— Я принес вам кофе, милорд. И лимонных кремовых пирожных.

— Отлично, для себя тоже чего-нибудь прихватил, надеюсь?

— Пару бутербродов. Но я могу поделиться с вами, хотите?

— Нет, мне хватит кофе и пирожных.

— А зря, милорд, вы с утра ничего не ели. К тому же, в одном из бутербродов — ваша любимая копченая грудинка и блесский соус…

— Соблазняешь? — Александр уселся на кровати, потом перебрался к столу.

Терри тихо рассмеялся, выставил блюдо, на котором была далеко не пара, а, скорее, десяток бутербродов с разными начинками и немного подплавленным сыром сверху.

— Ты знал, что я захочу их съесть, — Александр с удовольствием принялся за перекус.

— Иногда мне кажется, что я знал вас всю мою жизнь. Или еще раньше, просто забыл это, — Терри снял с его волос ленту, встав за спиной, немного взъерошил его волосы, давая им отдых.

— Не думаю, что я бы тебя забыл, — рассмеялся барон.

Терри не стал спорить, устроился на краешке соседнего кресла, благовоспитанно налил себе кофе. Он пробовал его в разных вариантах, но был вынужден признать, что больше всего ему нравится тот, что пьет барон.

— Дадим нашим молодоженам пару дней на то, чтобы прийти в себя. И вернемся на «Каллахан».

— Да, милорд. А почему вы… гм… стратегически отступили с приема?

— Мне там скучно, — хмыкнул барон.

— Уф, я уж думал, что-то болит, и надо спешить за доктором Геслером.

— Нет, что ты, просто устал от людей, отвык, наверное.

— Но и затворником быть нелегко, — чуть качнул головой Терри.

— Почему же, меня устраивает твое общество.

— И небо.

Александр рассмеялся, кивнув:

— И небо.

Он все же оставил парочку бутербродов Терри, выпив три чашки кофе и ополовинив блюдо с пирожными.

— Надо было брать что-то горячее, — проворчал себе под нос Терри. — Там такое чудное запеченное в травах мясо было. Надеюсь, кто-то из мастеров догадается припрятать для вас кусок побольше.

— Не сомневайся, припрячут, для нас обоих. А ты уже хочешь есть?

— Нет, я сыт. Вы вернетесь еще на прием? Все-таки, вы хозяин дома и глава рода.

— Вернусь, и ты от меня далеко не уходи.

— Всегда за вашим плечом, майор мено.

Александр кивнул и направился в столовую, улыбаться гостям.

Уже поздно вечером, когда гости разъехались, кто мог, а кто не был в состоянии, были уложены слугами в гостевых комнатах, барон снова получил возможность вернуться в свои покои.

— Никогда не думал, что я устану от приема гостей на свадьбе сестры.

— Ванна с успокаивающим сбором, милорд, сейчас будет готова, — Терри помогал ему раздеться. — И я принесу ваш любимый лимонад.

— И себя не забудь, — хмыкнул Александр.

— Я еще не пробовал носить самого себя на подносе, — задумчиво изрек Терри.

Александр повернулся, заключая его в объятия, принялся целовать. Ему нравилось в юном любовнике все: и его чувство юмора, и умение ввернуть легкую шутку. И то, что он понимает, когда стоит молчать и отвечать на поцелуи.

— А вот теперь — тащи лимонад.

— Сию секунду, милорд. Только помогу вам забраться в ванную. Волосы не мойте, я сам помою, хорошо?

— Хорошо, я помню, что ты это любишь.

Терри усадил его в горячую воду, коричневатую от травяного настоя, и поспешил за лимонадом. Александр расслабился, с наслаждением вдыхая запах трав. Эти два месяца были для него настоящим отдыхом и праздником для тела и души: горячий юный любовник, тренировки, занятия, обмен письмами с поверенными и представителями финансовой элиты, членами унии Тарья. Скучать ему было некогда, абсолютно. Он надеялся, что так будет и впредь, главное — покинуть землю и вернуться в родное небо.

Вернулся Терри, принес кувшин с лимонадом и хрустальный бокал, налил ароматный напиток и принялся готовиться к мытью господина барона: снял шейный платок, жилет и сорочку, подумал, и разделся целиком, повязав бедра полотенцем.

— И почему я думаю сейчас вовсе не о мытье волос? — Александр полюбовался на эту почти обнаженную натуру.

Терри смешливо прищурился, переняв эту гримасу у своего майора.

— О чем же думает милорд?

— Милорд думает о том, как совратить своего камердинера.

— А милорд уверен, что его нужно именно совращать? — Терри набрал в кувшин теплую воду и принялся за работу, прекрасно зная, чем все закончится. Успеть бы домыть…

— А что, уже совратил и теперь остается только воспользоваться этим?

— Ну нет, не все так просто, конечно. Закройте глаза, милорд.

Александр прикрыл глаза и все-таки позволил вымыть себе волосы, даже терпеливо переждал, пока его тщательно выкупали и ополоснули. Терри умел добиваться своего. Сказал — ванна, значит, ванна будет, а секс никуда не убежит. Когда Терри помогал ему вытереться, он наклонился к его уху и шепнул:

— Ступай, готовься, волосы я вытру сам.

Просушивание волос, чтобы не ночевать в мокрой постели, а наутро не разбирать птичье гнездо на голове, слегка затянулось, так что Александр в спальне застал Терри уже в кровати. Тот потянулся, еще не видя его, под светлой кожей четко обозначились крепкие юношеские мускулы, сошлись лопатки, проступили ямочки на пояснице. Александр до кровати добрался в три шага, завороженный таким зрелищем. Терри обернулся, поймал горящий желанием взгляд и потянулся еще раз, вполоборота, позволяя рассмотреть теперь не только спину, но и мускулистый живот, грудь и бок.

— Не могу поверить, что все это великолепие — для меня одного.

— Для тебя одного, — подтвердил юноша, забираясь на кровать с ногами. По негласной договоренности в постели он не выкал.

Александр поспешил заласкать это тело, которое так сводило его с ума своей юной свежестью. Он обожал его целовать, оставляя следы на коже. Сегодня его в эйфорию вгоняли эти ямочки на пояснице, Терри быстро это понял, перевернулся на живот, прогнул спину. Александр на приеме почти не пил алкоголь, разве что один бокал вина растянул на весь вечер, а ощущение было таким, словно он напился до чертиков. Голову обносило, наверное, потому, что вся кровь бурно отхлынула от мозга вниз. Терри вывернулся так, чтобы смотреть на него, и это стало последней каплей.

Может, кому-то из придворных дам или кавалеров барон и показался бы не самым куртуазным любовником, но Терри было не с кем сравнивать, да и изысканность постельных игр с часовыми томными лобзаниями он вряд бы оценил. Не до лобзаний тут, когда все внутри горит и плавится от страсти, когда не держат ни руки, ни ноги, потому что их сводит от желания, когда кажется, что каждое движение любовника внутри тебя разжигает это пламя еще сильнее.

— Ле-е-екс!

И вот как у него получалось так выстанывать имя барона, что хотелось из постели вместе с Терри не выбираться пару суток? В который раз он пообещал себе, что так и сделает однажды — пошлет все к чертям и запрется в спальне с любовником. Пусть еду у двери оставляют. Хороший ведь план, главное — вполне выполнимый, на «Каллахане» такое провернуть можно легко.

Додумать как всегда не смог — мысли из черепной коробки стекли вместе с мозгом туда же, куда и вся кровь. Терри дернул бедрами, насаживаясь на него до конца с глухим стоном и шлепком влажной плоти о плоть, снова вывел свое безумное, хриплое и прерывистое: «Ле-е-екс!». И Александр кончил, вжимаясь в его спину, лицом между лопаток, ощущая светлую пустоту в голове. Это был самый лучший момент — когда сердце еще заполошно стучит, дыхание рвется, как у загнанного коня, а все тело расслаблено, и нет сил шевельнуться. Терри пребывал в похожем состоянии, улыбался, вывернув шею, чтобы не утыкаться носом в простыни, и закрыв глаза.

И оба были безоблачно счастливы, не вспоминая ни о каких проблемах в ближайшие полчаса.

========== Глава вторая ==========

Август уже сменился сентябрем, однако небо пока было по-летнему прекрасным. Терри, которому полагалось заниматься решением алгебраических задач, украдкой любовался бездонной синевой в редких кудряшках облаков через окно, изредка скашивая глаза на барона, отчего-то расплывавшегося в широченной улыбке при чтении письма от сестры. Спрашивать, что там такого могло произойти дома, чтобы вызвать подобные эмоции, он не стал — не дурак же, догадался и сам: вероятно, леди Нора ждала ребенка.