— Я же говорил — творческие люди. Разонравилось имя, взял другое, — хмыкнул Раннин. — Ты решил, что наденешь на выступление?

Сашка развел руками: не решил и даже не задумался о такой малости, как сценический костюм. Для него на первом месте всегда стояла музыка.

— Не хотелось бы ничего особо вычурного, но я видел в гардеробе мечту любого ролевика… а, не бери в голову! Так вот, там была белая сорочка с кружевными манжетами и воротником. Поможешь подобрать к ней что-то?

— Конечно, сейчас посмотрим, идем.

В гардеробной Раннин развил бурную деятельность по подбору костюма к столь понравившейся сорочке.

— Штаны и жилет, хорошая мягкая ткань, нарядно выглядит за счет покроя.

Сашка примерил, попробовал, как двигаются руки, и остался доволен. Погода, как обещал Раннин, будет теплая, на всякий случай он выбрал еще и шерстяной плащ, чтобы согреть скрипача. Мандраж пришлось снимать привычным способом — заласкать до умопомрачения.

— У тебя все получится. Ты только подумай: площадь, фонтаны, много красивых фонариков и люди, которые пришли тебя послушать. Билеты на твое выступление стоят от пятнадцати золотых — и до бесконечности, для многих из тех, кто придет, такая сумма — все, что они за свою жизнь заработали.

— Но я же буду играть бесплатно? — растерялся Сашка.

— Я тебе и говорю: представь, сколько счастья ты им принесешь. У некоторых этот день войдет в их историю как день, когда эльфийский королевский скрипач играл для всех на площади.

— А почему — королевский? — отвлекся от нервотрепки перед выступлением эльф, прихлебывая свой полуденный стакан молока, заедая его свежеиспеченными сырниками с кусочками засахаренных фруктов. Сырники он готовил сам.

— Потому что основным местом заработка у Эльтарна был именно королевский дворец.

— А ездить по стране с гастролями он не пробовал?

— А зачем? Там столько не платят.

— Не в деньгах счастье, тем более, счастье музыканта. Знаешь, иногда я выходил со скрипкой в подземный переход… это тоннель под улицей, чтобы люди могли безопасно перейти на другую сторону. А места в таких переходах всегда закреплены за «нищими» и «калеками» всех мастей. Чтобы «купить» там место — нужно отвалить круглую сумму. Но я приходил туда играть не ради денег, все равно то, что кидали мне в футляр скрипки, забирали попрошайки. Там была замечательная акустика. А еще — люди, которые иногда останавливались меня послушать. Музыкант не может всегда играть за деньги. Музыка, на мой взгляд, не терпит, когда из нее делают продажную женщину.

— Когда разберемся с тем, что случилось у правителя, отправимся в провинции, — пообещал Раннин.

— Сначала в степь, — улыбнулся Сашка.

И успокоился окончательно.

Толпу собравшихся они увидели задолго до того, как подъехать к площади. Всем хотелось хотя бы издалека услышать музыку тана Северина. Экипаж едва пробирался, пока не завяз окончательно на одной из боковых улиц.

— Придется пешком.

— Ничего, пешком так пешком, — улыбнулся эльф.

«А Эльтарн схватился бы за плеть», — подумалось Раннину.

Пробираясь сквозь толпу, Сашка выцепил краем глаза маленькую фигурку, робко жмущуюся к стене дома, и узнал ту малышку, которой лично вручил скрипку. Протолкался к ней, подхватил тихо пискнувшую девочку на руки и пошел к помосту.

— Ран, ты взял плащ? Укутаешь ее, ручки ледяные.

— Хорошо. Посажу ее поближе к помосту и дам чашку горячего чая.

Эльф благодарно улыбнулся ему и кивнул. Потом передал девочку и поднялся по лесенке на покрытый ковром помост. На нем сразу скрестились сотни взглядов.

— Добрый вечер, таны и танны, — негромкий голос скрипача разнесся над замершей толпой. — Я счастлив видеть вас.

Толпа вразнобой что-то загомонила о том, как же они рады видеть его.

— Сегодня я буду играть для вас, надеюсь, моя музыка принесет вам немного радости.

Больше он не говорил ни слова, только вынул из футляра свою алую скрипку, заранее настроенную, взмахнул смычком, и мир перестал существовать здесь и сейчас, оставив от всего бытия только мелодию. А Раннин крепко прикусил губу, чтобы не закричать: на запястьях Александра, разгораясь с каждым мгновением все ярче, сияли браслеты Избранного. И их видел уже не только он — их видел каждый стоящий на площади эльф, гном, орк или человек. Это было плохо. Или хорошо? Раннин не знал, однако догадывался, что вскоре грядут крупные неприятности. Избранные просто так не появляются. В свете тех новостей, которые сообщила ему мать, неприятности грозили быть очень большими.

«Ничего, как-нибудь разберемся», — решил Раннин. Не всегда Избранным нужно спасать мир.

Саша играл. Народ слушал. Ни единого лишнего звука не раздалось на площади, замерли, заслушавшись, даже грудные дети. Словно их всех здесь околдовали, но никакой магии Раннин не чувствовал. А потом словно раскаты грома пронеслись над площадью, так аплодировали люди, не жалея ладоней. Эльф словно проснулся, растерялся на миг, улыбнулся, кланяясь им — своим первым слушателям.

— Спасибо… спасибо вам большое! Спасибо! — неслышно в грохоте аплодисментов произносили его губы.

С помоста он уходил, словно пьяный, не замечая ни раскровавленных пальцев, ни усталости — только восторг народа и обожающий взгляд малышки в подаренном плаще.

— Устал? — Раннин поймал его, подставил плечо.

— Да… Нет… Не знаю, Ран. Это было чудесно, ты видел, как они слушали? — Сашка привалился к нему плечом, эйфория потихоньку отпускала, вместо нее наваливалась сонная тяжесть. Все-таки он здорово перенервничал и выложился.

— Видел. Ты имел огромный успех, — Раннин подхватил его на руки. — Сейчас до экипажа доберемся. И домой.

Перед ними теперь расступались, хотя люди были готовы нести на руках и скрипача, и его слугу. Но этого Сашка уже не видел — уснул мгновенно, даже раньше, чем Раннин уложил его на сидение экипажа, головой на свернувшегося клубком Марата. Щен был мягким и пах травой, Раннин специально его выкупал в настоях, чтобы шерсть была помягче. И он был очень горд тем, что хозяин спит на нем.

А на следующий день, выбравшись в город, они отправились закупаться подарками оркам и эльфам.

— Мама любит всякие звенящие украшения, ее так и называют за глаза: Леди-Колокольчик. Правда, она за такое может и влепить. Но называть не перестают. А отцу… Купим красивых теплых одеял, он будет просто в восторге. Прочему семейству можно накупить шкатулок и еще одеял.

Вот тут-то горожане и проявили свою благодарность. С эльфа никто не взял ни монетки. Александр растерянно улыбался и даже пытался настаивать на оплате, но безуспешно.

— Вот что такое народная любовь. В провинциях вообще бесплатно будут кормить и в лучшую комнату спать укладывать.

Вечером Раннин собрал все, что понадобится в пути, отдал указания вернувшимся в Гнездо Иволги девушкам, а утром они с Александром уже выехали в сторону эльфийского леса.

— Там красиво, — рассказывал Раннин. — Серебристые деревья, птицы, травы, покой. Иногда проходит какой-нибудь задумчивый эльф, погруженный в чтение свитка, упирается лбом в ствол и стоит так.

— Да ты смеешься, — качал головой Сашка. — Не может такого быть. А как же экономика, торговля, ремесла?

— Этим всем занимаются за пределами лесного дворца. В самом дворце, куда мы едем — владения правителя. Старичок любит встать с утра и играть в догонялки с любимой черепахой, причем черепаха нередко выигрывает.

— Сколько же ему лет? — поразился Сашка.

— Около девяти тысяч. Но он правитель, а значит, приказы должны выполняться.

— Это да. Но я бы на его месте уже давно передал корону тому, кто моложе и лучше справится с гнетом государственных дел.

— Какие дела? Ими занимается принц… Не хочешь подремать? Ехать далеко и долго.

— Я потом подремлю. Слушай, Ран, но не стыкуется что-то. Зачем королю эльфов начинать войну? И разве принц не может просто отказаться выполнять такой приказ?