вообще сводила меня с ума, хотя обычно мне нравились гладко выбритые мужчины.

В голове сами собой вставали самые разные картинки. Вот он подходит ко мне, опрокидывает на стол, сдирает колготки. Или нет, на мне чулки, как в нашу первую ночь. Он раздвигает мои ноги — немного через силу, потому что я сопротивляюсь, или хотя бы делаю вид, что сопротивляюсь — удерживает меня на столе и сначала губами, через трусики, приникает к самому сокровенному.

Ненавязчивая ласка заводит меня, как не заводили куда более сильные и непосредственные прикосновения. Я хватаю его голову, впиваюсь в губы. Он отвечает сразу, будто тоже давно этого хотел. И одновременно заходит в меня — в моем воображении одежда слетает с него, как по волшебству. Мы сливаемся на этом столе, на мне только чулки, он полностью обнажен. И я…

— Яника? Яника!

Я вздрогнула, приходя в себя. Анна Алексеевна постучала по столу ручкой:

— Ты спишь, что ли, с открытыми глазами?

— Вы что, Анна Алексеевна! Задумалась.

Та, не слушая, обратилась к Оскару:

— Кстати, Оскар Денисович, вы же придете на наш корпоратив? В конце этой недели.

Я даже не успела ничего сделать. Ни вскочить, ни замахать руками, ни зашипеть на Анну Алексеевну. Что ей вообще в голову стукнуло, зачем она его приглашает?!

А Оскар уже улыбался в ответ:

— С удовольствием.

Я неслышно вздохнула. Надежды, что сегодня последний раз в этом году, когда я вижу Оскара, только что пошли ко дну. Так еще и на корпоративе теперь будет не оторваться толком, особенно если кое-кто будет поглядывать так же, как он делал это на свадьбе.

Хотя лучше пусть глядит волком, чем притащит свою Светочку и станет с нею отжигать.

В общем, пока я уныло собирала вещи, все успели покинуть помещение и распрощаться. Я вышла последней, погасила свет и некоторое время постояла так.

Может, не стоило вчера на Оскара срываться? Может, он хотел помириться?

Я не успела хорошенько обдумать эту мысль, потому что услышала неподалеку его голос. Судя по паузам между фразами, Оскар говорил по телефону.

Думаю, и так понятно, что я сделала в следующую минуту.

Развернулась и пошла к себе в кабинет?

Да ни за что.

Громко застучала по полу каблуками, чтобы предупредить о своем приближении?

И снова нет.

Тихонько подкралась к той стороне, откуда слышался голос, всем своим сердцем сожалея, что в нашем офисе нет кадок с комнатными пальмами?

Приз в студию!

Оскар стоял в коридоре ко мне спиной и прижимал к уху телефон. Слова звучали не очень ласково:

— Свет, я же говорил. Есть речь о работе, время всегда найдется. Обо всем другом мы с тобой, кажется, уже договорились.

Я безотчетно сжала кулаки. Света! Опять эта Света донимает его звонками. Но, кажется, голубки поссорились?

Оскар сказал через паузу, твердо и уверенно:

— Света, я правда женился.

Я замерла у косяка, чувствуя себя мышкой под метлой. Блин, какая жалость, что мне не слышно, о чем говорит его собеседница. Впрочем, по репликам Оскара можно было догадаться. Похоже, Света спросила, любит ли он свою жену, потому что Оскар ответил:

— Странный вопрос, не находишь? Зачем еще люди женятся, если не по любви? Хм-м, возможно, чтобы получить наследство?

Или перейти дорожку любимому двоюродному братцу.

Или просто потому, что ты собака на сене, сам не ам и другим не дам?

Собеседница Оскара, кажется, захлебнулась тирадой, потому что Оскар аж отстранил телефон от уха, и оттуда послышались визгливые крики. Я напрягла слух, пытаясь уловить, но услышала лишь «два года», «еще месяц назад» и «откуда она взялась». Мозг услужливо построил фразу: мы с тобой два года встречались, еще месяц назад спали вместе, откуда у тебя вдруг взялась жена?

Резонный вопрос. Брак наш и впрямь случился скоропалительно.

— Так, Свет, хватит. Давай по порядку. Во-первых, мы с тобой и так фактически разошлись еще в ноябре. Еще с того момента, как я застал вас с Морозовым.

И еще одна визгливая тирада из отодвинутого телефона. На этот раз, кажется, Света умоляла простить ее, напирала, что была пьяна и что ей никто, кроме Оскара, не нужен.

Вот это да. То есть она ему изменяла. Изменила.

Это он поэтому так сходу решил, что я тоже?.. Был похожий опыт?

И они все-таки не встречаются? Тогда, в субботу, это была действительно всего лишь рабочая встреча? В принципе, может быть правдой, Оскар работал двадцать четыре на семь. Даже в ту ночь, когда мы познакомились — он потянулся к бумагам, стоило мне отойти принять душ.

Но Лена сказала, что они целовались и флиртовали. Или это была намеренная ложь, чтобы рассорить нас?

Оскар снова заговорил:

— Не перебивай. Дело не в этом. Дело в том, что мы с тобой больше не пара. Просто запомни это.

Телефон взорвался воплями. Я расслышала «ну пожалуйста!» и «Оскар-Оскар- Оскар!». И еще «я все сделаю, только не бросай меня».

По спине пробежала неприятная дрожь. Как унизительно — просить мужчину не оставлять тебя, вот так реветь в трубку, обещать с три короба. Странно было понимать, что это делает та высокомерная красотка. И зачем ей мой муж? У нее должно быть полно ухажеров. Что в нем такого хорошего?

Я критично уставилась в широкую спину. Потом глянула на узкие бедра. Длинные ноги.

Ну хорошо, ладно, он неплохо сложен — но позвольте заметить: к этому всему прилагается еще и отвратительный характер!

— Света, прекрати истерику, — вопли захлебнулись на полуслове: Оскар сбросил звонок.

И тут же стал набирать кого-то.

— Валентина, — начал он с места в карьер, — мне нужно, чтобы вы сейчас позвонили Светлане Гринь. И выслушали тот ушат помоев, которым она меня обольет. Мне нужно, чтобы она была готова работать как можно скорее. И намекните ей там помягче, что если истерики будут продолжаться, нам проще будет найти другого исполнителя.

Вот это отповедь. Невольно в глубине души прорастало что-то похожее на восхищение. То есть нет, конечно, Оскар поступил нехорошо, обидел девушку, фактически послал. И отправил собственную секретаршу улаживать отношения.

Но вообще-то поделом. Этой Свете чистым русским языком сказали: женат, не звони. Мало того, она даже видела меня. И меня, и обручальное кольцо. И она сама Оскару изменяла, а он теперь, разок обжегшись, дует на воду.

Женская солидарность во мне боролась с ревностью и желанием покусать любую девицу, которая только попробовала бы наложить свои ручонки на мое. Даже Анну Алексеевну.

— И что ты здесь делаешь? — внезапно заданный вопрос вернул меня в настоящее.

Я испуганно вскинула глаза на Оскара. Он невесть когда успел повернуться и теперь стоял совсем рядом. Я не поняла выражение его глаз, но не похоже было, что он злился. Скорее смотрел на меня как-то хищновато, словно я наконец попалась в давно заготовленную ловушку.

Сзади послышались голоса. Оскар кинул взгляд поверх моей головы, шагнул вперед, обхватил меня за плечи и подтолкнул в направлении, обратном тому, откуда доносились голоса.

— Что ты де… — я не успела договорить, как мощное тело Оскара внесло меня в мужской туалет.

Увидев выстроившиеся, как на параде, сверкающие белизной писсуары, я рванулась было наружу, но не тут-то было. Оскар просто обхватил меня лапищами, втащил в кабинку и закрылся изнутри.

— А что дальше?!

— Отсюда ты точно не сбежишь, — ответил он невозмутимо. Привалился к стенке, рассматривая меня.

Я отступила, но особого пространства для маневра здесь не было. Если вы когда- нибудь оказывались в туалете наедине с мужчиной — тем более с крупным мужчиной, как Оскар — вы меня поймете. Он всего лишь спокойно стоял на месте, но расстояние между нами не превышало двадцати сантиметров.