Глава 21

Вереницей жарких дней потянулись недели. Погода стояла самая что ни на есть летняя, жаркая, и кратковременные дожди спасали от палящего зноя.

Целый месяц Никита не появлялся в «Седьмом лепестке». Женя утопала в работе, а вечера проводила с дочерью. Алиса надоедливо болтала только о своём приятеле и всякий раз, когда Женя везла её к бабушке, Алиса вымаливала разрешение поехать с ней на работу, чтобы там снова увидеть Шляпника. Женя ухитрялась придумывать всё новые небылицы о Никите, почему тот наверняка не появится в кафе.

Успешно сдав сессию, Софья попросила у Жени отгул на десять дней. Та, не раздумывая, согласилась. Женя полагала, что отсутствие Софьи на рабочем месте избавит её от надоедливых угрызений совести, а в голове воцарится тишина. Ведь лицезрея сестру Никиты мысли о нём, словно паразиты, въедались в разум, не давая покоя. На радостях Софья взяла путевку в Сочи, присоединяясь к компании Светы и Александра Краснова. С ними поехал и Сергей Краснов, который всё-таки выбрался из суеты рабочих дней.

Никита не терял времени даром. Резкие обидные слова, сказанные Женей в тот злополучный день, жестоко ранили его. Он сделал вывод, что вторгся непрошенным гостем в совершенно чужую жизнь. Ему, как и прежде, хотелось теплоты Жениных рук и пламенных речей её влюбленного сердца. Но он так устал от вечных терзаний души неоправданными надеждами, что воссоздал вокруг себя непроницаемый вакуум и в ближайшее время не желал кого-либо туда пускать, пока не придумает, как поступать дальше. Он заканчивал необходимые приготовления к авторской выставке.

Открытие картинной галереи Никиты Соколова пришлось на июнь, и показ картин начался с утра. Реклама на городских баннерах, а также афиши на центральных улицах Благодатска сделали своё дело: заинтересованные люди бросились изучать картины с дотошной любознательностью и после экскурсии уходили под ярким впечатлением.

Дебютная картина под названием «Блеск сияющих агатов» прикреплялась сверху отдельной залы, заслоняя собой выбеленный потолок. Сбоку картины, снизу вверх размещались дубликаты, обработанные компьютерной графикой. Одна пара глаз на плакате плотно прижималась к другой, заполняя тёмные однотонные стены до уровня в полтора метра. Радужную оболочку чёрных глаз оригинала украшали мелкие декоративные камни и сверкающие блестки. С четырёх сторон на софитах были установлены прожектора, при помощи которых потоки света проецировались в определённые места на картине. Благодаря лучу, попадающему на декор, в зале с траурными стенами создавалось абстрактное ощущение. Казалось, ты маленький сверчок, затерявшийся в темноте беспросветной ночи, но в этой темноте ты не одинок – с тобой блеск сияющих агатов. Живые глаза незнакомки мерцали, манили, звали к себе, наблюдая за твоим перемещением, подобно тысячам звёзд. И никуда уже не спрятаться от них… На оригинальной картине снизу полотна светились лампочки, дающие малое освещение; но даже его было достаточно, чтобы понять: перед глазами зрителя не холодное небо, усыпанное звёздами, а самые прекрасные глаза на земле!

Этой непростой для восприятия идеей он хотел показать не только красоту глаз. Скрытый смысл диктовал простую истину, которую художник познал сам: в мире есть только одно подлинное чувство, и это чувство ни что иное, как любовь. Среди стольких дешевых подделок не каждому дано найти ту единственную, что станет путевой звездой его млечного пути.

Молва о фантастической зале быстро разлетелась по округе. Скопища людей увеличивались и к концу недели она вызывала интерес во всех слоях общества. Несомненно, это был успех! Картинами заинтересовались приезжие коллекционеры. Но Никита не спешил продавать их. В дальнейшем они заменят ему собственную человеческую память, понимая, что милое лицо любимой женщины не задержится там навечно.

Среди иных лиц, посетивших выставку, были делегации из Москвы с представителями разных сословий, ассоциация художников столицы, а также некая Валерия Каштанова – бывшая пассия Никиты. Две судьбы на последнем курсе кафедры соединились мимолётной интрижкой. Тогда Никита ещё не знал белокурой Эли.

Лера – журналистка по образованию, преследовала сразу две цели. Сперва она посчитала профессиональным долгом подготовить материал о новом культурно-развлекательном месте в черте города. И в конце концов попробовать снова обольстить Никиту. Развитый нюх интриганки подсказывал, что в скором будущем он будет купаться в лучах славы.

Они прогуливались вместе по галерее, когда Лера вдруг сказала:

– Признаюсь, не ожидала, что ты выберешься из художественной нищеты. Твоё стремление стать художником, а также непреодолимое рвение были похвальны, но надежды наивны.

– Смотря какие аспекты ты подразумеваешь под нищетой.

– Ник, не обманывай себя, художники зарабатывают гроши. Но, возможно, тебе повезёт больше, чем остальным.

– Гроши? Это как посмотреть. Творческие люди – люди богатые. Наш внутренний мир некоторых повергает в ужас. Но если как следует приглядеться, там можно увидеть ни с чем несравнимую благодать. Именно она вносит гармонию в души тех, кто потерялся в поисках себя и внутреннего богатства. Не спорю деньги необходимы, но то счастье, которое они даруют, скоротечно и не оставляет ничего кроме пустоты внутри. Деньги – лишь верный проводник к существованию, но никак ни главный его источник. Опыт и самодостаточность куда ценнее валюты.

– Хочешь сказать, твои труды выставлены не ради славы и денежного достатка?

– Я не могу сказать этого, находясь в том положении, в котором нахожусь сейчас. Но любой художник первоочередно пишет картину и только потом обдумывает её участь. Портреты, написанные на заказ, лишь красивая копия оригинала; другое дело, когда полотно представляет собой непредсказуемый сюжет и сделан по велению сердца.

– Мне всегда нравилось, как ты рассуждаешь, Ник. Твоя точка зрения своеобразна, но очень увлекательна. Я считаю, открыть собственную галерею – это основать своего рода бизнес. Осталось удержаться наплаву. У тебя, наверняка, есть свежие идеи для картин?

Никита посмеялся.

– Я только открылся, а ты уже пророчишь мне провал?

– Это не имеет к тебе личного отношения. Я скорее выступаю в роли знатока искусства, который видит, что смена тематики должна быть неизбежна.

Никита пристально наблюдал за Лерой. Настойчивость и авторитетность, присущие ей со времён их знакомства, не утратили в ней силу.

– Чем плохи мои картины?

– Ник, они прекрасны! Я просто не совсем понимаю, зачем рисовать одну и ту же девушку. Ты влюблен в неё?

Никита выдержал паузу. Чудесные ямочки на щеках и блеск в миндальных глазах говорили сами за себя.

– Редко кому удается покорить Эверест, не имея необходимой сноровки и закалки. Но к чему покорять Эверест, если им можно просто наслаждаться: наслаждаться горными ветрами, свежим воздухом, шикарным пейзажем, – Никита загадочно улыбнулся. – Эта девушка не картина, она искусство! И рисовать её – одно удовольствие, и оно не может надоесть!

Услышав подобное от самого популярного бойфренда института искусств, Лера разочаровалась – шанс отстроить заново сожжённые мосты горел на глазах. Никита даже не потрудился сделать вид, что снова увлечён ею, и она чувствовала себя оскорбленной.

Тем временем Женя, думая, что несправедливо обидела молодого человека, окончательно поникла. Ежедневно прокручивая их последнюю встречу, она не увидела за ним никакой преступности, и её грызли муки совести за возмутительный фортель, выкинутый сгоряча. Тяжёлые два года выжали из неё соки. Она сделала вывод, что безбожно устала, а Никита попал под горячую руку в недобрый час.

Алиса находилась в не менее растроганных чувствах. Она не верила скудным отговоркам матери, продолжая проситься с ней в кафе, но в ответ получала лишь резкий отказ. Раздосадованная Алиса не понимала причин категоричности матери и, не придумав ничего умнее в отместку, чем обидеться, Алиса перестала разговаривать с Женей. Демонстрация протеста выливалась в полный отказ от еды и любого предложенного развлечения.