После январских выходных толпы офисных работников, казалось, ещё не отрезвевшие от спиртного, вяло потянулись на службу в замерзших машинах. Никита погрузился в работу. Днем трудился над проектами в офисе, вечером ставил на мольберт чистый холст и умело водил кистями.

Он писал её…

Писал так, что спирало дыхание. Штрихи наносил нежно, с невероятной аккуратностью, словно боясь нанести боль любимой девушке, и все его портреты веяли правдоподобием и мягкостью линий.

Признав поражение, Никита оставил бесполезные попытки забыть незнакомку. Он отдал власть судьбоносной реке самой направлять течение его жизни в правильное русло. Волей случая ему пришлось отказаться от прежнего мировоззрения. Бороться с чувствами необычайно сложно, так зачем оказывать сопротивление столь редкому подарку судьбы? Он понял, что все прошлые и настоящие связи с женщинами не стоили и гроша ломаного единственной встречи с девушкой, забравшей его сердце одним вкрадчивым взглядом. Не каждому дано найти свою вторую половину, и он благодарил провидение, столкнувшее двоих у лифта.

Однако сентиментальные мечты не мешали ему оставаться реалистом. Галерея открывала ему двери в мир несбыточных грез. Он сидел у картин с изображением незнакомки и часами разглядывал её лицо. Им овладевало чувство дежавю. Ему не надоедало касаться её чудных глаз своими пальцами, проводить по изгибам её носа и бровям, и в те моменты он чувствовал себя почти счастливым. Он жалел упущенного времени, когда каждая черта её прекрасного лица четко рисовалась в памяти. А порой отнюдь – при виде её портрета тоска становилась назойливой и тягостной, и он подумывал избавиться от всех её картин. Не будет портретов, рано или поздно исчезнут и воспоминания. Образ её в голове становился расплывчатым. Возможно этот выход решил бы его проблему и помог забыть её. Но он не осмеливался порвать с прошлым и продолжал сидеть на высоком табурете напротив неё. И только сонливость и усталость заставляли его покинуть воздушные замки и вернуться в реалистичные объятия Элеоноры.

В день их единственной встречи Никита запечатлел великолепие очей, осветивших тьму в его сердце. Когда поток творчества изливался на холсте, Никита больше не нуждался в ином источнике вдохновения. Не обошлось ни одной работы начинающего художника без выкуренной «Капитан Блэк»; новая коллекция под названием «Тайна одной незнакомки» являлась исключением. Он писал по памяти и без вредной привычки в качестве вдохновляющего помощника.

Портрет представлял собой изображение глаз крупным планом, сверкающих точно два агата; сверху глаз – смоляные изящные брови, между ними – переносица, а сбоку контура лица проглядывались пряди темно-каштановых волос.

В конце декабря Никита написал следующее полотно на тематику о незнакомке. На полотне "Закат" она сидела на качелях спиной к зрителю, в белом длинном платье на фоне яркого заката. Её распущенные локоны переливались от падающего света; лицо украшал румянец; а глаза полнились безразличием и твердостью. Такой сюжет задуман не случайно: качели символизировали скоро летящее время; белое платье олицетворяло её непорочное обличье; она отвернулась от него, исчезла – что объясняло строгую позу на качелях, и ушла прочь, в закат, указывающий на конец истории без права на продолжение.

Конечно, Никита не забыл, что дал обещание Алисе. Он написал её портрет в двух экземплярах: один на холсте для выставки, второй для девочки на ватмане простым карандашом, планируя почаще наведываться с ним в Тихие Заводи. Картина получилась реалистичной, но присутствовала и сказочная фантастика. На солнечной лужайке в густой зелёной траве с улыбкой лежала Алиса в точности, как при первой встрече на озере. Её восхищенный взгляд был прикован к стоящему рядом Шляпнику. Свободного кроя рубашка персонажа была заправлена в широкие лиловые штаны, сверху красовался малиновый пиджак, а на его голове громоздился большой цилиндр. При помощи магии он сосредоточенно удерживал нарисованный домик, парящий в воздухе над листом бумаги, где виднелась важная уточка. Глядя на полотно, Никита всякий раз непроизвольно улыбался. Он сделал вывод, что Алиса более талантливая волшебница, чем он. Ведь необычайный творческий подъём в те дни он испытал только благодаря ей.

Его отношения с Элеонорой охладели. Милана сделала попытку открыть подруге глаза, но она не замечала перемены в нём или не хотела замечать, не желая признаваться, что обладательница завидной внешности, ухоженная, одетая с иголочки, не может быть нелюбима. Она с нетерпением ждала дня рождения, а точнее золотого подарка от Никиты с последующим предложением руки и сердца. Было удивительно, что она так дорожила им. Он никогда не обеспечивал её, как то делали другие мужчины. Быть может, его самодостаточное хладнокровие и надломило в ней стержень высокомерия. Она восхищалась его флегматичным спокойствием и своеобразной манерой поведения. И чем больше времени Никита оставлял её в одиночестве без ласки и внимания, тем сильнее она ненавидела и любила его. У неё возникла своего рода зависимость по отношению к нему. Его руки и обворожительная улыбка вмиг рассеивали тучи над её белокурой головой. Она совершенно не была готова идти на разрыв. Поэтому, стараясь не обострять обстановку, часто проглатывала холодность и безразличие художника.

Дела в картинной галерее, в отличии от личной жизни Никиты, значительно продвигались. Само здание состояло из двух залов. Тот, что побольше и хорошо освещенный, в котором Сергей Краснов доделал ремонт, быстро наполнился картинами, вдохнувшими жизнь в пустое помещение. Другой – чуть поменьше, остался нетронутым. Его судьбу Никита долго обдумывал, проводя свободное время в гулких стенах здания. Он приложил немалые усилия, чтобы воплотить в реальность интересную идею, завладевшую им всецело…

Глава 9

Весенние лучи солнца, бегая по тёплой постели, пытались отыскать малейший шанс вырвать Женю из ласковых объятий одеяла. Экран электронного будильника противным желтым цветом напоминал, что утро неминуемо настало, не оставляя никаких сомнений на этот счёт. Она присела на кровати, осмысливая цифры с мигающим двоеточием посредине. 8:30 утра. Потягиваясь, точно гибкая кошка, руками к потолку, она блаженно улыбнулась. Впервые за два прошедших года Женя, наконец-то, выспалась. Она обожала понежиться в кровати, но та жизнь, что настала после школы – не представляла такой возможности.

В отличии от своих одноклассниц Женя рано окунулась в самостоятельную жизнь. В детстве она думала: «Хорошо бы иметь ключи от времени и периодически его останавливать». Однако, за временем никому не угнаться. Годы летели, превращая минувшие дни в горстку пепла. Школьная пора осталась позади, и злая судьба решила испытать молодые нервы на прочность. Наступил черёд многочисленных неудач.

Лишившись обоих родителей из-за утечки бытового газа, она долго не могла прийти в себя. В тот трагичный день она гостила у тётки, что спасло её от участи близких. Её одолела депрессия. Понимая, что скорбь убивает в ней жизнь, она избегала одиночества, бродила по улицам и видела ту же печаль в глазах детей Дома малютки, мимо которого частенько проходила. Именно тогда ей пришло в голову после вуза попытаться открыть собственное дело. Вера в себя окрепла в день, когда Женя увидела свою фамилию в списке абитуриентов, зачисленных в экономический институт Благодатска. Всё тело охватила радость, и в тот момент её не с кем было поделить – вокруг мельтешили толпы незнакомых людей.

Она вспомнила, как на первом курсе института, вся погруженная в себя, не заметила, как подошла к концу лекция по философии. Вошедший в раж преподаватель с седыми косматыми бровями и глазами, суженными к внешнему уголку, рассказывал тему с большим энтузиазмом. Но Женю не заботила философия, а только – цели, будущее и мечты. Когда вся группа покинула аудиторию, а Женя усердно сводила суммы, необходимые для замысла, учитель подошёл к ней и сказал: "Тutte le strade portano a Roma ³. Смелее!". Женя сконфузилась и покраснела. Итальянского она не знала, и лишь могла предполагать, в чем заключался смысл фразы. Она устыдилась догадки, что преподаватель раскусил её. Только вместо заслуженного укора он почему-то выказал ей слова поддержки.