Вышла она, одетая в тот свой дурацкий балахон. Но ей даже он шел.

— Пошли, поработаем.

Ага, как же, поработаем! У нее стол размером с коробку для обуви. И один табурет. А на кровати… мысли плавно смещались куда-то не туда, глаза цеплялись за натянувшуюся на остром соске мягкую байку. Влад не вытерпел, потянулся поцеловать Сашу. А ведь он уже и забыл, что в этой нехитрой ласке ему как минимум придется побороться за доминирование. Это было… увлекательно. Пожалуй, даже чересчур. По крайней мере, мозги точно попытались стечь куда-то ниже ватерлинии.

Он прижал к себе стройное тело, наверное, слишком крепко. Под ладонью оказалась грудь — упругая, маленькая, теплая. Он сжал пальцы, цепляя ими сосок, и получил в награду тихий низкий стон и соскользнувшие на поясницу узкие ладони. Влад помнил про ее просьбу, даже собирался ее выполнить, однако насчет отсутствия невинных ласк он не говорил ничего. Уложить на постель, задрать балахон, ослепнуть на пару секунд от открывшегося зрелища. И припасть уже губами, чувствуя одновременно и безумное возбуждение, и радость, и боль — от врезающейся в пах ширинки и швов. Одной рукой расстегивать штаны неудобно, оказывается. Беленькие трусики с серебристым принтом, те самые, что он выбирал. Все, это была последняя капля, соломинка на хребет верблюду его выдержки.

Было в этом что-то донельзя извращенное, в том, чтобы дрочить, целуясь с девушкой, которая до такого состояния и довела. На его кулак сверху легли ее тонкие, но офигенски сильные пальцы, подушечки в плотных мозолях, подушечками она и не касалась, только внутренней стороной пальцев и ладонью. Чуть-чуть сжала, прикусывая одновременно его губу, вылизывая рот. Это было по-настоящему сильно, словно молнией прошибло позже, когда он кончил Саше на бедро. Молчание, только его заполошное дыхание. И стыдно — сам все получил, а девушку оставил неудовлетворенной? Ну-ну, герой-Казанова, рыцарь недоделанный. Нет уж.

Сашу он ласкал очень нежно, памятуя о том, что та еще девственница. Только губами, только языком, никаких рук. Сходил с ума от нежного, какого-то травянистого запаха и вкуса. Пытался понять, настоящий ли отклик, и понимал, что да, настоящий. Чуть не кончил второй раз только от того, как сжались на его коротких волосах ее пальцы.

— А представляешь, что весной будет, — хмыкнул он.

— И что же будет весной? Хотя, не говори, я знаю — мы оба будем похожи на тех забавных мишек с черными отметинами вокруг глаз от недосыпа, и на неупокоенных умертвий от перегрузки мозгов знаниями. Будем ходить, тыкаясь головой в стены, не замечая этого, потому что глаза в книге. А то, что ты себе нарисовал, — она рассмеялась, лизнула его в губы, — это мечты-мечты.

— Знаешь, я не думаю, что стоит прямо так уж надрываться. Кстати, варианты ЕГЭ есть в интернете, там лежат за прошлые годы. Можно потренироваться, решая.

— Но интернета у меня все еще нет. Стой, я не сказала — вскочи и беги делать.

Заниматься Эль не хотелось. Вообще. Хотелось другого, да и молодой парень Владова возраста наверняка будет способен на еще один заход, тем более что они уже отдышались, а еще можно попить чаю. Влад рядом лежал благовоспитанно, руки никуда не тянул, поползновений не делал, на девичью честь не покушался, разглядывал потолок и мечтательно улыбался. Эль протянула руки сама, аккуратно провела ладонью по груди, прислушиваясь к своей интуиции. Не всегда она помогала, но иногда… Вот, например, понравится ли ему, если провести языком по внутреннему сгибу локтя?

— М-м-м? — отреагировал Влад заинтересованно.

Грудь у него, значит, нечувствительная, а вот руки… Забавно — они как противоположности: светленькая и длинноволосая Саша и коротко стриженый брюнет Влад, и эрогенные зоны у них диаметрально противоположны, пусть и не все? Ну, посмотрим. Эль устроилась между его ног, стянув с себя балахон окончательно, но оставаясь в трусиках. Идти на поводу своих желаний и переступать черту она не хотела.

— Ты так соблазнительно выглядишь в таком виде, — отметил Влад, чувствуя, как снова накатывает возбуждение. — Дразнишься, да?

— Конечно. Мне нравится смотреть, как ты реагируешь на мои дразнилки, — усмехнулась Эльтарн. — О-о-очень нравится.

Она не касалась его руками. Только губы, язык, волосы, кончик носа, иногда — зубы, но не кусать сильно, только обозначить укус. И не торопилась — время до прихода матери еще было, и предостаточно. Желание Влада распалять было особенно и не нужно, он хотел ласкаться с этим бесенком в обличии ангела. Видимо, легенды правду говорят про коварство эльфов. Еще и преуменьшают, поди. И вот как в его горячечное «Сашка… Сашенька!» затесалось протяжное, стонущее «Э-э-эль?» И, главное, когда?! А она улыбалась, облизывая с губ мутные капли, поглаживала его, словно успокаивала запаленного жеребца.

— А теперь нам лучше пойти и выпить чаю, — пробормотал Влад.

— Пойдем. Скоро мама придет, нам лучше сделать вид, что все это время учились, — Эль смешливо сверкнула глазами и ускакала на кухню, накинув балахон и сунув ноги в пушистые тапочки с мордами котят.

К явлению мамы все было в полном порядке, подростки сидели на кухне, Влад рассказывал про грамматику английского языка. Эль старательно записывала, пытаясь соотнести со знакомыми ей языками. Выходило похоже на смесь орочьего и упрощенного людского. Понимание забрезжило на краешке разума.

— А словарный запас пополнить легко — смотри фильмы, читай тексты со словарем.

— Буду переписываться с тобой, — легко согласилась девушка.

Влад не знал, как реагировать на эту легкость. Другая уже бы капризничала: или «не уезжай» или «возьми с собой», но не Саша-Эль. У нее были другие цели и приоритеты. Влад пытался разобраться в том, хотелось ли ему стать одним из ее приоритетов в самом деле, или это просто остатки детства и эгоизм в жопе играют? Наконец, он решил, что до выпускного вечера точно уже успеет определиться со своими чувствами. Вежливо попрощался с Анастасией Степановной и отправился домой. Там мать и явно будет ласковый, но от этого не менее жесткий допрос. А ему б самому понять…

— Как прошла контрольная? — мать принесла домой еще какие-то продукты, занялась распихиванием их в холодильник.

— Хорошо. Как у тебя на работе? Мамуль, можешь со мной сходить на урок в музыкальную школу?

— Конечно, почему бы и нет, — мать даже не удивилась.

— Спасибо, мамулечка!

Вот и хорошо. А если она что-то и пропустила — можно показать все еще не спешащий рассасываться синяк и царапину в корке.

В музыкальной школе встретили ее довольно сухо, спрашивать ничего не стали.

— Надеюсь, вы хотя бы скрипку в руках держали, пока отсутствовали, барышня?

— Конечно.

Ноты, что самое забавное, записывались в обоих мирах почти одинаково, понять, прочитать и проиграть программу труда не составило. Да, это была очень непривычная для нее музыка, где-то чересчур сложная, где-то чересчур простая. Ничего, справилась. Хотя эти вещи и не понравились совершенно. Сухие и без души, как и эта тетка.

— Смирнова, мне сказали, что ты будешь выступать на престижном всероссийском конкурсе. Постарайся не опозориться там больше, чем уже есть.

— Кто вам сказал? — прикинулась дурочкой Эль.

— Позвонили организаторы. Я сказала, что у тебя большое будущее… Не подведи школу.

— Вы же не верите в это, — Эль позволила себе усмехнуться, показывая, что видит насквозь и эту сушеную рыбу, и ее надежды на повышение жалования, если школа приобретет лауреата престижного конкурса. — Но вы не волнуйтесь, я стану победителем.

— Посмотрим. Всего доброго, Смирнова.

«Да-а, немудрено, что девчонка так хотела сбежать, что ее услышали боги», — думала Эль, возвращаясь домой. В переходе остановилась ненадолго — всего на час. Заработать удалось мало, людской поток сегодня был малочисленным. Но ее это не волновало. На продукты деньги были, одежда у нее теперь была, зарплата у матери скоро. Играла она просто для того, чтобы избавиться от мерзостного казенного послевкусия музыкальной школы.