— Глупости, керро. Это все закрепляется не за один день, а в течение жизни, с опытом. Будешь сопровождать меня на приемах, присматривайся, прислушивайся.

— Да, милорд.

Барон посмотрел за окно, где понемногу смеркалось.

— На сегодня все, думаю. Идем в спальню.

— В ванную, милорд, я сделаю вам массаж.

— Что, снова плечи перекошены? — рассмеялся Александр, чувствуя, что Терри, как ни крути, прав: массаж был необходим.

— Да, но вам станет лучше, обещаю.

Свои обещания Терри всегда исполнял, так что в ванной барон разделся с его помощью и растянулся на широкой высокой лавке, покрытой полотенцем, отдаваясь в руки оруженосца. Терри уже наловчился делать массаж так, что Александру казалось, он парит в воздухе, настолько легко становилось. И никакого смущения, хотя, признаться, иногда он скучал по тем мгновениям, когда Теренс краснел и закусывал губу, позволяя получить повод дотронуться до него. Теперь поводы были не нужны, достаточно было встретиться взглядом и все понять.

Вот и сейчас Александр повернул голову, поймал его взгляд и выразительно облизнулся. И по заблестевшим глазам с расширившимися зрачками понял, что желание взаимно.

— Пять минут, милорд, полежите, пока я приготовлю постель.

И приготовится сам. Как же он краснел, когда барон рассказывал, как следует готовиться к соитию! От ушей можно было разжигать камин. А от него целиком и полностью должен был воспламениться «Каллахан», когда Александр впервые помогал ему провести неприятную, но нужную процедуру. Теперь он все это умел и мог сделать сам, чем и поспешил заняться.

Александр отсчитал про себя пять минут, поднялся и отправился в спальню. Постель была расстелена, пахла той неповторимой свежестью, которой только может пахнуть чистое белье. Он упал в прохладные простыни, не одеваясь, отмечая, что воздух теплый, но не сухой, а камин пуст и чист. Отопление себя оправдывало.

— Как славно, как же все это славно. А сейчас будет еще лучше, — добавил он, рассматривая Терри.

Юноша вышел из своей комнаты в одном только полотенце, на плечах поблескивали капли воды. Не нужно было много ума, чтобы понять, что он желанен: нагота барона была красноречивее слов.

— Иди сюда, — Александр приподнялся на локтях. — Красавец, как же мне повезло в свое время.

— Вы в грязном, в смазке с головы до ног, окалине и ржавчине рабочем сразу сумели рассмотреть то, что вам понравится? — Терри улыбнулся и сел на край постели, укладывая себе на колени обе ноги барона и принимаясь поглаживать ступни, разгоняя кровь и дразня.

— Не совсем, повезло мне в том, что Нора заметила мой интерес к тебе и привезла на «Каллахан». Я вообще не ожидал тебя встретить на борту.

— О! Я обязательно поблагодарю мисс Нору за это. Ее предложение, признаться, было неожиданным, — Терри гибко наклонился, коснулся губами бугристых шрамов на коленях барона.

Александр наслаждался поддразниванием и улыбался, думая, как он еще отомстит попозже. Цепочка поцелуев протянулась по внутренней части его бедра, Терри никогда не упускал возможности обласкать каждый шрам, каждую отметину. Причин этого Александр не понимал, но не спрашивал. Это было приятно, зачем вообще интересоваться причиной, по которой его ласкают? Он закрыл глаза в предвкушении: так все чувствовалось острее. С каждым легким касанием и поцелуем сердце ускоряло свой ритм, а в момент, когда горячие губы обнимали его член, Александра пробивало разрядом удовольствия, от которого пресекалось дыхание.

Терри уже наловчился дарить своему любовнику самые откровенные ласки, нимало не стесняясь, распробовал, что такое жаркий секс, и в постели был ненасытен. Порой Александр побаивался, что его и не хватит, чтобы удовлетворить Терри. Пока хватало. Барон с жадностью копил в памяти все их жаркие ночи, а их за эти два месяца было немало. Терри приходил к нему подготовленный, но все равно первое движение было мучительно-сладким, это вторжение в узкое, горячее, желанное тело. Медленно — но до самого конца. И замереть, пережидая, пока отпустит сжимающий горло от избытка чувств спазм. А потом уже начать двигаться. Как он будет жить, когда придет пора отпустить Терри, Александр не представлял.

— Лекс…

Это короткое обращение заставляло его крепче, до синяков, сжимать бедра юного любовника, движения которого теряли плавность и ритмичность.

— Ле-е-екс…

Хорошо, что Томас, отговорившись каким-то предлогом, сбежал жить в другую комнату, так что эти стоны слышал лишь Александр. Терри всегда открывал глаза в конце, ловил его взгляд. И Александра уносило следом за ним, словно выдергивало из тела душу несколькими судорожными рывками, вышвыривая ее в солнечную эйфорию.

— Какой же ты, — он обнял Терри.

Тот никогда не переспрашивал, просто целовал, куда приходились пересохшие губы.

— Жаль, что нельзя вернуться на «Каллахан» так скоро, как хотелось бы… Но там я буду уделять тебе больше времени, теперь дела баронства будут на Роберте и Норе.

— Еще больше, нежели сейчас? — Терри скатился с него под бок, помедлил и аккуратно поднялся. — Я сейчас вернусь, милорд.

Александр продолжил лежать и улыбаться. Терри вернулся чистым, с умывальным тазом, губкой и полотенцем. Можно было снова расслабиться и отдаться в его ласковые руки. А потом уснуть, зная, что он вернется под бок и будет обнимать и греть собой до утра.

Следующие пара дней пронеслись в вихре какого-то дикого танца, все суетились, носились, шумели. А вот утром шестого марта дом словно опустел, все было тихо и деловито: наряжали Нору, перетряхивали скатерти и вешали цветы для украшения.

Терри проснулся в несусветную рань: в половину шестого, но спать больше не хотелось. Они вчера легли очень рано, и даже не занимались ничем таким, только массаж — и сразу спать. Так что он выспался прекрасно, костюм для милорда был готов еще с вечера, новенький, вычищенный, отглаженный, в родовых цветах. Обувь тоже. Драгоценности, парадная перевязь со шпагой. Свою ливрею Терри тоже приготовил. Завтрак еще не скоро, можно было бы тихо пробраться в тренировочный зал, помахать клинком «с тенью».

Но какое там — его поймали в коридоре и попросили помочь с разносом тарелок, раз уж он свеж и бодр. Терри не отказал, как никогда не отказывал девушкам на «Каллахане». Все равно времени еще довольно. А тренировка… Придется обойтись сегодня без нее, хотя он уже привык к ежедневным трем часам упражнений. Было так странно осознавать, что за последние два месяца он изменился гораздо больше, чем за предшествующие им восемнадцать лет своей жизни.

— Так волнуюсь, — призналась ему Ханна. — Свадьба не у меня, а все равно волнуюсь.

— Все волнуются, — Терри рассмеялся. — Представляешь, уже сегодня будем Старую Леди именовать не мисс, а миледи.

— Представляю, хоть и с трудом, — Ханна вздохнула. — А уж как мы потом будем отмывать особняк после гостей…

Терри помнил, что было с «Каллаханом», и представлять, что будет с уютным и величественным особняком на улице Мариенлен, он даже не хотел.

— Так, я это все расставлю, а ты пока позавтракай, потому что потом будет некогда.

— Ага. Побежал, — кивнул юноша и умчался на кухню.

Ханна посмотрела ему вслед, улыбаясь. Ни для кого из слуг на «Каллахане» и здесь не было секретом то, что Теренс стал любовником барона. Просто никто не считал возможным расспрашивать его о чем-то. Это их личное дело, если обоим хорошо, то пускай. Барон в постели рук не распускал, сомнительными извращениями не занимался, вот и славно. Тем более, что расцвели оба на славу. Может кому чужому это и было не заметно, но уж не слугам, которые барона не первый год видят и знают.

Терри дали тарелку чего-то вкусного и попросили поесть у себя. Он понятливо покивал и убрался в свою комнату, где проводил от силы десяток минут — время, нужное, чтобы вытереться после душа и переодеться. После завтрака он сам вымыл тарелку — служанки сбивались с ног, заново протирая все сервизы и столовое серебро, чтобы блестело и ни пылинки не было.