Наконец, заснул и сам Александр, хотя объятия крепости не потеряли.

Утро для Терри началось абсолютно привычно, непривычным было только то, что «Каллахан» был пришвартован на малой высоте, и слуги сновали по трапу туда и обратно, словно деловитые муравьи.

— Идем, — Александр коснулся его плеча, подтолкнул к выходу и первым шагнул на трап.

Терри вышел следом за ним на площадку причальной башни и восторженно ахнул: теперь стало понятно, почему поместье именуется Перлберген. Приземистый, какой-то очень основательный замок цепко врастал башнями и стенами, сложенными из светлого, желтовато-розового камня в такую же скалу, составляя с ней единое целое, и казался жемчужиной на зеленом бархате окрестных холмов.

— Нравится? — с гордостью спросил Александр.

— О-о-очень! — восхищенно протянул Терри. — Он такой… такой… рассветный!

— Да, такой весь жемчужный. Пойдем. Надеюсь, что все уже приехали…

Из приглашенных для свидетельствования в ритуале друзей явились двое, третий прислал телеграмму с извинениями. Двоих вполне должно было хватить.

— Все еще хочешь узнать, что я задумал? — Александр посмотрел на Терри.

— Я догадался, милорд, — Терри сглотнул, выпрямил спину. — Два свидетеля, моя матушка и прочие родичи… Этот ритуал не использовали уже более ста лет.

— Но он не отменен, как и прочие, — кивнул Александр.

— Прецедентное право в действии, милорд?

— Именно.

Александр не удержался, поцеловал его перед тем, как спуститься. Сейчас как минимум двое суток у него не будет возможности касаться любовника: ритуал принятия опеки подразумевал хотя бы временную чистоту обоих, и принимающего, и отдаваемого под опеку. В большом зале замка их ожидали два представительных лорда, оба были друзьями Вильгельма Тарья, входили в его унию, в свое время очень помогли юному барону после смерти родителей.

— Сэр Готфрид, сэр Андер, рад вас видеть.

— Мы тоже, мальчик мой, мы тоже, — согласился сэр Андер. — Значит, решил воспользоваться древним законом?

— Единственный вариант, сэр, который позволяет мне принять участие в жизни вот этого юноши, — Александр подтолкнул Терри вперед. — Подающего надежды, надо сказать.

— В таком случае, поможем, конечно же, поможем.

— Я невежлив, прошу меня простить. Теренс ОʼЛири, мой… гм… воспитанник. Теренс, сейчас я передаю тебя на попечение сэра Готфрида Канта и сэра Андера МакМайла.

Терри вспомнил о правилах приличия и церемонно поклонился. Здесь и сейчас он на некоторое время переставал быть слугой барона и становился его гостем и воспитанником. И его, как и остальных гостей, проводили в отведенные им комнаты. В той, что предназначалась для Терри, уже ждал парадный костюм, но не ливрея.

— Помочь вам одеться? — поинтересовался слуга, старательно сдерживая смех.

— Не смешно, — буркнул Терри.

У него внезапно задрожали руки: навалилось осознание очередного крутого поворота в жизни. После сегодняшнего дня он получит право на звание этередо не по прихоти барона, а по закону. Слуга ушел, предоставляя Терри право одеться самостоятельно. Сперва юноша тщательно умылся, расчесал волосы и критически рассмотрел свое отражение в зеркале над туалетным столиком. То показывало рослого, плечистого парня восемнадцати лет от роду, с растерянно-мрачным выражением лица и нервными движениями. «Так, успокоился, собрался. Тебя ждут!» Вышел он к ожидавшим его дворянам уже спокойный и улыбающийся.

Сэры Кант и МакМайл майорами, то есть, рыцарями не были, они носили звание утайров, щитоносцев — так именовались в древности младшие члены уний, арендаторы. Все они были потомками членов той первой команды корабля Марино Тарья, которая пошла за своим капитаном на сушу и в новую жизнь.

— Хорош, — оценили они Терри. — Ну что ж, в деревню?

— Матушка будет потрясена, — Терри усилием воли заставил себя забыть о привычке кусать губы, успокоиться. — Я в вашем распоряжении, любезные сэры.

Всю дорогу до деревни Терри помалкивал, пытаясь понять, что он испытывает из-за того, что вскоре станет по правде не слугой, а оруженосцем. Сбылась мечта идиота: он ехал в автомобиле, но ему сейчас было совершенно не до рассматривания обитого кожей салона, начищенных рукоятей, тумблеров, циферблатов и шкал на приборной панели и прочей красоты.

Автомобиль остановился у дома тетушки Зары, заставляя всех соседей повысовываться из-за высоких заборов, гадая, что же это такое творится? В деревне многие знали, что сын вдовой Катарины ОʼЛири служит самому барону, что же могло случиться, что сам хозяин всех здешних земель припожаловал в деревню?

Терри, выбравшись из машины, по привычке дернулся помочь барону, но его отстранил сэр Готфрид, а сэр Андер сам помог Александру выпрямиться. Над заборами соседских домов замелькали головы кумушек: то-то будет сплетен назавтра! Дядька Генрих распахнул ворота, перегнулся в поклоне, не признав племянника среди господ аристократов:

— Доброе утро, милорды, чем я могу помочь?

— Нам бы поговорить с миссис ОʼЛири, — Александр кивнул ему.

— Они тут обе ОʼЛири, — хмыкнул мужчина. — Да вам, видать, Катарина нужна?

Терри заметил мать и тетку, обе поторопились выйти навстречу гостям. Сердце забилось радостно и взволнованно: матушка, судя по ее цветущему виду, на деревенском воздухе, домашних харчах и в покое оправилась от точившей ее в городе болезни. Александр усмехнулся и кивнул ему, понуждая поприветствовать родичей и показаться им. Терри шагнул вперед, и мать, наконец, узнала, всхлипнув, прижала руку ко рту и поспешила к нему.

— Терри, сыночек!

Им дали вволю наобниматься, после чего Александр привлек к себе внимание и изложил просьбу насчет опеки над Терри. Здесь был тонкий момент и слабое место в его плане: у Терри, по тем же древним законам, до двадцати двух лет был опекун и старший родич, брат его погибшего отца — Генрих ОʼЛири. И он мог не согласиться передать опеку. К счастью для барона, семейство ОʼЛири древние законы знало слабо, а вот вывести Терри «в люди» сочло вполне хорошей затеей. Деловито уточнив, «какие слова сказать надо», дядька Генрих торжественно и громко, чтобы слышали собравшиеся со всего села сплетницы, проговорил формулу передачи опеки:

— В руки ваши, майор, вверяю кровь от крови моей, сына брата моего, Теренса, да станет он следовать вашими путями и нести ваш меч, да будете вы опорой ему, пока не нарекутся ему совершенные лета.

Сэр Готфрид вместе с сэром Андером засвидетельствовали, что церемония соблюдена как должно. Александр, в доказательство своей состоятельности, вручил главе семьи ОʼЛири увесистую пачку банкнот, соблюдая последний из пунктов ритуала.

— Ну вот, Теренс, у тебя есть немного времени, чтобы пообщаться с матерью. Мы подождем в машине.

Терри кивнул и поспешил в дом, обнять всю семью, ответить на вопросы.

— У тебя ведь все хорошо? — спрашивала матушка.

— Лучше не бывает, мама! Все прекрасно, я… я даже не знаю, что и сказать-то… Милорд — самый лучший м… майор на свете!

Проглотить слово, едва не сорвавшееся с языка, стоило трудов. И если тетя с дядей, ошеломленные свалившимся на них богатством, ничего не поняли, то мать паузу уловила сразу.

— А скажи-ка мне, сынок, — волочить Терри за ухо ей было сложно, слишком уж сын подрос, но она справилась. — Какие это такие отношения у тебя с твоим бароном?

— Матушка… — от неожиданности Терри прошел с ней к ее комнатке покорно, как телок на веревочке. Или молодой бычок, которого ведут за кольцо в носу, что было ближе к реальности. — Матушка, у-уй!

— Так что у вас там за отношения, а? Что-то он на тебя поглядывает больно уж… по-хозяйски.

— Я — оруженосец и слуга барона, — оправившись от растерянности, юноша гордо выпрямился. — Ничего недостойного между нами нет, мама.

— Ты мне тут не пой птичкой, юноша, я на свете пожила поболе твоего.

Терри не опустил головы и не отвел глаз.

— Мы любовники.