— Курсанты Ферье и Рионет, два шага из строя.

Поименованные курсанты вышагнули, выпрямились, заложив руки за спину.

— Второе взыскание, господа курсанты, за неделю. В душевую, шагом марш! Наряд по кухне вне очереди.

Курсанты удалились, прихватив полотенца и смену белья.

— Остальные — отбой. Никаких разговоров после отбоя, — напомнил им сэр Аликс, прохаживаясь вдоль рядов и поглядывая, как укладываются подростки. — И никаких телодвижений, — при этом он почему-то очень внимательно посмотрел на Терри.

Тот вытянулся под одеялом и старательно не шевелился. Если ему восемнадцать, это не значит, что он будет заниматься чем-то неприличным! Хотя… дня через три наверняка захочется. Но на то, может, сгодится душ, если постараться быстро управиться.

В спальне царила тишина — никому не хотелось получать взыскания, а сэр Аликс наверняка слушает. Терри тоже молчал, мысленно представляя, что сейчас делает барон. Наверное, сидит за бумагами, потребовав от Фредерика принести ему кофе и любимые тарталетки с лимонным и сырным кремом… Как же хотелось быть там, рядом с ним! Но вместо этого приходится быть здесь. Хотя это тоже неплохо — он выучится. И к тому же, через месяц они увидятся. Главное — никаких взысканий! Терри постарался дышать ровно и глубоко, представляя, что до Александра можно дотронуться, если протянуть руку. Он почти не устал, но сон все равно пришел быстро, милосердно позволяя разуму не помнить об одиночестве.

Комментарий к Глава четвертая

Примечание специально для исправляющих:

*Ту́го знать своё дело (разг.; очень хорошо знать что-л., разбираться в чём-л.)

========== Глава пятая ==========

Утром всех поднял все тот же колокол.

— На умывание дается полчаса — желающие могут принять душ, нежелающие доспать еще минут двадцать, потом умыться.

Терри, подумав, поспешил в душ, полчаса — это как раз неплохо, чтобы успеть и вымыться, и… помечтать. Душевая была общая на всех, но, блюдя нормы морали и правила приличия, воспитанников в ней разделяли высоченные и толстые перегородки. Терри это было только на руку, он даже сумел уложиться в отведенное время. Хотя своя рука — это все же не равноценная замена. Но придется терпеть и привыкать.

Душ принимали большинство воспитанников их спальни. В постелях остались четверо.

— Младшие, — пояснил в ответ на незаданный вопрос Терри Эверик. — Им тяжело просыпаться в половине седьмого.

— И эти двадцать минут им помогают?

— И еще как.

Терри пожал плечами, но спорить не стал. Проследил, как старшие будят младших, высушился, тщательно вытирая и расчесывая волосы. Почистил зубы и побрился он в душе, хотя бриться пришлось наощупь.

— Люблю обеды, — поделился Эверик. — Всегда дают шоколад.

— А что на завтрак?

— Скоро увидите. После второго колокола — торжественное построение на плацу. Смотря по погоде, выходим как есть или надеваем куртки.

Погода была неплоха, начало сентября выдалось в этих широтах теплое, солнечное, позволявшее все еще обойтись без курток рано утром на плацу. Хотя почти все курсанты зябко ежились в форме из тонкой шерсти. Терри не чувствовал холода. Да, прохладно, но не до того, чтобы клацать зубами. К тому же, под форменными брюками были трикотажные подштанники, а под форменной сорочкой — такая же майка, он искренне не понимал, как в таком количестве одежды можно замерзать.

После построения на плацу и торжественного поднятия государственного флага Империи под звуки гимна, доносящиеся из раструба патефона, сэр Алерик строем отвел их в столовую.

На завтрак была овсяная каша.

— Не повезло, — вполголоса буркнул Ральф. — Я рассчитывал хотя бы на рис.

Терри молча работал ложкой: за завтраком нужно съедать все до крошки, иначе не доживешь до обеда. Хлеба с маслом было в два раза больше, а вместо чая на столах стояли наполненные ароматным какао чайники. На питании кадетов не экономили, какао был довольно дорогим напитком.

— Если хотите добавки, то разочарую, не дают. Зато можно съесть всю корзину хлеба в одиночку.

— Увлекаться хлебом не стоит, — чуть усмехнулся Терри. — Живот разболится. Хотя еще один бутерброд я, пожалуй, сделаю.

— После завтрака — занятия, теория до полудня, потом обед, полчаса на то, чтобы он уложился — и физподготовка.

— Что будет на ней? — полюбопытствовал Терри, тщательно вытирая пальцы салфеткой.

— Сперва нас научат быстро бегать, по крайней мере, мне так описывали.

— Что ж, посмотрим по ситуации, — кивнул Теренс.

Колокол возвестил окончание завтрака, курсанты дисциплинированно встали, немедленно отставляя тарелки и откладывая недоеденные куски.

— Кто не успел — тот сам виноват, — чуть слышно прошептал Эверик, косясь на огрызок своего бутерброда и явно жалея о том, что медленно двигал челюстями.

— Думайте об обеденном шоколаде, — насмешливо заметил Ральф.

Сумки-планшеты с письменными приборами и тетрадями все брали с собой сразу на построение и завтрак, Терри последовал примеру остальных. Занятия оказались довольно непростыми, тем более он слегка отстал по изученному материалу. Ральф молча показал ему примерное количество страниц, уже заполненных лекциями, Терри оставил чуть больше, с учетом своего почерка, пустыми, чтобы во время самоподготовки переписать у него недостающее.

До самого обеда с небольшими перерывами в юные светлые головы пытались впихнуть хоть какие-то знания, перемежая теорию практикой. Вникать было сложно, но что-то, как выяснилось, Теренс уже знал наперед, а что-то следовало догонять как можно скорее. Наконец, их выпустили на обеденный перерыв. Терри потряс онемевшей рукой: ему раньше не приходилось столько и так быстро писать. Пальцы были в чернилах, несмотря на то, что перьевая ручка у него была хорошая.

— Ничего, вы привыкнете, поначалу всем тяжело, — утешил его Ральф.

— Да уж, надеюсь.

На обед были куриный суп, мясное рагу и картофельная запеканка, свежие огурцы, нарезанные ломтиками. И — слава Богу! — никаких лишних столовых приборов: нож, вилка, ложка, салфетка.

— Съесть желательно все, до ужина ничего больше не дадут.

— И поторопитесь, — ухмыльнулся Ральф, — не стоит болтать сейчас.

Так же думали и остальные курсанты: в столовой было слышно только, как работают крепкие молодые челюсти и позвякивают о тарелки столовые приборы. Чай с сахаром, хлеб с маслом, несколько кусочков наколотого шоколада на десертной тарелочке возле каждого.

После обеда им дали полчаса отсидеться, переодеться, потянуться и поболтать.

— У вас есть одежда для спорта? — поинтересовался Ральф, кивнул, когда Терри вынул свой костюм. — Отлично, впрочем, я даже не сомневался в предусмотрительности вашего майора.

— Значит, мы будем бегать?

— Бегать, прыгать, кувыркаться. Еще учиться стрелять, если я верно понял сказанное при зачислении.

Терри кивнул — такая нагрузка его вполне устраивала.

С ударом колокола сэр Аликс повел их на улицу, на огороженный невысоким амфитеатром трибун стадион, где воспитанники Академии занимались бегом, гоняли мяч, зимой — катались на коньках или на лыжах вокруг стадиона.

— Бежим пять кругов, курсанты. Вперед марш!

Терри откровенно радовался возможности нагрузить тело хоть немного: от сидения за партами он здорово устал. Стадион был не таким уж и большим, так что пять кругов были средней дистанцией для бега, но некоторые курсанты стали выдыхаться уже к концу третьего. Ральф упрямо держался рядом с Терри, гордость, видно, не позволяла признать, что он, Наследник древнейшего рода, слабее всего лишь какого-то этередо, несмотря на разницу в возрасте. Эверик на середине четвертого круга махнул рукой и отстал, замедляя, но не прекращая бег. После пятого круга им позволили перейти на шаг.

— Ни в коем случае не останавливайтесь резко!

Так же, на ходу, они стали делать махи руками, повороты и наклоны. Терри все это было знакомо: именно этими упражнениями Александр развивал его гибкость, именно их он привык делать ежедневно по утрам.