После внесённых коррективов смотрелось оно, как новое. В этот знаменательный день все девушки получали бокал хорошего вина и кексик с надписью: «Для милых дам». На площадке, обособленной порогом от зала, квадратного и светлого, сбоку бара из тёмного дерева играла живая музыка во главе с тучным певцом. Прямоугольные столы покрывали белоснежные скатерти, в вазах благоухали весенние цветы. На нежно-кремовых стенах триптихи смешались с фонарями средневековой эпохи. Персонал зала, одетый по форме: коричневый фартук и белые блузы, работал в полную силу.

К полудню столики оккупировали голодные до вкусностей и зрелищ посетители. Триумф первого дня превзошёл все ожидания благодаря рекламным буклетам Софьи. Фотограф запечатлел торжественный день с персоналом и первыми гостями. Две девушки оглушительно визжали от радости, когда их фото в рамке поместили на стену перед входом.

Евгения Жукова закрыла глаза, осознавая происходящее.

– Как же хорошо, что мечтам свойственно сбываться! – прошептала она, глубоко вдохнув и медленно выдохнув. Её улыбка сверкала счастьем, а глаза – слезами блаженства.

Ещё полгода назад, сидя в холле банка, её вероломное упрямство чуть не сломилось под натиском сомнения. Если бы в тот день в течении пяти минут она не попала к специалисту банка – мечта бы так и осталась мечтой. Но сейчас её сердце угомонилось. Интуиция подсказывала, что это лишь начало, и она держит правильный курс. В те моменты она ощущала себя, как первооткрыватель: независимой и сильной.

Полтора месяца гостеприимные столики провожали одних гурманов и встречали других. Люди с прилегающих магазинов, агентства недвижимости и банка ежедневно посещали ланч. Все оставались довольными и качеством еды, и качеством обслуживания. Дни летели незаметно. Глядя на полный зал едоков, в воздухе по-прежнему звучали фанфары Жениной победы.

27 апреля кафе готовилось к мероприятию важной особы на десять человек. Это был первый банкет, организованный Женей, потому ей вовсе не хотелось попасть впросак.

Суета начала властвовать с самого утра. Женя отправилась на базу с Дарьей Румянцевой. Это была рыжеволосая яркая девушка, подруга детских лет. Их родители горячо дружили между собой, и дети неволей переняли теплоту отношений. Ещё во время ремонта задумавшись о наборе персонала, Женя вспомнила о Даше и предложила подруге место бармена. Та, конечно, не грезила о сей должности, но работать массажисткой в салоне красоты считала местом, не более завидным, потому согласилась.

Даша располагала броской и запоминающейся внешностью. Сочная пушистая копна волос после химической завивки мило облагораживала её худощавое лицо; нос был слегка приплюснутым, сглаженным на кончике, а губы – хорошо выделенные, полные, с родинкой над верхней губой. Массивные плечи, шире бедер, выделялись за счёт узкого таза. Вся она пылала, как огонь, но только внешне. Яркий имидж не мешал Даше оставаться необычайно скромной, кроткой и любезной – те качества, что Женя ценила в ней прежде всего.

С мужчинами ей не везло. Большинство из них относились к группе нахлебников, стремящихся занять синекуру; на меньшее они были не согласны, промышляя в основном слащавым лицом. Другие позволяли себе грубость и злоупотребление спиртным. Личности заурядные и пропащие. Она понимала, что, связавшись с таким, обрекает себя на унижения, неудобства и вероятность окунуться в низкие вертепы молодежи. Дурное общество никому не шло на пользу, и после многочисленных случаев невезения Даша сошлась на выводе, что лучше скитаться в одиночестве, чем раздавать себя всякому ширпотребу.

Зная нелегкую судьбу Жени, Даша всячески старалась ей помогать, и та помощь для Жени была бесценной и крайне необходимой. Особенно в день первого банкета Женя чувствовала, что нуждается в моральной поддержке. И Даша виртуозно справлялась с задачей палочки-выручалочки, отвлекая подругу шутками и вестями общих знакомых.

Они запаслись товарами, и спустя четверть часа красная Mazda Даши остановилась у чёрного хода кафе.

– Святой Ньютон! – воскликнула Даша, – это что такое?

Открыв дверцу, она покинула водительское сиденье в сторону неожиданной преграды на пути машины. Молча соображая, Женя тоже присоединилась к ней. У порогов кафе притаился громадный чёрный Инфинити. Внутри салона никого не оказалось.

– Интересно, этот водитель вообще закончил автошколу? Кто так паркуется? Наверняка, какая-нибудь блондинка! И как теперь прикажешь коробки нам таскать?

Даша продолжала ворчать, оглядывая неколебимо стоящую мощь 405 лошадиных сил.

– Неразрешимых проблем не бывает, – сказала Женя и, подойдя к переднему колесу внедорожника, сильно ударила по нему ногой.

Сигнализация отказалась призвать на помощь наглого водителя. Женя сделала повторный дубль – и снова не было реакции. Готовая к новому удару она замахнулась ногой, но грубый бас разъяренного владельца автомобиля прервал благородное занятие. Максим Грановский собственной персоной мчал, как стадо раздразнённых быков на корриде. Красный исполинский нос и растопыренные ноздри, казалось, были способны поднять пыль с дороги. Всё его лицо смердило гневом, а тонкие губы скривились в отвращении.

– По голове себе постучи! – злобно возмутился Грановский. – Живенько отошли от моей тачки!

– Вы её поставили в неположенном месте, – спокойно, но твёрдо возразила Женя.

Максим взглянул на неё своими светло-голубыми циничными глазами.

– Это ты что ли будешь диктовать мне, где положенное, а где неположенное место? – его губы скривились ещё сильнее, а нос с заметной горбинкой собрался в гармошку.

– На «ты» мы не переходили, это во-первых. Во-вторых, советую больше не оставлять её здесь во избежание неловких недоразумений.

– Я буду парковаться, где хочу! – огрызнулся Макс, стискивая зубы.

Его глаза были готовы лопнуть от возмущения. Он сел в машину и включил музыку, стараясь утихомириться.

Пока Женя скрылась за дверью чёрного хода, Даша открыла багажник и, погрузив коробку с провиантом на руки, поплелась в здание. Она имела мягкий склад характера и старалась не ввязываться в склоки, где могла нажить беды. Но едва ли Женя была похожа на рыжеволосую подругу. Она бушевала подобно морской стихии! Многие корабли мужского хамства и самолюбия тонули в пучине её праведного гнева.

Максим посмотрел в сторону, откуда недавно пришёл сам. Он ждал Сергея Краснова. В ту минуту на пороге показалась Женя с ведром в руке. Он взглянул на девушку в тот момент, когда та, прицеливаясь в сторону джипа, замахнулась пластмассовым ведром, и десятка два куриных яиц с дребезгом пролились на лобовое стекло Инфинити.

С чувством глубочайшего омерзения Максим выскочил из авто и осмотрел место происшествия. Желтки по белковой склизкой массе дорожкой стекали с капота и весело шлепались на землю. Не мешкая, Максим оказался на пороге и властно прижал девушку к стене накаченным телом. В глазах дерзкой девчонки он увидел ядовитый блеск.

– Знаешь, что теперь я с тобой сделаю? – процедил Максим, сдавливая руками тонкие запястья Жени.

Он навис над ней тяжелым грузом, и ей стало не по себе от неприличной близости постороннего мужчины. Боль сдавленной кожи стремительно нарастала, и она крепко сжала губы, чтоб не вскрикнуть. На мгновение Максиму показалось, что он перестарался. Но подлая душонка хотела насладиться её поражением. Он вспомнил, что давно не использовал властные руки в отношении женщин. Секретарша наскучила ему, и тень злобной завесы уходила долой с его глаз. В глубине души он рассмеялся, как забавно сопело это хрупкое создание, бросившее вызов Максиму Грановскому самым оскорбительным образом. Теперь он смотрел на Женю ни как на дерзкую выскочку, а как на миленькую особь женского пола, возжелав её здесь и сейчас. В её своенравном образе было нечто притягательное; что-то особенное и неведомое ему ранее в девушках. И это пробуждало в нем страстную похоть.

– Ты, похоже, не понимаешь на кого прыгаешь, девочка… На твоём месте я б побаивался незнакомых дядек!