— Наконец-то я стану дядей, — подтвердил его сомнения Александр.

— О, это же просто чудесно! — искренне обрадовался юноша. — Надеюсь, будет мальчик.

— Я тоже очень надеюсь.

— Прикажете повернуть к столице? — Терри заложил страницу в учебнике пером и прикрыл альбом. Нужно было отдохнуть от учебы.

— Зачем же? Они там и сами неплохо справляются.

— А куда мы летим, милорд?

— Никуда, как и обычно, — хмыкнул Александр.

— Давайте, полетим на побережье, к Тенхавен?

— Хочешь посмотреть, где сходятся две стихии Тарья? — усмехнулся барон.

— Я однажды видел сливающееся на горизонте небо и море, недалеко от Оффенштадта. Мне было пять лет, и отец взял меня с собой, отправляясь по заданию мастера за какими-то особыми деталями.

— Хорошо, отдай распоряжение.

Александр не видел причины отказать Терри в таком милом желании. Кроме того, он прекрасно знал, что единственное место на «Каллахане», которое Терри притягивает, как магнит, в любое время суток, это рубка управления. Пусть сбегает туда, капитан и пилоты уже привыкли, что Терри передает им его приказания, да и любознательный и умный парнишка им нравился. Он усмехнулся, подумав, что скажет Терри, когда узнает, куда они отправятся потом. От Тенхавен до Оффенштадта не более пары часов хода на всех парах. Нужно разослать телеграммы соседям, надеясь, что хотя бы двое из них не откажутся стать свидетелями передачи опеки. Добиваться аудиенции после обряда незачем, достаточно явиться в компании Терри на любой прием во дворце, провозгласить его при всех своим оруженосцем. И потребовать допустить его до сдачи экзаменов в академию. Судя по самым мрачным прогнозам, которые были способны просчитать аналитики, нанятые им и Стивеном Клангетом, ситуация в Империи продержится в стабильном состоянии еще год-полтора. Этого достаточно для обучения квалифицированного пилота. А там уже видно будет, как повернется судьба. Мечта Терри исполнится, а уж к чему приведет ее исполнение, покажет будущее.

Чего Александру не хотелось категорически — это доводить ситуацию до взрыва. Но собранные материалы и тенденции налогообложения показывали, что его усилия по предотвращению этого самого взрыва, если и будут, пропадут втуне: несколько законопроектов Императора, сейчас находящихся в разработке, должны были стать многотонной неподъемной тяжестью на хребте промышленников и финансистов. Император всерьез вознамерился установить монополию на все виды власти в этой стране.

Ничего, главное — чтобы Терри отправился на учебу, оказавшись подальше от того, что грядет. Еще нужно уговорить Роберта отправить Нору сейчас подальше от столицы. В идеале — в поместье Тарья, но есть шансы, что и там может быть небезопасно. Александр с радостью отправил бы сестру в горную крепость, выигранную более двух веков назад его предком в кости у кого-то из Клангетов. Он уже отдал распоряжения по приведению ее в жилой вид, причем, все телодвижения вокруг этой собственности рода должны быть засекречены. Но как объяснить Норе, зачем это нужно сделать, не раскрывая всех карт? Он уповал на то, что Берт сумеет убедить жену. А еще на то, что в замок отправится весь штат прислуги, и удастся уговорить доктора Геслера. Все-таки беременную женщину без медицинского сопровождения оставлять нельзя.

— Сколько всего надо сделать. Где взять время, — пробормотал он.

«Каллахан» величественно разворачивался, это было заметно по изменению пейзажа внизу. В небе не было ни облачка, и цеппелин шел на небольшой высоте. Когда Терри налюбуется видами, придется все-таки сказать ему, для чего последний год его мучили фехтованием, законами, этикетом и прочими светскими вывертами. Интересно, какая реакция у него будет? Обрадуется или расстроится? Александр не мог не гордиться собой и своим любовником: Терри было просто не узнать. Из обычного паренька из бедной рабочей семьи вылупился пусть пока еще не рыцарь, но воспитанный, образованный, умный и сдержанный оруженосец.

— Хочешь лебедя — подбери гадкого утенка и воспитай, — изрек барон сам себе.

Пока что он научил «утенка» плавать и крякать по-лебединому. Настало время ему сменить младенческий пух на оперение. Признаться честно, у Александра замирало сердце от одной мысли об этом. Каково ему будет в академии? И как сам барон год — целый год — проживет без своего чижика? Он одернул себя: проживет, это наименьшая плата за мечту. А вот первый вопрос волновал его гораздо сильнее. Подростки-аристократы — это такая стая мелких и очень опасных акул-бабочек. Издалека смотрится просто роскошно: яркая расцветка, меняющиеся узоры на шкуре, изящество движений, порой — почти танец. Но стоит им учуять добычу, и от нее в считанные мгновения останется обглоданный костяк. Он очень надеялся, что Терри себя в обиду не даст, но как знать, что там получится. С другой стороны, Академия подразумевала жесткую дисциплину, всякие изнеженные и скорые на потраву слабых детишки аристократов туда не попадают. Из Академии или вылетали после первых же дней, или учились командной работе. Конечно, в небе каждый пилот — сам за себя, но прикрыть товарища, сбить с хвоста преследователя, ввязаться и разбить смертельную «карусель» в небе — всему этому может научиться только сплоченный отряд. Так что вряд ли кто-то решится обижать Терри. В идеале, Александр был бы рад, появись у юноши друзья его возраста. Но Терри будет самым старшим, если все удастся, и он поступит. Это тоже принесет дополнительные сложности.

Что ж, пока что загадывать рано.

Явился Терри: частое дыхание, румянец на щеках, глаза сияют, как и всегда после посещения кабины пилотов. Впору было бы заподозрить, что он туда на свидания бегает. Александр мысленно посмеялся: а ведь, правда, на свидания, только с небом, а не с человеком. Сколько ни гляди через иллюминатор или сквозь прочное стекло оранжереи, а настоящее небо можно увидеть только из кабины пилотов. То самое, как говорил им когда-то инструктор, живое небо.

— Счастлив? — Александр обнял его за пояс.

— Да, да! — Терри от избытка чувств сам кинулся его целовать, оставив без внимания то, что за бортом белый день.

— Точно счастлив, — решил Александр. — Ничего, посмотрим вскоре… — и таинственно умолк.

— Милорд, вы обещали показать мне «волчий» финт, — напомнил Терри, отдышавшись и поправляя волосы. — До обеда есть еще два часа!

Отказать оруженосцу, когда он так смотрит, не было сил и желания, к тому же, Александр в самом деле обещал научить его секретному финту Тарья, позволяющему обезоружить противника и лишить его возможности сражаться, повредив при этом ударе руку, в идеале — перерезав сухожилия локтевого сустава.

— Идем, раз уж я обещал, — кивнул Александр.

О, он помнил, с каким трудом Терри давались первые шаги в фехтовании! Как он прятал в подушку злые слезы от боли в мышцах, пока не получил строгий выговор и приказ всегда говорить о своем состоянии. Но сейчас… Сейчас все изменилось. Юноша перешагнул какую-то незримую грань, о которой знают все, кто учился сражаться клинком: до нее ничего не выходит, даже если и начинало получаться, шпага валится из рук, заплетаются в терциях и квинтах ноги, деревенеет все тело и особенно запястья. Но потом, стоит отдохнуть — и все идет на лад.

— Следи внимательно, медленно показываю, как выполняется этот прием.

Это только кажется, что все просто: показал, проследил, чтобы ученик отработал. Нет, любое движение нужно еще научиться вплетать в рисунок боя, знать, из какого положения возможно в него перейти, а из какого — нет. Александр очень тщательно подошел к этому вопросу, обучал, повторял, проверял. Кроме тренировочного зала, он гонял Терри по узким коридорам «Каллахана», оранжерее и трапам.

— Твои противники не всегда будут благородных кровей и с дуэльными карточками в руках! — наступая и заставляя юношу пятиться по лестнице, рычал он. — Может статься, тебе придется сражаться в лесу или в доме, заставленном мебелью, — его шпага не плела кружева — она жалила и нападала, как разъяренная кобра. — Твое тело должно видеть, слышать и чувствовать хоть затылком, хоть спиной, хоть задницей! — удары сыпались на ученика градом. — Если нет — ты умрешь.