— Ничего не попросит, кроме упоминаний о том, кто меня «вывел на сцену». Мама, успокойся, не волнуйся. Все будет хорошо. Это мой шанс, правда ведь?

— Конечно. Но Влад… Сашенька, а что он попросит? Если он окажется мерзавцем и затребует от тебя секс в уплату? Богачи все ведь те еще сволочи.

— Ма-а-ам, мне сколько лет? — Эль обняла ее, усмехаясь: секс! Будто это нечто неприличное. Ей сегодня понравилось дразнить Влада. До того понравилось, что намокли трусики. Это было внове и остро. И хотелось еще.

— Семнадцать. И если он заделает тебе ребенка, ни о какой сцене не будет речи. Саша, если тебе так нужны все эти вещи, я тебе куплю. Найду работу и куплю сама.

— Никаких детей, мама. Сначала карьера. Не волнуйся, я не продаюсь за тряпки. Мамулечка, ну, посмотри на меня. Я уже выросла. Я серьезная и взрослая девочка, правда. Если я захочу переспать с Владом, то только сама, а не из-за каких-то там подарков и прочего. И мы побережемся, обязательно.

Мать только вздохнула, покачав головой — вот и выросла девочка.

— Ладно, показывай, что он тебе такое купил. Красуйся.

Дочка совсем по-детски взвизгнула и унеслась в свою комнату — переодеваться. Куда и усталость девалась. Сперва она решила похвастаться новым бельем. Анастасия только ахнула, примерно представив его стоимость. Утешало лишь то, что оно выглядело очень скромно. На все остальное она даже не знала, как реагировать. Это было наверняка очень дорого. Очень. Но у нее не повернулся язык что-то сказать, испортить дочери вечер. Тем более что если отринуть мысли о цене, все было просто безупречно, Саша выглядела потрясающе. А если этот мальчик и затребует что-то непристойное… Что ж, Саша достаточно умна и самостоятельна, чтобы разобраться с этим всем.

Анастасии было больно и горько: неужели, пока она плавала в алкогольном дурмане, ее маленькая доченька успела так повзрослеть и стать такой… такой, какой стала? Жесткой, даже жестокой, как она тех алкашей ремнем! Целеустремленной. Упрямой. Когда же? И как она, мать, могла позволить себе опуститься до того, что оставить дочь один на один с миром? Как она могла… Было стыдно до слез.

— Мама? Мамуля, что ты? Мамочка, не плачь!

— Ничего, все в порядке. Иди готовить уроки, у тебя завтра ведь контрольная.

— О-о-о, глаза бы мои не смотрели на эти учебники, — взвыла Эль. — Мамуль, а чай еще остался, тот, с бергамотом?

— Конечно, бутерброды тоже остались. Твой мальчик принес много всего, даже дорогой кофе, утром я тебе сварю.

— Ага, хорошо.

Она не отказалась ни от бутербродов, ни от двух чашек чая — как можно слаще, мозгу нужно было питаться, в ее мире лекари знали о том, что этому помогает сладкое.

В постель Эль рухнула около часу ночи, убедившись, что в голову не лезет больше ни строчки, а глаза отказываются держаться открытыми. И проснулась только от мерзкого звона будильника.

— У-у-у, чтоб тебя дракон пожрал, проклятая звенелка!

Дракон не прилетел, а будильник замолк с чувством выполненного долга. Поднялась Эльтарн довольно легко, собственно, она почти успевала выспаться за пять часов сна. Но все равно придется лечь спать сегодня вовремя. Умыться, расчесаться, удостоверившись, что волосы мыть вечером обязательно, но день походить еще можно, не прослыв неряхой. Одеться в отпаренный матерью с вечера костюм, новую блузку, чувствуя под шелком плотно облегающие грудь непривычные чашечки бюстгальтера.

— Какая же ты красавица, — мать залюбовалась ей. — Твой мальчик точно будет в восторге.

— Думаю, ты права, мама, как-никак, он все это помогал выбирать. Оценивал — так точно. Ты на работу? Мам, я только прошу тебя — никаких гостей и алкоголя!

— Хорошо-хорошо, Сашенька, я поняла.

Брать скрипку Эль не стала. Не до скрипки ей будет в школе, придется очень постараться вникать в каждый урок и отвлекаться от беспомощных полудетских попыток задеть ее, предпринимаемых местными «принцессами».

Провокации начались сразу же после раздевалки.

— Смирнова, королева наша, ты перед кем ноги раздвинуть успела за выходные?

Эль, усмехаясь, молча смерила говорившую абсолютно равнодушным холодным взглядом и развернулась, чтобы дойти до расписания и узнать номер кабинета.

— Я с тобой разговариваю, корова, — ее ухватили за плечо.

— Руку убрала. Или я ее сломаю.

Вот уж чего Эль терпеть не мог — это чужих несанкционированных прикосновений. Предпочитал прикасаться сам. И перемена тела привычки не изменила.

— Ты чего, вообще оборзела?

От раздевалки к месту разборки спешил Влад.

— Шелестова, добром прошу, не нарывайся, — Эль ласково улыбнулась. — Не надо оно тебе. Убери руку, вот правда, тебе же ею еще писать.

— Ну ты точно оборзела…

— Саша, доброе утро, нам в двести четырнадцатый, — Влад Шелестову проигнорировал.

— Спасибо, Влад, идем?

Эль играла роль его «девушки» в своем понимании. Пока — невесты, а там — как получится. И что решит Влад, переводить ли им отношения в иную грань, или не стоит.

— Подцепила себе такого же дешевого урода, — прошипели вслед.

Она искренне рассмеялась, радуясь отсутствию косметики, до слез.

— Прости, мой рыцарь, нервничаю перед контрольной.

— Ничего, все будет отлично. Тесты раздадут, потом она уйдет, решим все.

— Это было бы просто подарком судьбы.

Ну, что она могла сказать? Боги любили ее даже здесь, даже такую. Все было, как и сказал Влад: им раздали тесты, и преподаватель покинула аудиторию, позволяя делать, что заблагорассудится. Влад быстро прорешал свой вариант, потом написал ее ответы.

— Попробуй понять, почему все так, а не иначе в грамматике, лады? Ответы все правильные.

Его одарили теплым взглядом, хотя тепло и эти зеленые ледышки с трудом можно было связать в сознании. Казалось, такие глаза просто не могут не источать холод и презрение. Как она смотрела на Шелестову! Как та еще не поняла, что это — другой человек? Уму непостижимо! Влад улыбнулся в ответ и уткнулся в свой тест. За их спинами обменивались впечатлениями Шелестова и ее свита, злословя на тему того, где Смирнова могла добыть такой костюм. Сошлись на том, что это какой-то секонд-хэнд, наверняка еще и с мертвечины снятый. И парень у нее вечно в каком-то сером свитере и черных джинсах ходит, даже без лейблов.

Эль, сосредоточенно хмурясь, пыталась разобраться в том, почему ответы именно такие. Кажется, у нее немного получалось. Безумный скачок для того, кто впервые три дня назад увидел латинский алфавит. Впрочем, это же трехсотлетний эльф. Чему он удивляется?

За пять минут до звонка явилась Злюка, молниеносно похватала у всех листки с ответами и снова умчалась.

— Хорошо хоть, не укусила, — хохотнул кто-то.

Эль выдохнула, украдкой пожала Владу ладонь.

— Спасибо, мой верный рыцарь. На штурм геометрии?

— На штурм. Там сегодня будут теорию письменно спрашивать вроде.

— Теорию я помню, это не трудно.

— Да ну?

— Да. Геометрия на редкость логична. И этим напоминает музыку. Если поставить рядом две неправильные ноты, вместо гармонии получится диссонанс. Конечно, и его можно использовать в произведении, и, как я успела услышать, вовсю используют сейчас, потому как этот кошмар невозможно слушать, не отвисая ушами. Кхм, извини, увлеклась. Так вот, о геометрии. Это наука о пространстве. А пространство многомерно, но подчиняется строгим законам, так? Они гораздо проще законов Алгебры.

— Ладно-ладно, мне уже страшно. А после геометрии у нас окно, историчка болеет. Можно сходить в столовую.

— Окно?

— Перерыв.

— А, хорошо, сходим в столовую, — царственный полунаклон головы с плотным узлом собранных на затылке волос. Эта прическа открывала ее шею, красивые ушки с девственно-нетронутыми мочками. Владу казалось, это почти непристойно — обнажать такую длинную белую безупречность. Почему-то с косой так не выглядело.

На переходе из кабинета в кабинет их обогнала Шелестова, нарочито громко сказала: