Работа на благо рода и подготовка переворота помогали забыться, отвлечься от странного тянущего чувства, что появлялось вдалеке от Терри. Александр гнал от себя любые мысли о том, что с ним происходит. Почему его так тянет к мальчишке в два раза младше? Тянет до того, что хочется даже забрать его из академии. Все так странно… Вот и сейчас, позавтракав и проводив юношу к трапу цеппелина, он усилием воли отогнал все мысли, связанные с чувствами. Позволил себе только несколько минут следить, как четким шагом удаляется курсант ОʼЛири в сторону академии.

— Капитан, поднимайте «Каллахан». Курс на Иствельтер.

Терри пришлось весьма несладко, покидал борт «Каллахана» он с внутренним сопротивлением и напоминанием себе: барон столько сделал для его поступления в академию, что нельзя его подвести. Он не удержался, на полпути замедлил шаг и оглянулся, следя за тем, как набирает высоту махина цеппелина, скрываясь в низких этим утром облаках. Начало октября ознаменовалось кратким потеплением, почти до летней жары. Но сегодня осень властно показала, что уже вступила в свои права, и жалким смертным не стоит рассчитывать на излишние ее милости. Ветер пронзительно посвистывал, охапками срывая золотую листву и швыряя ее на землю. Пришлось ускорить шаг, чтобы вовремя явиться в стены родной академии. И при этом не продрогнуть до простуды. Конечно, лазарет в академии был, но никакими лекарствами нельзя нагнать пропущенное по причине болезни.

Приятели встретили его радостными возгласами.

— Хорошо отдохнули? — поинтересовался Ральф.

— Благодарю, замечательно, — Теренс постарался сделать голос и выражение лица как можно более нейтральными, почти равнодушными.

Он потихоньку привыкал носить маску, но с каким же внутренним сопротивлением она натягивалась снова, кто бы знал!

— А вы, Ральф?

— Я выспался, это просто блаженство.

— А сейчас нам еще и шоколад дадут, — не преминул вставить Эверик с ехидной ухмылочкой. — Просто совершенное утро!

— Не спорю. Что ж, идемте в столовую.

Никто из курсантов не заметил, что сэр Аликс проводил Теренса очень уж внимательным взглядом. Впрочем, этот взгляд не возымел последствий.

========== Глава седьмая ==========

В учебу Терри окунулся с головой, стремясь быть лучшим. Он писал лекции, делал заданное для самостоятельной работы вместе со своими приятелями, и внезапного внимания Джеймса Мавери не замечал. Остальные, впрочем, заметили тоже не это, а то, что Наследник рода Мавери вдрызг разругался с несколькими курсантами из своего прежнего окружения.

— Что это с ним такое творится, интересно?

— Блажь очередная.

Терри, прекрасно запомнивший слова барона, решил присмотреться к Джеймсу. Он не замечал за ним описанных Александром качеств, скорее, подросток был замкнутым, погруженным в себя и самодостаточным, нежели самовлюбленным. А круг общения обусловливался кругом общения главы рода.

— Вы что-то хотели спросить? — он заметил один из взглядов Терри.

На обдумывание ответа Теренсу отводились считанные секунды. Нельзя было показаться навязчивым и любопытным, нельзя было позволить аристократу сделать одолжение, хотя проще простого было бы попросить у него книгу, которую он читал. Медлить с ответом тоже было нельзя.

— Вы не откажетесь со мной пофехтовать сегодня? Мой постоянный партнер повредил руку, не хотелось бы нагружать его лишний раз.

Джеймс смерил его взглядом, который большинство курсантов сочло бы презрительным, однако только не Теренс. Он помнил, что говорил барон Тарья и смотрел в глаза. Наследник Мавери был растерян.

— Конечно, — наконец, сказал он. — Почему бы и нет.

Баронета Мавери дома неплохо, если не сказать больше, подготовили к поступлению: он был одним из любимчиков эрла Готтлиба. Как, впрочем, и остальных эрлов. И по проверочным работам они с Терри шли, как говорится, ноздря в ноздрю. И помериться силами ему было бы весьма интересно. Практически всю следующую неделю, пока Ральф лечил выбитое на занятии по фехтованию запястье, Терри тренировался с Джеймсом.

— Будьте осторожны с ним, — заметил Ральф.

— Почему? — поинтересовался Терри.

— Потому что у рода Мавери с родом Тарья довольно напряженные отношения с середины прошлого века.

— Хорошо, благодарю за подсказку, я буду очень осторожен.

Ральф абсолютно верно воспринял его ответ как «я буду смотреть в оба, но общаться продолжу». И по своей привычке не стал вмешиваться, лишь внимательно наблюдал за обоими. Он вообще предпочитал оставаться в стороне от всего и от всех, так было проще. Или же высмеивал всё и всех, но так, что обижаться на него за эти шутки было глупо, и жертвам поневоле приходилось или не обращать внимания, или смеяться вместе со всеми. Как относиться к Терри, он пока не решил, наверное, полезно было бы водить с ним дружбу. Его привлекал этот парень, такой взрослый, но не чурающийся общения с теми, кто младше. Кроме всего прочего, Ральф чувствовал в нем какую-то загадку, которая манила разгадать ее. И потому он раз за разом подбирался все ближе и ближе к Терри.

Наблюдая за тем, как курсант ОʼЛири фехтует в тренировочном зале с Джеймсом Мавери, он испытал странное чувство, которое испытывал лишь однажды в своей жизни, когда в поместье пригласили одного из потенциальных партнеров отца с его наследником, и мальчику позволили прокатиться на пони, на котором сам Ральф учился верховой езде. Странное это ощущение зародилось тогда в груди, пони захотелось сразу увести. Никто не смел садиться на него! Сейчас Ральф испытывал схожее ощущение. Хотелось вместо мягкой иронии едко высмеять баронета Мавери, оттолкнуть. Он сдержался, заставил себя отойти на несколько шагов и заняться своими упражнениями. Что за глупости лезут в голову? Не иначе, как в ней слишком много места для таких мыслей. Следует приналечь на учебу, он всего лишь третий в списке лучших курсантов, отец будет недоволен. Нужно стать хотя бы вторым, а уж если первым… О, мечты-мечты.

Первым был Лерой Крейн, один из самых старших курсантов, вторым — и это было ударом по самолюбию многих Наследников, — Теренс ОʼЛири.

— Но он же умный, — защищал его Ральф.

— Безродный прихлебатель, — пренебрежительно оскалился один из его соперников во всем, от учебных дуэлей до практикумов, Кейн Аржени, наследник рода.

— Зато ведет себя намного родовитей, чем вы, — огрызнулся Ральф.

Предмет их спора в данный момент времени упоенно сражался в учебной дуэли с Джеймсом Мавери, и было заметно, что оба получают от этого удовольствие. Хотя правила предписывали во время дуэли сохранять спокойствие и невозмутимость, от этих двоих просто плескало азартом. Ральф отвлекся от Кейна и уставился на Терри. Любоваться им было приятней, чем ссориться с недругом. Он хотел бы сейчас быть на месте Мавери, но не мог: его дуэльное мастерство было признано недостаточным, чтобы ставить его в пару к тем, кто сильнее. К тому же, все еще болело запястье, и это злило. Однако и радовало тоже: Теренс занимался с ним гимнастикой и несколько раз помогал размассировать напряженные мышцы руки. Наконец, эти двое разошлись. Терри направился к Ральфу. Резким движением откинул прилипающие к вспотевшему лбу волосы, улыбнулся. И Ральф ощутил, как на губы выползает ответная улыбка. Нельзя было смотреть на то, как прорываются сквозь любые маски этого юноши эмоции — и не отвечать на них.

— Как ваше запястье?

— Благодарю, уже гораздо лучше. Думаю, сегодня я смогу выйти против вас в тренировке.

— Но фехтовать будем медленно и неспешно. Не хочу покалечить вашу руку, — предупредил Терри.

— Как скажете, — Ральф медленно наклонил голову, соглашаясь заранее с любыми условиями. Рука немного побаливала при особо резких движениях, но ради поединка с Теренсом Ральф согласен был терпеть.

Ударил колокол, провозглашая завершение учебного времени. Эверик, близнецы Лонг и Ильяс уже привычно собрались вместе, чтобы отправиться в душ: накувыркались и набегались они на тренировке знатно. Одежду следовало немедленно отправить в прачечную, чтобы ее успели выстирать, высушить и отгладить до завтра. Да и самим отмыться было просто необходимо: вечером прошел небольшой дождик, и вместо пыли курсанты собирали на себя волглую грязь.