— Ага, вон стоят, все никак отойти не могут от восторга.

— Скорей уж от ужаса, — хмыкнула Эль, залпом, обжигаясь, выпила чай, бросила стаканчик в урну в шаге от себя и снова подхватила скрипку. — Чего тебе сыграть? Грустное или веселое?

— Давай, я тебя лучше домой провожу. Темнеет, холодает, народу мало, а те личности в углу мне очень сильно не нравятся.

Эль рассмеялась:

— Те личности в углу, чтоб ты знал, меня сторожат. И ждут свои десять процентов от выручки. Еще одну, и буду рассчитываться. Слушай, Влад, я тебе сыграю… кое-что.

В памяти всплыли среброствольные лерны, уютное Гнездо Иволги, Раннин — такой, каким он был в первую их случайную встречу. Смычок легко, словно перышко, коснулся струн. «Здравствуй, Степной Ветер, где бы ты сейчас ни был. И прощай. Надеюсь, тебе хорошо с этой девочкой. Она, как мне кажется, именно то, что тебе нужно».

— Это божественно, — шепнула Ольга мужу. — Мы должны вывести ее на концерт, я завтра же поищу подходящий!

Леонид молча закивал.

Влад слушал, забыв о холодном сквозняке, мире вокруг, родителях. Воображение подкинуло картинку, словно иллюстрацию к фэнтези: солнечный лес и солнечный эльф, играющий на скрипке в золотистых косых лучах.

— Это классно, прямо такое… эльфийское и волшебное, — заключил он, когда музыка стихла.

Эль вздрогнула, хрипло переспросила:

— Что?

— Эльфийская мелодия, говорю.

— Ну… да, наверное.

Она присела перед кофром, замерзшими пальцами принялась пересчитывать монеты, попадались и бумажные десятирублевки, даже полтинники. Надо же, а она и не заметила, кто это был столь щедр. Получилось больше, чем вчера, что-то вроде пяти тысяч, Эль отсчитала десятину, отдала.

— Теперь я могу тебя проводить? — поинтересовался Влад.

— Можешь, — величественно кивнула Эль и, ломая ощущение момента, фыркнула: — Мой благородный рыцарь.

Влад предложил ей руку, улыбнувшись, повел к дому. Родители следовали за ними на почтительном расстоянии и что-то обсуждали. Пальцы у Сашки были — ледышки.

— Ты почему без перчаток?

— Забыла дома.

— Давай-ка руки.

Натянул ей на тонкие, как цыплячьи лапки, кисти свои теплые, с кроличьим мехом, перчатки.

— Так будет теплее. Тебе ведь нельзя руки морозить.

— Угу, нельзя. Спасибо.

Сашка шла рядом, покусывала обветренные губы, думала о чем-то своем. Перед подъездом остановилась.

— Ну… спасибо, что проводил. А, да, звонилка. Тебе еще нужен мой номер?

— Конечно, диктуй, я записываю, — Влад вытащил телефон, простую «раскладушку».

Она продиктовала без запинки.

— Вот. А твой?

— Сейчас дозвон скину, — он прозвонился. — Запиши меня. Могу вечером позвонить, поболтаем и все такое.

— Хорошо. Ну, пока?

— Ага. Пока.

Влад проследил, как она заходит в подъезд, после чего повернулся и отправился к родителям.

— Она чудесна, — Ольга лучилась восторгом. — Нужно найти для нее концерт… Небольшой, но значимый.

— Что, вот так сразу? Без согласования с ее преподом в музыкалке, и все такое? — удивился Влад.

— Безо всякого согласования с ее, как ты выражаешься, преподом. Какое отношение он имеет к ее концертам? Девочка играет в подземном переходе.

— А еще учится. Ладно, мамуль, тебе виднее. Номер Сашкин я взял, где она живет, вы теперь и сами знаете. Квартира сорок три.

— Нам пора домой, нужно подумать, как ей помочь незаметно.

Влад кивнул:

— Сашка — она такая… явной помощи, о которой не просила, не примет.

— А какую примет? Можешь как-нибудь выяснить это?

— Попробую. Пока что я ей помогаю с уроками, а дальше — как получится.

Леонид внимательно смотрел на сына, отмечая явную заинтересованность, задумчивость Владислава. М-да, зацепила. Впрочем, теперь понятно, чем. Когда эта девочка играла, она становилась… не красивее, нет — ярче. Словно музыка напитывала ее красками, силой, жизнью. Осталось только понять, как же помочь ей в жизни.

Влад знал, какая помощь Сашке нужна. Если она в самом деле забыла все, весь школьный курс, нужно не дать ей засыпаться. Английский, математика, физика-химия и прочие литературы.

Часть тестов придется прорешать, часть предметов выучить с ней заново. Хорошо, что четверть короткая, как-нибудь протянут. Кто б ему сказал, почему он вдруг согласился ей помогать? Они никогда особо не дружили. Разве что в начальной школе он дергал ее за неизменную косичку, с каждым годом становившуюся все длиннее и толще, да классе в пятом подарил валентинку, увидев, что у нее единственной из девочек этих картонных сердечек нет ни одного. Начиная с шестого класса всем присылали валентинки обязательно — учителя постарались. Потом он иногда давал ей списывать математику или физику — Сашка подтверждала известную присказку про гуманитариев и отчаянно тупила на этих предметах. Выгребала только упорной зубрежкой. Он еще удивлялся, как? И, главное, зачем ей рваться из кожи вон, тянуться на золотую медаль? Оказалось, нужно.

После ужина Влад завалился на кровать в комнате и набрал номер Сашки. Гудков через пять она неуверенно ответила:

— Я… слушаю?

— Привет, это Влад. Я тебя ни от чего не отрываю?

— Нет. Ну, то есть, я учила английский. Не подскажешь, такой значок, как две слипшиеся буквы е, прямая и перевернутая, как читаются?

— Как «а» или как «э».

— Ага. Спасибо.

— Чем вообще занимаешься? Купили сегодня все, что хотели?

Она рассмеялась:

— Скажешь тоже, все! Маме сапожки, мне куртку, да два телефона. Уроки я учу, Владичек, уроки. Голова пухнет от информации, но это даже хорошо.

— Я могу завтра приехать, позанимаемся.

— Ну, если тебе не трудно и больше нечем заняться, — через паузу согласилась она.

— Нечем, правда. Я сделал все уроки, так что могу помочь тебе с твоими заданиями.

— Хорошо. Давай, тогда, в двенадцать. Приезжай.

— Давай. Ну… пока? — Владу расставаться не хотелось, но что сказать еще, он не знал.

— Увидимся, — в трубке коротко пискнуло, и звонок завершился.

Влад захлопнул свою «раскладушку» и задумчиво прижал ее ко лбу. «Сашка-Сашенька-Сашуля, что же с тобой не так?» — вертелось в голове, но то ли кусочки паззлов были не те и не в тех местах, картинка не складывалась. Нельзя от одного удара головой так измениться, чтобы забыть даже азы английского или алгебры. И скрипку она не забыла при этом. Нельзя забыть, что такое телефон, компьютер, но при этом помнить язык и уметь писать. И память — она без запинки продиктовала полученный только сегодня номер. Странно вела себя в школе, осадила Шелестову, сидела не на своем месте. Как-то это все очень уж странно. Может, вообще не связываться? Хотя нет, поздно, червячок любопытства так и точит.

«Думай, голова, думай, шапку куплю».

Жесты. Заминки в простых словах и предложениях — где именно? Влад готов был взвыть, ведь вроде все так просто, но не получается понять, хоть ты тресни. Что-то вертелось на самой-самой грани, какая-то мысль, а он никак не мог ухватить ее за хвост.

«Черт с ним, надо поспать. На свежую голову додумаюсь».

Утром додумалось — это вообще не Сашка, вот что. Мысль была дикая, но в нее укладывалось все: имя можно узнать от матери, кое-что почерпнуть из книг и учебников. Хотя почему скрипку она помнит? Ага, и неизвестные мелодии тоже укладываются. «Драконий холод», «замерзла как щенок», и неуверенные окончания в глаголах, да. «Дали по голове и украли душу». Черт, черт! Она же ему все сама сказала, он просто мимо ушей пытался пропустить!

С родителями Влад делиться ничем не стал, просто по пути к Сашке зашел в магазин, купил батон колбасы, здоровый кусок сыра и не забыл про вафельный торт и пачку чая и банку кофе. Пускай это создание попробует на вкус еще кое-что из еды. Теперь, когда он выстроил теорию, в нее укладывалось все, от изменившейся манеры разговора до того внезапного поцелуя. У-у-у, балбес он, уже на этом моменте стоило бы понять, что это НЕ Сашка. Та первой никогда бы не сделала даже крошечный шажок навстречу отношениям с парнем. Слишком скромная и застенчивая. Надо как-нибудь разговорить ее, аккуратно и вежливо. Или все же его? Судя по заминкам, почти незаметным, но все же существующим, сущность в Сашкином теле явно не жен… Чего?! Да ладно! Если сущность не женская, то как, черт возьми, воспринимать этот поцелуй?! Голова просто кругом идет.