— Дело в том, что я как раз не знаю, зачем ему это. Принц, конечно, может, да он и откажется, устроит парад, старичок утешится видом армии. Но эльфы с ума не сходят, понимаешь? Их душевное равновесие непоколебимо как земная твердь.

— Что-то я в этом кру-у-упно сомневаюсь! — Сашка забрался на сидение с ногами, скинув дорожные сапожки, привычно уже пристраивая руки под колет и сорочку полуэльфа. — Вот смотри: твой Эльтарн явно сбрендил, скажешь — нет?

— Возможно, но мне не удалось определить в нем болезни.

— Рассказывай, давай, как все начиналось с Эльтарном. Может, я чего пойму?

— Как-то постепенно… Сперва перестал подходить ко мне первым, потом стал носить с собой плеть, выпорол Гарлот за прохладный чай, потом и мне досталось. Не знаю, с чем связать, ничего не происходило: проснулся, умылся, поел, поиграл на скрипке, пошел на всех злиться.

— Стоп! То есть, он начинал злобствовать после репетиций?

— Ага. Я всю комнату осмотрел на предмет магии. И ничего.

Саша уткнулся ему в плечо носом, напряженно сопя. Пальцы беспокойно перебирали по спине полуэльфа, отвлекая того от тревожных мыслей. Хотя вряд ли эльф понимал, что делает — он явно был сейчас далек от того, чтобы ласкаться. Скорее, это была такая привычка.

А Сашка думал. Что-то мелькало на грани сознания, но никак не удавалось поймать мысль за хвост. И это что-то было связано именно с репетиционной комнатой.

— Ран, опиши мне комнату.

— Скрипка на подставке, ноты, три окна. К ней примыкает комната с инструментами, шкафы на десять скрипок.

— На десять? Но в комнате девять скрипок. Где же еще одна?

— Эльтарн сказал, что подарил ее кому-то. Я по понятным причинам не расспрашивал, хотя удивился. Скрипка была довольно дорогая, из алого дерева.

— А давно подарил?

— Лет двадцать как. Причем я даже не понял, когда это произошло. Я обновляю магию в шкафах раз в неделю, вот за неделю она и исчезла.

— Ага. Ладно, возьмем на заметку. А после того, как исчезла скрипка?

Раннин задумался.

— Он перестал бить девушек.

— Ага. Нет, я не то спросил. Когда появилась эта скрипка из алого дерева? — Сашка даже голову приподнял, внимательно глядя в глаза полуэльфу.

— Где-то лет сто семьдесят назад.

— А когда начались изменения в психике Эльтарна?

— Вскоре. Думаешь, виновата скрипка? — Раннин задумался.

— Если инструмент прокляли. Если в этом мире такое возможно. Или в лак добавили какой-то галлюциноген или яд. — Сашка кивнул. — Я про такое читал. Ну, что можно отравить человека через вещь, которую он часто берет в руки.

— Проклятие… Яд… Возможно. Но кому надо травить тогда еще не слишком известного скрипача?

Раннин вздохнул. Скрипка пропала быстро, Эльтарн мог ее выкинуть. Но если он сказал, что подарил…

— Кому надо? Ну, может, Эльтарн кому-то перешел дорогу? Или родственнички постарались. Или конкурент, который заметил талант и хотел так убрать его с пути. Мало ли?

— Возможно. Но точно не семья, им никакого резона в том нет. Хм… Скрипка яркая, повелитель мог ее увидеть и выпросить. Ты ведь на это намекаешь?

— Намекаю? Да я тебе прямым текстом почти что сказал! — наиграно возмутился Сашка. Но не выдержал и фыркнул. — Если, конечно, эльфийский король увлекается скрипками, а не только черепашками.

— Он увлекается всем ярким, блестящим и пушистым. И своих черепах любит. Надеюсь, ты их не боишься?

— Черепах? Нет, я только мышей и крыс боюсь, — тихо хихикнул эльф, прижался крепче и, кажется, все-таки задремал.

На ночь Раннин решил остановиться на постоялом дворе. Там и кормят хорошо и спать можно в уюте. Щен поддерживал его, желая спать не клубком, а развалившись. Денег они с собой взяли достаточно, чтобы ни в чем не испытывать стеснения. Эльф только кивал — он, продремав большую часть дня, теперь с восторгом таращил глаза на все, что попадалось по пути. Мимо пробегали мелкие зверьки, не обращая внимания на путешественников. Щенок хотел бегать за ними, но сидел смирно. Единороги умудрялись на ходу обкусывать траву.

По пути днем останавливались перекусить, а ужинать было решено там, где будут ночевать. Сашке вручили фляжку с молоком, он задумчиво отпивал по глотку, потом предложил Раннину.

— Слушай, я тут подумал… Нет, это, конечно, совсем из области фантастики и конспирологии… Ну, теория заговора, и все такое. Потом объясню. Но что, если кто-то именно так и хотел подобраться к королю? Выбрал талантливого музыканта, всучил проклятую скрипку, потом аккуратненько так столкнул с королем?

— А смысл? Музыкант мог не отдать скрипку, мог не принять. Да и милый чудак-повелитель и его черепахи в роли злодеев?

— Ладно, мы же не знаем, кому Эльтарн подарил эту самую скрипку, я просто предположил. А вообще первое правило детектива — «Ищи, кому выгодно».

— Никому, в том-то и дело. Повелитель разве что черепах построит и прикажет идти войной на людей.

— Ну, знаешь, милый мальчик-скрипач тоже с плетями как-то с трудом представляется, — покачал головой Сашка.

— Это точно. А вот и наш ночлег. Кстати, погладить единорога хочешь?

— Хочу. А можно? — тут же чуть не запрыгал эльфеныш.

— Сейчас распрягу их, и можно.

Постоялый двор был трехэтажным каменным строением с обеденным залом на первом этаже. Конюшня стояла слева от него. Пока Сашка восторженно наглаживал флегматичных единорогов, больше интересовавшихся содержимым яслей, чем хозяйскими ласками, Раннин пошел договариваться о комнате и ужине. Предоставили незамедлительно и то и другое, взяв скромную плату.

— Тан Северин, идемте, — Раннин разыскал его.

Эльф удивлено посмотрел на него, потом кивнул: здесь для всех они хозяин и слуга, а никак не друзья и любовники.

— Идем.

Ужин был простой и сытный — каша с мясом. Эльтарн бы уже возмущался во весь голос, Саша же просто принял ужин с благодарностью — успел проголодаться. И так же с благодарностью принял ключ от комнатки на втором этаже.

— Ран, как думаешь, можно договориться с хозяином, чтобы я поиграл внизу? Целый день скрипку в руки не брал — тоскливо.

— С местным музыкантом договорись, хозяину-то что. Главное, чтобы ему деньги принесло.

— Ага, ладно.

Местным тапером, как про себя назвал это Сашка, был полуэльф. И он был пьян, что Сашке сразу же не понравилось. Общаться с ним было не то, чтобы тяжело, но очень напоминало общение с пьяными гостями матери. Но, наконец, ему удалось втолковать, что на деньги Сашка не претендует, полуэльф уполз под лестницу отсыпаться.

Скрипач замер на пару минут, вглядываясь в лица постояльцев и тех, кто пришел просто пропустить стаканчик вина. Здесь не примут классику — ни его мира, ни этого. Им нужно что-то попроще, попонятнее. Было у Сашки в памяти и такое: пара плясовых, ирландский рил и что-то еще из кельтики. Восприняли развеселую мелодию благосклонно, по столам застучали кружки, раздались одобрительные крики. Дальше он просто импровизировал, погружаясь в музыку и отклик слушателей, как чуткая стрелка компаса, улавливая желание толпы. Здесь было иначе, чем на площади, там они принимали все, что он хотел им дать и рассказать. Здесь — он играл по их эмоциям, как по незримым нотам.

Успех он имел колоссальный. Монет в стоявшую рядом миску набросали полным-полно. И не все были медными. Сашка не взял из нее ни монетки, хотя и подозревал, что все это будет в ближайшее же время пропито. Но это уже было не его дело, хотя и жаль до слез собрата по искусству.

— Ты был великолепен, моя луна, — улыбнулся Раннин.

Сердце Сашки затрепетало: полуэльф называл его так только в постели. А значило ли это, что они снова будут любиться? И как же здесь, в чужом месте, без подготовки? Уши и щеки мгновенно залило жаром.

— Ты чего? — удивился Раннин.

— Н-нет, ничего, — замотал растрепанной косой эльфеныш.

Раннин внимательно посмотрел на него, гадая, что снова-то случилось? Только что глаза сияли, и вот опять насупился, но как-то неуверенно, будто не знал, обижаться или нет.