— Ты меня с ума сводишь, тесаре матайни*.

— Сэ, майор, о туно теро**, — Терри улыбнулся.

Кинатьяре давался ему все легче, словно он не учил его, а вспоминал. Александр оделся, помог одеться Терри.

— Но спать ты все равно будешь со мной.

— Как прикажете, милорд, — Терри отвел глаза, стараясь не думать об обещании барона.

— Я не приказываю, я прошу.

Молчание длилось недолго.

— Я буду спать с вами, милорд. Но если вы так хотите, придется переставить кровать из гостевых покоев — на вашей вдвоем мы просто не поместимся.

— Переставим, — согласился барон. — Раз не поместимся на моей.

Терри бросил взгляд за окно, но кроме серо-белой облачной ваты не было видно ничего, город давно скрылся за ней.

— Что ж, тогда позвольте мне ненадолго оставить вас, сэр, и заняться этим вопросом.

— Позволяю, — согласился Александр.

Ему самому следовало тоже заняться чем-нибудь, чтобы не думать о грядущей ночи. Например, подумать о бумагах, набросать черновик брачного договора, который удовлетворил бы и Роберта, и Нору, и его самого. Это будет потруднее, чем сперва казалось, столько тонкостей нужно соблюсти, столько формальностей обойти.

Краем уха он слышал, как командует в спальне Терри, но предоставил ему право самому решить, как и куда поставить кровать, занятый обдумыванием формулировок. Потом юноша дважды бесшумно приносил ему чай с крохотными тарталетками, не тревожа и не отвлекая. В три пополудни, не решившись помешать, прикатил тележку с аппетитно пахнущим содержимым, и барон поневоле отвлекся сам. К концу обеда в голове прояснилось настолько, что Александру пришла здравая мысль поработать над документом с утра после хорошего сна.

— Никогда не любил работать с бумагами, — с отвращением окинув заваленный черновиками и сводами законов стол, признал он. — Должно быть, Марино Тарья проклял тот день, когда решил завести земли вместо кораблей, и обнаружил, что для правильного контроля над оными нужно уметь писать и считать.

— Но он справился с этой задачей, справитесь и вы, милорд.

— Это не мешает мне завидовать тем, кто имеет право не знать каждый из десятка тысяч прецедентов, — усмехнулся барон. — Вот этот шкаф почти сплошь заставлен сборниками законов, подзаконных актов, уточнений, дополнений, прецедентов, древнего права.

— И вы знаете их все? — ужаснулся Терри.

— Все не знает, вероятно, и Император, как верховный судья. Но зато я знаю, где искать нужный.

— Здорово!

— И тебе придется немного подучиться этому.

Юноша распахнул глаза и умоляюще посмотрел на него, но барон остался непреклонен.

— Да-да, ты должен знать хотя бы основы законодательства.

— Но когда я все это выучу?

— У тебя хорошая память, ты умен. И ты освоил достаточно, чтобы начать нагружать мозг чем-то новым.

— С какого возраста начали обучать вас, милорд?

Александр привлек его к себе, придерживая под подбородок.

— Ты справишься.

— Если бы я знал, зачем, — снова намекнул Терри.

— Узнаешь в свое время. Обещаю, тебе понравится цель, но ты должен научиться достигать, и не зная ее.

Терри заинтригованно посмотрел на барона, но больше ничего не спросил.

— Садись, обед остывает, а ты, я думаю, голоден.

Терри не стал возражать, уселся за стол. Барон внимательно следил за его манерами, оставшись доволен увиденным.

— Изящество манер придет со временем. Отныне ты завтракаешь, обедаешь и ужинаешь со мной. Кроме тех случаев, когда придется прислуживать за столом, если у меня гости.

— Да, милорд, как прикажете.

Дав Терри время убрать со стола, барон усадил его за стол и снял с полки шкафа новый учебник. Через два часа, с трудом вспомнив алгоритм решения задач и попутно сумев объяснить его юноше, он велел ему переодеться во что-то, не стесняющее движений.

— Довольно забивать голову, пора нагружать мышцы!

Терри пошел переодеваться, радуясь, что озаботился одеждой для тренировок по фехтованию. Через полтора часа он был готов вернуться на завод и вкалывать от зари до зари — это было легче, чем благородное искусство протыкания ближнего заточенным куском стали.

— Спину прямее, движения уверенней!

Жаловалась каждая мышца, даже те, о существовании которых Терри до сих пор не подозревал. Барон же не знал жалости, заставляя повторять и повторять основные стойки, элементарные движения.

— Так, ясно. Будем учить твое тело быть гибким, — полюбовавшись мучениями юноши еще немного, изрек Александр и велел вернуть шпагу в ножны.

— А как именно учить? — с подозрением спросил Терри, стараясь не подвывать и не стонать на каждое движение.

— Сейчас узнаешь, — хищно ухмыльнулся барон.

И для Терри начался второй круг Ада. «Почему мне было плохо на заводе?», — стонал он про себя. К концу тренировки он был выжат, словно лимон рачительным поваром, до последней капли сил.

— Сегодня мы с тобой обойдемся без сытного ужина, керро.

— А пить? — просипел Терри, гадая, доползет ли до спальни.

— Будет бульон и немного хлеба — ни к чему перегружать желудок после такого. Очень устал? — барон приобнял его, видя, что Терри едва держится на ногах.

— Не знаю, милорд, — честно сказал Терри. — Я не устал, я тела не чувствую.

— Это хорошо. Держись, керро.

Гонять его на кухню и обратно, как и требовать ванну барон не стал, вместо этого он заказал Паулю бульон с гренками и зеленью, велел принести это в спальню, а сам повел Терри в душ. Душевыми были оборудованы гостевые комнаты.

— А завтра будет еще хуже, — вспомнил Терри.

— Верно. Но завтра мы разобьем тренировку на два этапа. Утром, после завтрака — растяжки, вечером — фехтование.

— Если я еще буду жив…

— О, ты будешь жив, обещаю, — протянул барон, смеясь.

Терри в этом сомневался, но промолчал.

Когда они поужинали, а Терри, собрав остатки сил, убрал одежду, посуду, расстелил постель, то обнаружил, что тело уже вроде бы не так сильно ломит. Терпимо даже. «Должно быть, расходился», — подумал он.

Александр уселся на край кровати, попробовал ладонью матрас.

— Думаю, я привыкну.

— Она такая же, как в вашей спальне в столичном доме, — улыбнулся Терри. — Как ваша рука, милорд? И грудь — не болит?

— У меня ничего не болит, — Александр принялся раздеваться. — А у тебя?

— Уже гораздо легче.

— Насколько легче? — барон прищурился.

— Упасть и умереть уже не хочется, — честно признался Терри.

— Тогда иди сюда… — Александр, вопреки своим словам, сам придвинулся к юноше.

«Откуда у него столько сил?» — мелькнуло в голове у того, а потом испарились все и всяческие мысли.

Александр помнил, что Терри раньше никакого опыта в постели не имел, что нужно быть как можно нежнее. И думать все-таки головой, а не тем местом, в котором сейчас скопилась вся кровь. Простыни потом придется выкинуть, вряд ли их удастся отстирать от такого количества масла, которое барон намеревался использовать для облегчения обоим соития. Да и служанки сразу поймут, в чем тут было дело, а афишировать свою ночную жизнь Александр не собирался. Терри — бедный птенец! — покорно распластался под ним, подставляя губы, отвечая на поцелуи со все большим пылом. Юное тело, несмотря на усталость, требовало ласки, и Александр пользовался этим, распаляя его. Его расчеты оправдались, вскоре Терри забыл о том, что устал. Как и о том, что можно смущаться — не до смущения ему было под шквалом ласк, каждая из которых была Александром продумана и выверена, он ведь не зря две ночи изучал своего юного любовника. Теперь каждое прикосновение несло еще толику удовольствия, безошибочно находя самые чувствительные местечки тела Терри. Тот уже стонал в голос, льнул к рукам, выгибался в попытке сбросить хотя бы часть напряжения.

Александр решил немного ускорить развитие событий, тем более что уже начинал опасаться опозориться как любовник. Терри беспрекословно приподнял бедра, позволяя сунуть под них подушку, развел колени. Он прекрасно понимал, что сейчас будет. И был готов признаться, что хочет этого.