Улыбка Софьи медленно сползала с губ.
– Давайте уже поговорим о меню, – предложила она, начиная чувствовать себя неуютно.
Он положил свои худые руки с кривыми пальцами на стол и стал монотонно стучать ими по столешнице.
– А может поговорим о том, чего не видите вы, имея прекрасное зрение? – он склонил голову на бок. Его губы ещё кривились в ехидной ухмылке.
Софья посерьезнела.
– Слушайте, пошутили и хватит, – сказала она, убирая блокнот в карман. – Вы определяйтесь, а я подойду позже и приму заказ.
– Один уже поторопился, теперь мечтает время обратить он вспять. Другой тут ходит сам не свой, никак не выберет он между другом и душой родной, любовью к коей воспылал. А третья в четырех углах не видит хода, обходит стороною окна, зарывшись в прошлом навсегда. Вам не знакомы эти люди?
Ударил гром; яркая молния осветила лицо клиента, и Софья увидела над левой бровью, где ложилась тень от черной шляпы, горящий пламенем зодиакальный круг. Его белые неясные глаза почернели, и могло почудиться, как они затаскивают в яму своих безжизненных глубин. Софья помотала головой, полагая, что ей привиделось, но видение никуда не делось, и только когда молния погасла, лицо клиента стало прежним, а глаза мутными, как у слепого.
– Кто вы такой? – взволнованно спросила Софья.
Он расхохотался. Его скрипучий смех не выходил за пределы грудной клетки, будто теряясь где-то в недрах его безобразного существа.
– Вопрос не в том, кто я, а кто вы!
Софья окончательно растерялась и нехотя отошла от столика к месту, где сидел Никита, с улыбкой наблюдающий за ней.
– У меня клиент какой-то чокнутый! Говорит не весть что.
Никита с насмешкой посмотрел на сестру.
– Серьёзно? А я думал, ты решила меня поразвлечь.
– Ник, мне страшно. Он говорил жуткие вещи, совершенно непонятные.
– Страшно то, что ты разговаривала сама с собой, – посмеялся Никита. – Так недолго и в больницу загреметь.
– Ты смеешься надо мной?
Софья оглянулась, указывая рукой на столик и поразилась. Там, где недавно сидел клиент – никого не было, столик был чистым, и меню закрыто. Ошарашенная Софья подошла к столику и посмотрела на пол: мокрых следов ботинок там тоже не было.
– Убедилась? – засмеялся Никита. – Тебе нужно отдохнуть. Совмещать работу и учёбу нелегко.
– Да, может ты и прав, – промямлила Софья, возвращаясь на бар, где Даша пересчитывала кассу.
Даша мило улыбнулась Никите, и в ту минуту в зале появилась разочарованная Алиса. Вяло шагая мимо центральных столиков к окну, она села в кресло рядом с ним. Незаконченный рисунок перекочевал из рук девочки на стол. Никита растягивал удовольствие и от напитка, и от безмерного счастья.
– Почему ты такая грустная?
– Даша так и не стала большой. Похоже, растиблинчики больше не действуют…
Она снова надула маленькие губки и мгновение спустя её лицо оживилось, словно кто-то пультом переключил с печали на радость.
– А поможешь дорисовать рисунок? – весело спросила она.
– Конечно, а кто эти замечательные люди на твоём рисунке?
Женя выключила телевизор и пилоты, усердно выжимающие из себя энергию на холодильники, свет и музыку, и подошла к окну. Злобные ручьи бежали по асфальту, стараясь догнать последнего прохожего на улице. Ослепительная молния то и дело разрезала мрачное небо пополам. Большие лужи вздувались огромными пузырями. Женя передернулась – это необычное явление природы дико пугало её с детства. Она обратила внимание на столик у окна и прислушалась к разговору дочери и своего заступника.
– В красном платье мама. А это я, держу её за руку; а это ты. Я просто не успела дорисовать. У нас есть большой красивый дом. Шляпник, ты же будешь жить у нас? Я отдам тебе любую игрушку, какую захочешь! У нас две комнаты. Мама добрая, я буду день и ночь ее просить, она обязательно разрешит!
Глазки-пуговки Алисы округлились, и она часто заморгала дабы усилить значимость просьбы, обезоружив его окончательно.
Женя застыла на месте. Да что же это такое? Похоже, небескорыстные сказочки незнакомого дяди превратили девочку в марионетку. Женя не знала Никиту как человека, не знала, на что тот способен, за исключением одного благородного поступка, совершенного им. Но единственный случай благородства не даёт ему права пудрить мозги пятилетнему ребенку! Женя задумалась с каких пор стала плохой матерью. И ответ напрашивался сам: с тех пор, как увязла в пучине рабочей суеты, оставив девочку на попечение бывшей свекрови.
Когда Женя поделилась с Ларисой Эдуардовной своими планами, та охотно предложила сидеть с Алисой, пока Женя наладит бизнес. Может, она чувствовала вину перед невесткой!? Ведь узнав о скоропостижном решении сына жениться на девушке «без флага, без родины» – как она выразилась в счет незавидной невестки – Лариса Эдуардовна уговаривала Ваню подойти к важному вопросу с разумом. Мнение матери мало интересовало сына. Он влюбился и не желал никого слушать, а взаимное чувство совсем вскружило ему голову. Как только появилась внучка, Лариса Эдуардовна заговорила иначе. Жалость и любовь к девочке пробудили её дремавшую совесть, и та пересмотрела предвзятое отношение к Жене.
Постепенно кафе приносило доход. Один из приютов Благодатска получал от Жени бесплатные обеды. Мечта сбылась почти в полной мере, но какой ценой?! Пришлось поплатиться самим дорогим: встречами с ребёнком, ставшими редкими и непродолжительными. И даже день рождения Алисы – в тот день, когда столкнулась с Никитой в банке – Женя умудрилась испортить ребёнку окончательно. Она вошла в свою квартиру на Берёзовом бульваре, когда Алиса уже задула свечи на торте. Лариса Эдуардовна и три подружки Алисы весело хлопали повзрослевшей имениннице. Они больше не могли ждать приезда Жени, поскольку та опоздала на битый час. Долгое пребывание в банке, жуткие пробки по дороге домой (к тому же неповоротливый троллейбус тащился всё медленнее), сломанный лифт – всё в этот день играло против Жени. Девочка выглядела безутешно опечаленной. Конечно, потом Женя старалась загладить вину красивой куклой, билетами в зоопарк, предложением сыграть в лото или собрать пазл. Однако, испорченный праздник ребёнка ничем не удалось спасти.
Последние полгода Женя видела дочку исключительно набегу. Загруженность персонала, документация, проверки – многочисленные факторы, требующие постоянного присутствия Жени на работе. В день неудачного банкета Эли у Алисы поднялась температура. Женя просидела у её кроватки до самого рассвета. Жар удалось сбить только к утру. Но даже после той бессонной ночи Женя всё равно оставила Алису ради срочных дел. Какой позор! Чем она отличается от кукушки-отца, упылившего подальше от собственной кровинки?
На момент рождения Алисы Ваня не был готов стать отцом, но все противоречия сдерживал молча внутри. Постоянный плач грудной дочери окончательно доконал несостоявшегося отца. Работу он не сменил, возвращался под утро, отсыпался, затем появлялись неотложные дела. Женя мысленно обвиняла себя, что чересчур придирается к мужу. Глядя, как её маленький ангелок тихо сопит в кроватке, она еле держалась на ногах от хронической усталости и недосыпа. Они больше не пили вместе чай, как во время медового месяца; не было горячих объятий, ласки, тёплых слов и поддержки. Они обоюдно предпочитали избегать угнетающего молчания, становясь друг другу абсолютно чужими.
И в один из летних вечеров, когда звёзды мерцали холодным синим светом, она дождалась его из клуба и предприняла попытку сохранить семью. Насквозь пропахший женскими духами Ваня громко кричал, что супруга не понимает его.
– Тебе не кажется, что ты вечно всем недовольна, – бубнил он. – Я хожу на работу, зарабатываю деньги, причём не лёгким трудом. А ты только треплешь мне нервы!
– Не думала, что лапать полуголых девиц – нелегкая работа.
– Перестань! Чего ты добиваешься?
– Вань, ты совсем не бываешь дома. Дочь растёт без отца. По-твоему, так выглядит счастливая семья? Всё свободное время ты проводишь неизвестно где, выпиваешь и возвращаешься чуть свет. Так больше не может продолжаться!