— Не волнуйся, не вздумается, — рассмеялся Александр. — Душ — зона свободная.

— Это радует. Я иногда завидую младшим курсантам: им до всего этого пока не особенно есть дело.

— Держись. Это все, что я могу сказать. К тому же, тебе вскоре станет лучше, чем им. Это у них вовсю желания и стремления полезут, а ты уже взрослый, ты справиться можешь.

— Эрл Готтлиб называет меня бездарем и ленивцем, — пожаловался Терри. — Не будет ли мой майор столь любезен, чтобы скрестить со мной шпаги?

— И проверить, не загубили ли твой талант? С радостью.

Но для начала они все же позавтракали, хотя Терри и не было позволено поухаживать за бароном. Фредерик, прислуживавший за столом им обоим, смотрел на снова затянутого в светло-синий курсантский мундир юношу с легкой завистью. Не такой, которая означает желание сравниться или обладать. Нет, этот молодой человек прекрасно понимал, что не владеет и долей талантов, требующихся для того, чтобы подняться «из праха в небо».

— С пониманием материала сложностей не возникает? — расспрашивал Александр.

— Милорд, вы были настолько превосходным учителем, что знания, получаемые мной в академии ровными рядами укладываются поверх того здания моего развития, что построили вы, как по линеечке.

— Я вижу, ты свел близкое знакомство с Наследником Деррик, — рассмеялся Александр. — Это им свойственны подобные словесные конструкции, к концу которых забываешь, о чем спросил.

— Сложностей не возникает, — «перевел» Терри и улыбнулся.

— Так держать, этередо.

День прошел прекрасно, Терри не отлипал от своего барона, Александр тоже не выпускал его, норовя то обнять, то поцеловать. И оба то и дело посматривали на хронометры, попадавшие в поле зрения. Увольнительный Терри заканчивался ровно в восемь утра следующего дня.

— По крайней мере, ты переночуешь со мной.

— Это будет самая короткая ночь за месяц, — вздохнув, признался юноша.

Они с бароном устроили фехтовальный поединок, как и прежде, распугивая звоном шпаг прислугу в коридорах «Каллахана», затем снова уединились в спальне после душа и легкого перекуса, затем просто лежали рядом и то говорили, а то и целовались, слишком изголодавшиеся по ласкам, чтобы один-два раза могли насытить их. Затем пообедали, Терри попросил несколько книг, о которых думал в академии, но не нашел в ее библиотеке.

— Надеюсь, что в следующем месяце мы увидимся, — барону отчаянно не хотелось расставаться с Терри.

— Я сделаю для этого все, клянусь. Это не так уж и трудно — продержаться без единого взыскания.

Александр кивнул. Он в Терри верил.

— А как у вас… дела? И у леди Элеоноры? — наконец, поинтересовался Терри.

— Нора готовится рожать, беспрестанно вышивает. А я… Все идет по моему плану.

Повторять свое «Берегите себя!» Терри не стал, барон и сам не дурак, прекрасно понимает, что нужно делать. Юноша догадывался, что не один Александр является мозговым центром будущего переворота. Один человек не в силах стронуть с места все государство, потому как народные массы по сути инертны, пока их все устраивает. Заварушка наверняка начнется сразу из нескольких очагов, в которых будет подогрето недовольство народа, тех же рабочих профсоюзов.

— Так что учись, ни о чем не думай. И не бойся сэра Аликса, он не такой уж и лютый…

— Милорд, ну, вы, в самом деле, считаете, что я его боюсь? — Терри растерянно приподнял брови. — Да у нас по отделению уже байки и шутки ходят про его подозрительность!

— Некоторые боялись, кто помоложе.

— За совсем младшими мы стараемся присматривать сами, чтобы они не влетали на взыскания и наряды, — улыбнулся Терри.

— Вот и славно. Никто на ссору не нарывается?

— У нас довольно тихое отделение. В других, говорят, уже было две дуэли.

— Молодежи всегда не хочется сдерживать себя.

— Милорд, а что вы можете сказать о роде Мавери?

Александр поморщился.

— Ничего хорошего.

Терри внимательно смотрел, ожидая краткую аналитическую выкладку по этому роду. Ему нужно было знать, как в случае чего реагировать на любое действие Наследника.

— Своевольные, вздорные и упрямые как бараны. Постарайся держаться подальше от них.

— На чьей они стороне, милорд?

— На своей собственной. Но скорее примкнут к Императору.

— Буду иметь в виду. А Клевис и Лонг?

— Они нейтральны, ничего сказать не могу, но они больше лояльны мне.

— Близнецы Лонг — открытые и немного шумные парни, хотя я уверен, что под этим прячется что-то еще. Как у всех там.

— Их с детства учили носить маски.

— Ильяс Клевис, Ральф Деррик и Эверик Валле вместе со мной тренируются в фехтовании.

Александр кивнул:

— Это хорошо. Эти рода — мои союзники.

— Я уже знаю. Это было первое, после имени и рода, что мне сообщили, — усмехнулся Теренс.

— Значит, приятелями ты обзавелся. Главное, не заполучи врагов.

— Постараюсь избегать этого по мере сил. Но, милорд, бегать от брошенного вызова мне ведь тоже нельзя, не так ли?

— Так, но лучшая тактика победить в дуэли — дуэль не начинать.

Терри склонил голову, показывая, что понял и принял к сведению, и скрывая мелькнувший в глазах упрямый огонек.

— Я поставлю будильник на шесть утра, этого времени хватит, чтобы ты успел вернуться.

— Следующий увольнительный будет ровно через тридцать дней, — Терри перебрался из кресла на подлокотник кресла барона, обнял его.

— Так долго. Но я постараюсь дотерпеть.

— Но у нас есть еще целых десять часов…

— Раньше ты сказал бы «всего десять часов», — рассмеялся Александр, стягивая его с подлокотника себе на колени.

— Я пересмотрел отношение кое к чему, — Терри поцеловал барона.

— Ты взрослеешь, керро, скоро оперишься, — барон вытянул его сорочку из-за пояса брюк и запустил руки под нее, легонько поглаживая его спину кончиками пальцев.

— От вас далеко не улечу.

— Я рад, что хотя бы у одного из нас будут крылья.

Александр опустил ладони на обтянутые слегка колючим форменным сукном брюк ягодицы юного любовника, прижал к себе. Терри сразу же заерзал, намекая, что неплохо бы им перебраться в постель. Барон рассмеялся, но не стал торопиться. Ему нравилось заниматься сексом не только на кровати. А за десять часов можно очень многое успеть. Спешить в этот раз он не хотел, неторопливо наслаждался, раздевая Теренса, обводя языком каждую отметину на его теле, оставляя новые. Стоило бы поберечь его, афишировать их отношения ни к чему, но к утру все эти следы сотрутся.

Собственное желание заявить о принадлежности юноши ему и только ему несколько даже пугало. Не ко времени и не к месту оно. Может быть, потом, когда все изменится, когда вернутся старые законы или будут написаны новые… А после того, как произойдет то, для чего копятся силы… Новые законы точно будут. Многое будет новым. Он заставил себя на время забыть обо всем, кроме льнущего к нему юноши.

Хронометр неумолимо отсчитывал часы, которые были им отпущены на встречу. Когда Терри выгнулся над ним с прерывистым сдавленным стоном, их осталось восемь. Он мог бы не спать всю ночь, но Теренсу было желательно выспаться как следует, чтобы не схлопотать взыскание в первый же день. Александр решил, что будет просто лежать рядом и любоваться на своего спящего чижика. Сон сморил его ближе к утру, было невозможно обнимать теплого, доверчиво льнущего мальчишку и не прикрыть ни на миг глаза, слишком приятным было это тепло.

Безжалостный звон поднял их обоих. Терри подскочил мгновенно, хотя этот звук и не был похож на ставший привычным колокол.

— Позавтракаешь со мной? — Александр тоже поднялся, презрев обычай спать до упора.

— С радостью, милорд. В академии я скучал по нашим трапезам, — признался юноша.

— Сейчас накроют. А что, в Академии плохо кормят?

— Не в том дело, сэр. Просто нельзя сравнивать эти два процесса, да я и не пытался.

За завтраком Александр все никак не мог отвести взгляда от Терри. Месяц разлуки помог ему увидеть огромную разницу между тем парнишкой в засаленной робе, с которым он едва не столкнулся в цеху на строительстве «Каллахана», и этим статным красавцем со строгой выправкой, гордым разворотом плеч и уверенностью во взгляде. Все-таки некоторые люди меняются разительно. Тем более что Теренс умел меняться очень быстро, из домашнего урчащего от ласки кутенка до такого вот гордого будущего хищника. Тридцать дней. И так еще четырнадцать раз.