— У одной мать — алкашка запойная, у второго — в чужих вшах копается. Идеальная парочка.

Оба промолчали. Владу было не до идиотических высказываний неумной завистливой девицы, он пытался осмыслить причины своего влечения к Саше. Или к Эль? Эльтарн попросту проигнорировала дуру, мысленно пролистывая учебники за седьмой, восьмой, девятый и десятый классы.

Как Владу удалось написать эту чертову контрольную по геометрии, он и сам не понял. Зато осмыслил, почему его так влечет к Саше — она же такая яркая теперь, гордая, решительная. И невозможно красивая при этом. Причем, яркой ее делает вовсе не внешность. И не одежда. А эта внутренняя суть. Эти глаза — ледяные зеленые озера. Этот смех, негромкий, но звонкий. Идеальное сочетание внешней невинности и внутреннего наполнения. Насквозь порочная душа — Эль сама так сказала. Вернул Влада из размышлений звонок с урока. Пора было идти в столовую.

Краем глаза он видел, как Шелестова прилипла к Олегу Жданскому, что-то ему нашептывая.

— Зая, ты сбрендила? — лениво протянул тот. — С какой бы стати? Он мне ничего не сделал и не должен.

Шелестова зашептала еще активнее, изредка подхихикивая.

— Зая, отстань. Это глупо.

— Саша, мы идем?

— Мы идем.

Почему-то захотелось свернуть в рекреацию первоклашек, пока там никого нет — у них прогулка, поцеловать ее. Взгляд, улыбка, губы — провоцировало все. Влад удержался, просто пообещал себе, что после уроков обязательно проводит ее до дома, и уже в подъезде целоваться им никто не помешает.

Они перекусили чаем и пирожками с рисом и яйцом. Пообедать поплотнее можно было и позже, на большой перемене.

— Зима, все в спячку впали, а может, от нас просто отстали, потому что мы уже в выпускном классе, вот и не придираются особо, — рассказывал Влад. — Но в общем-то, учителя особо не зверствуют, если предмет не с ЕГЭ.

— А что ты выберешь? Английский, я уже поняла, русский и литературу, наверное, тоже, а еще?

— Историю. Три экзамена по выбору, два обязательных — русский и математика.

— А мне, как думаешь, что выбрать? Если смогу подтянуть за эти четыре месяца — возьму английский, а какие два еще брать?

— Историю, там просто надо наизусть учебники знать, ну и оперировать историческими фактами. И ту же литературу, например.

— Угу, спасибо, мой рыцарь.

«Рыцарь» сидел, плотно сжимая колени, и думал, как выжить еще на четырех уроках, если его и дальше будут так провоцирующе касаться. Ну и что, что всего лишь руки? Может, у него там зона эрогенная образовалась внезапно?! К концу перекуса удалось взять себя в руки, подумав про самое несексуальное в мире — про грядущие экзамены.

Шелестова отстала, видимо, так и не сумев подбить Олега на «разборки» с одноклассником. Да и с чего бы Жданскому портить свою годами наработанную репутацию скромного и тихого отличника ради капризов какой-то крашеной сучки?

«Хоть у кого-то в этом мире еще есть мозги», — подумалось Владу.

Олег, несмотря на показуху, модные лейблы и любовь к комфорту, был парнем умным. И про Влада давно все понял. Просто у них были разные цели и средства их достижения. Олег прятался на свету, Влад — в тени.

— После уроков можем еще позаниматься, — предложил Влад Саше.

— Тебя не потеряют? Я-то только «за» всеми конечностями, — девушка улыбнулась, чуть склонила голову к плечу. Улыбка была озорной, пусть и касалась ее губ едва-едва.

— Нет, что ты, отец на работе, мама занята хозяйством. К тому же, я им позвоню.

— Тогда идем. Мне нужно будет поиграть, а ты послушаешь. Ты не знаешь, у кого и где именно я училась музыке? — тихонечко спросила Эль, одеваясь с его помощью.

Влад покачал головой:

— Нет, к сожалению.

— Ладно. Я попробую осторожно расспросить маму.

На выходе из школы в лицо Эль полетел кусок льда. Только реакция Влада спасла ее от серьезной травмы. У самой Эль с реакцией было куда хуже. Это от удара или захвата она могла уйти, и то, если видела замах. Влад выставил руку перед ее лицом, лед попал ему в запястье, скатился вниз. Руку спасла плотная кожа перчаток и меховая подкладка. Там, откуда швырнули снежок, мелькнула знакомая серо-фиолетовая лыжная шапочка. Шелестова все-таки подговорила одного из парней в классе, Димку Малика, раздолбая, но зато спортсмена.

— Малик, я тебе это припомню еще! — крикнул Влад в том направлении.

Раз пошли такие детские разборки со швырянием снежками, придется ответить симметрично — побежать к родителям и нажаловаться. И на Шелестову заодно настучать, потому что это невозможно уже. Семнадцать лет, а весь мозг перекисью разъело.

Сашка непонимающе смотрела, переводя взгляд то на ледышку, расколовшуюся на бетонном крыльце на куски, то на Влада.

— Пойдем, Владичек, а? Устала, есть охота и шумно очень.

— Идем, — Влад набрал номер личного охранника отца. — Алексей, пускай Леонид Братиславович мне перезвонит, когда будет не занят делами.

— Хорошо, Владислав, я передам ему.

Вот так-то. Нажаловаться и посмотреть на результат. Отец, конечно, может предложить разобраться своими силами. А может счесть для себя возможным вмешаться. Если это будет полезно делам. Но в любом случае, надо хотя б в известность поставить, что однажды его сына и наследника могут в какой-нибудь подворотне по наущению крашеной стервы и кирпичом стукнуть. А Шелестова вполне и на такое может подговорить.

— Зайдем в магазин, купим чего-нибудь к чаю? — предложил Влад Саше.

— Мама пироги вчера пекла. С вареньем. Домашние, м-м-м, объедение.

— Отлично, тогда ускорим шаг.

========== Глава четвертая ==========

Матери дома не было — домой она возвращалась около семи вечера. Три свободных часа. Целых три часа в компании соблазнительной девушки. Всего лишь? Он еще не определился. И не мог теперь решиться поцеловать ее, словно какой-то там семиклассник, впервые решивший попробовать, что такое поцелуй.

Отзвонился отец, Влад кратко обрисовал ему ситуацию с полоумной Шелестовой и ее послушным теленком-спортсменом, который чуть не травмировал Сашу.

— Я разберусь.

А когда в речи отца начинает проскальзывать грассирующее «р», это значит, что объекту его внимания не повезло.

— Владичек, ты будешь солянку?

Как называется этот суп, Эль выяснила еще вчера. Мать расстаралась, благо, и копченость, и огурцы, и даже лимончик у них теперь были. Эль суп понравился. Даже больше того, что она ела во второй день пребывания в этом теле.

— Конечно, буду, это же один из вкуснейших супов, — обрадовался Влад. — Сейчас руки вымою…

Обедали молча и вдохновенно. Солянка у мамы Насти получилась на славу, и Эль решила, что обязана научиться готовить так же, как и она.

— Твоя мама потрясающе готовит, — одобрил и Влад.

— Она вообще замечательная. И сильная. Просто когда папа умер, ее это подкосило. Я так думаю, этого я не помню, но она до сих пор его ремень хранит и вещи. Очень друг друга любили.

— Думаю, что все наладится. Ну что, идем дальше зубрежкой заниматься?

— Идем-идем, я только посуду помою. Можешь мне помочь, перетереть вымытое.

— Ладно.

Владу было нетрудно помочь Саше по хозяйству, это было как-то по-семейному. Потом-то он понял — это была такая уловка, чтобы с невинным видом касаться его пальцев, передавая тарелки-чашки-ложки. Пусть их и было всего ничего, а он уже завелся. Ну и как это называть? Вроде бы, для недотраха рано, а безумно влюбленным он себя как-то не ощущает. Странно это все как-то, очень странно. Хотя поцеловать Сашу захотелось еще сильнее. В ее комнату он шел, как телок на веревочке, напрасно пытаясь выбраться из дурмана.

— Влад, одну минуту, я переоденусь, ладно?

Пришлось ждать за дверью. Ждать и представлять, как бы сам снимал с нее этот шелк, джерси, атлас белья. Черт! Наваждение какое-то, не иначе. Он примерно представлял себе его природу: Сашка была первой, кто его дразнил, при этом практически официально попросив отсрочки самого, так сказать, важного. И первой девственницей в его жизни. Остальные разбитные девицы как-то попадались, не стремившиеся затягивать прелюдию и прыгавшие в его постель почти сразу.