Зазвенела выбитая из руки Терри шпага, острие клинка барона замерло в волоске от горла споткнувшегося все же о ступеньку юноши.

— Плохо, — вынес вердикт барон. — Это плохо.

— Я научусь, милорд.

— Некогда. Должен был научиться раньше. Ладно, может быть, все еще обойдется.

— Почему, милорд? — нахмурился Терри.

— Почему обойдется? Потому что надеюсь, что ума у тебя хватит избегать склок.

— Склок? С кем?

Александр прищурился:

— Пройдем обедать. Через пару часов все узнаешь.

Терри стиснул зубы, но не стал расспрашивать: сказано «узнаешь», значит узнает.

— Я сейчас займусь, милорд.

Александр улыбался с толикой грусти: скоро завертится все, не остановить. Скоро он останется в своем поднебесном гнезде один. И будет надеяться, что выпущенный на волю птенец вернется, научившись летать. И что никакая гроза до них не доберется здесь… Отбросив мысли, он вернулся в свои покои, куда Терри вскоре прикатил обед.

Юноша сгорал от любопытства, но расспрашивать ни о чем не стал, хотя ему не терпелось узнать, что значили те таинственные отговорки.

— Жаль, что твои родственники не умеют читать. Было бы лучше телеграфировать им, — закончив обед, барон неторопливо промокал салфеткой губы и, кажется, даже не смотрел на Терри.

— О чем? — жалобно спросил Терри, не надеясь на ответ.

— О том, что послезавтра к ним прибудем мы и еще кое-кто.

— А когда вы мне уже расскажете, что задумали?

— Если не догадаешься сам — после визита и расскажу, — ухмыльнулся Александр.

— Не догадываюсь, — еще более жалобно согласился Терри.

— После визита, — жестко припечатал барон. — Убирай посуду, через полчаса готовься отвечать по прецедентному спору «Эрлан и Эрлан против Колнига».

— Да, милорд, — Терри слегка приуныл и принялся убирать посуду.

Юриспруденция и право — это был ад похлеще фехтования. И намного. Запомнить сходу не удавалось ни-че-го! Ни единого слова! Все формулировки писались столь зубодробительным и заумным языком, что Терри приходилось мучиться не единожды, чтобы хотя бы понять, о чем речь. Да, его словарный запас пополнялся, но какой ценой? А тут еще этот спор, даже не особо интересный, какой-то кусок земли, поросший бурьяном. Но сколько же времени было потрачено.

Судебные тяжбы длились десять лет. Десять лет! Терри мог только беспомощно ругаться про себя, когда понял этот нехитрый факт. И слава Богу за то, что в сборнике, по которому он учился, была лишь краткая выжимка из ста томов дела. Он надеялся, что особо заковыристые вопросы Александр задавать не станет. Мысленно он повторил все, что помнил. А запоминать приходилось многое: акцентирование в доказательной базе истца, аргументы ответчика, ссылки на все задействованные законы, в том числе и едва ли не общинные, которые — Боже, вот ужас-то! — не были отменены и посему считались до сих пор действующими!

Чем занимается соответствующее министерство при Императоре, Терри было очень любопытно. Вроде бы они должны вовремя проводить сопоставление всех имеющихся законов и подзаконных актов, выявляя противоречия и сообщая императору о необходимости пересмотра.

— Ничем, — на его закономерный вопрос Александр только сморщил нос и приподнял губу. — Бюрократическими проволочками и бумагомаранием.

— Понятно.

— Ты готов отвечать мне по заданию?

— Да, милорд, — Терри собрался, с ужасом чувствуя, что в голове открыли невидимую форточку, через которую все его знания улетучиваются, как газ.

Александр принялся задавать вопросы, желая выяснить, помнит ли ученик хоть что-то из прочитанного. Вытащить из памяти, пугающе похожей на решето в этой части знаний, нужные ответы стоило Терри, как ему показалось, десятка седых волос.

— Отлично, — наконец, прозвучало со стороны барона.

— Правда?

— Да, ты молодец. Буду тобой гордиться.

— Милорд, вы жестоки! — Терри знал, что жалобный взгляд может подействовать только тогда, когда барону этого захочется, но попытаться-то стоило?

— Не представляешь, насколько. Потерпи, твое ожидание будет вознаграждено, обещаю.

— Можно мне награду прямо сейчас? Немножко? — невинность в глазах юноши могли бы ввести в заблуждение кого угодно.

Кроме Александра.

— Можно. Тебе ее прямо здесь выдать?

— Да, — зрачки расширились, словно у ночного зверя, иногда барону казалось, что еще немного, и они отразят свет золотыми огоньками.

Александр принялся целовать его, надеясь, что тем самым он отвлечет Терри от мыслей о скрываемом бароном секрете. В кабинете сексом они еще не занимались, и он даже не сразу понял, как вышло, что его ненасытный юный любовник уже лежит на столе, и его полураздетость сводит с ума, как и его страсть. Это было что-то новое в жизни барона. И этого ему тоже будет не хватать, решил Александр. Терри не был готов к соитию, но он явно не жаждал сей час нестись в спальню и искать флакон с маслом. И под рукой тоже никакой подходящей замены не было. Пришлось обойтись собственной слюной, уповая только на то, что Терри давно привык к нему, а секс у них был всего лишь прошлой ночью. Надежды оправдались — все вышло настолько ярким, что Александр долго не мог отдышаться после. И не было нужды повторять одно и то же. «Ты сводишь меня с ума, чертов мальчишка!» — «Ты меня тоже». Это было ясно и так.

— А мы ведь скоро будем возле побережья, куда ты хотел попасть, — Александр улыбнулся.

— Мне нравится море, но не так сильно, как небо.

— А там воедино сольются сразу две стихии.

— Это должно быть прекрасно… это как… как вы, милорд.

— Я настолько прекрасен? — Александр внимательно посмотрел на Терри.

— Это слово не описывает то, что я чувствую.

— Надеюсь, ты повторишь это и попозже.

Терри предпочел промолчать, он и без того чувствовал, что наговорил глупостей, и благодарение Богу, что барон не стал смеяться над бреднями влюбленного юнца.

— А вот и самое прекрасное, что есть на свете — небо и море сливаются вместе, — Александр перевел взгляд за стекло.

Терри прилип к окну, затаив дыхание. Александр встал рядом, обнимая его, тоже залюбовался открывшимся видом.

— Смотрите, милорд, это морские орлы? — Терри указал на парящие вровень с цеппелином точки в отдалении.

— Верно, это буревестники.

— Предвещают бурю?

— И еще какую, — еле слышно пробормотал Александр.

— Простите, милорд? — Терри развернулся к нему, не расслышав.

— Говорю — любуйся, керро, любуйся.

Еще несколько минут они провели в молчании, наблюдая самое красивое и завораживающее зрелище в мире: закат над морем. Огромный шар расплавленного золота, медленно опускаясь, окрашивал редкие облака, столь удачно расположившиеся на полотне неба, что казались струями пара, вырывающимися из места соприкосновения солнца и воды, в самые фантастические цвета и оттенки.

— Великолепно, — пробормотал Александр. — Просто великолепно. А теперь продолжим наше маленькое путешествие.

— Значит, мы летим в Оффенштадт, сэр?

— Именно так. Ночевать будем уже в поместье.

Поместья Терри еще не видел, в прошлый раз барон отпустил его к матери, пока сам занимался делами и встречался с поверенными. Юноша даже не представлял себе, какое оно, поместье Тарья. Вернее, называлось оно Перлберген, и находилось в двух часах пути от города. На территории была причальная башня, поэтому «Каллахан» направлялся сразу туда. Из Перлберген в деревню они поедут на автомобиле, как догадывался Терри.

— Идем, тебе нужно выспаться как следует, чтобы завтра выглядеть красивым и бодрым.

— Думаю, милорд, нам обоим стоит хорошенько выспаться.

— Это несомненно. Идем ужинать?

— Накрыть в малой столовой или в гостиной у камина, милорд?

— В малой столовой, она красивее.

Терри улыбнулся и отправился выполнять распоряжение.

После ужина и ванны они отправились в постель. Александр Терри сегодня обнимал несколько крепче, чем обычно. Что-то его волновало, но что именно? Проблемы баронства? Заговор, в который барон его не посвящал, но организацией которого вплотную занялся со свадьбы сестры? Терри постарался устроиться поудобнее и заснуть, рано или поздно барон ослабит хватку. Хотя ему и нравилось это, в самом деле, нравилось. Заставляло думать, что он дорог барону, и не как игрушка, а… как нечто большее? Обманываться не стоило, но так хотелось.