— Понятия не имею, думаю, что решил удостовериться, что меня пристукнуть не удалось.

— Тарья — живучие черти, — усмехнулся Берт. — Послушай, я хотел спросить тебя о твоем Теренсе. Умный парнишка ведь…

— А что именно ты хотел спросить?

— Ты не думал о том, чтобы отправить его учиться? Из парня вышел бы толковый инженер.

— Я подумываю, как бы отправить его туда же, где и сам учился, — хмыкнул барон. — Осталось придумать, как это провернуть.

— А что, есть предпосылки? — Роберт жестом приказал лакею принести их плащи и потянул нареченного брата к выходу на балкон.

— Есть, причем обоснованные. Он бредит небом, как и я в свое время.

— Он тебе дорог?

Роберт мог позволить себе задавать откровенные вопросы. Их отношения с Александром всегда строились на честности и открытости. Александр кивнул и усмехнулся.

— На старости-то лет… С головой накрыло.

— Кто бы говорил о старости, Лекс. Тридцать лет — не возраст.

— Не возраст. Когда вы назначили свадьбу?

— Шестого марта. У Норы будет время свыкнуться с мыслью о замужестве и распланировать все. Ну и два месяца — минимум для помолвки. Хорошо бы год, но я понимаю, время не ждет.

— Я пока вернусь на «Каллахан», вы ведь справитесь со всем без меня?

— Собираешься улететь в Оффенштадт?

Барон кивнул.

— Собираюсь быть подальше от земли.

— Телеграфируй, если что, — Роберт крепко сжал его руку. — И постарайся себя беречь. Учти, тебе вести сестру к алтарю!

— Я помню, — усмехнулся Александр.

Прием он покинул так скоро, как позволяли приличия. Честно говоря, во дворце было до невозможности скучно, даже попытка его бывшего любовника снова сблизиться не развеяла накативший приступ меланхолии. Вернее было сказать, усугубила его, и Александр осадил молодого человека весьма ядовито и жестко, напомнив ему последний скандал с его участием.

Не нарваться бы еще на одну дуэль, хотя наплевать, скоро он будет на борту «Каллахана». Жозеф никогда не был хорош в дуэлях, так что он не рискнет вызвать его. Да и вызов менее чем через месяц после ранения дуэльный кодекс запрещает.

— Томас, я оставлю мастеров и переделку системы отопления на тебя и Роберта, хорошо? Отправь распоряжение, пускай поднимают «Каллахан», — распорядился барон, снимая перчатки в прихожей.

— Да, милорд, будет сделано.

Что ж, без господина дом наполовину опустеет, но что поделать?

— Оставляю на тебя Нору и Роберта. Присматривай за ними.

— Обязательно. Надеюсь, за вами тоже будет прекрасный присмотр.

— В этом даже не сомневайся, — усмехнулся барон.

Томас мудро промолчал, ему вторую ночь не давали спокойно спать стоны за закрытой дверью в спальню барона. Что ж, если у них там все складывается, это хорошо. Терри — мальчик сообразительный, умный, знает свое место. Кроме того, барон, кажется, не собирается сегодня надираться и не просыхать три дня, как все восемь лет до этого.

— Милорд…

А вот и Терри примчался, славно, можно унести пальто барона служанкам для приведения в порядок.

— Керро, принеси чаю и чего-нибудь сладкого к нему. И, я надеюсь, ты готов отвечать урок?

— Да, милорд, пока вас не было, я постарался выучить все, — Терри принес чай с пирожными в кабинет.

— Отлично, начинай.

При нем, похоже, Александр слегка приспустил свою маску, по крайней мере, Терри понял, что он раздосадован, но не мог знать, чем. Терри решил, что барона стоит порадовать выученным уроком, чтобы он отвлекся от своих переживаний. К счастью, память не подвела. По мере того, как он рассказывал прочитанное, показывал свои альбомы с новыми словами и примерами, морщинки на лбу барона разглаживались, а глаза теряли угрюмость и светлели. Кажется, получилось, Терри украдкой выдохнул.

— Прекрасно, керро, — барон отошел от камина, у которого стоял последние минут десять, наклонился над юношей, крепко поцеловал, не дав и пискнуть.

Терри не протестовал, растерянно улыбнулся, когда барон отошел.

— Если тебе нужно что-то купить из вещей — у тебя завтра будет день. И мы возвращаемся на «Каллахан».

— У меня все есть, милорд. Я рад, что мы снова поднимемся в небо!

— Я тоже, очень рад. Тебе точно ничего больше не нужно?

— Милорд…

— Александр.

Терри покраснел, он пока даже мысленно с трудом называл барона по имени.

— А… Александр, я неприхотлив в быту, мне мало нужно.

— Что ж, мне повезло, — усмехнулся барон, падая в кресло. — Ты уже пообедал?

— Нет, милорд.

Барон покосился укоризненно, но требовать снова назвать себя по имени не стал. Со временем Терри привыкнет, а пока… не стоит торопить события.

— Тогда неси, посмотрим, что и как ты усвоил. Я не забыл про твое воспитание.

— Позвольте вопрос, милорд?

Несколько секунд, которые показались Терри часами, барон молчал и рассматривал его, потом хмыкнул и покачал головой:

— Нет, этередо, не позволю. Ступай, неси обед. Я голоден, как волк.

Терри ринулся на кухню, где Клаус уже собрал обед для двоих, лишними вопросами не задаваясь.

— Мастер Клаус, а с нами полетит снова мастер Пауль?

— Да, я не переношу высоту, так что готовить будет он. Не позволяй этому негодяю морить тебя голодом!

— Да вы сговорились, что ли?! — наигранно возмутился Терри, но долго не выдержал и прыснул. — Все будет хорошо, мастер.

— Может быть, однажды я вас и навещу. И проверю, как вы там.

Юноша кивнул и вкатил тележку с блюдами и приборами на подъемник, после чего поспешил наверх.

Три дня спустя, когда инженеры завершили предполетную проверку цеппелина, «Каллахан» поднялся в воздух. Терри привели в оранжерею, в которой казалось, что зима — где-то далеко, а вокруг стоит жаркое лето.

— Я подумал, тебе захочется увидеть, как мы взлетаем. Это всегда незабываемое зрелище.

— Да, — Терри пришел в неописуемый восторг. — Очень хочется!

— Я тебя придержу, чтобы от восторга не упал, — хмыкнул Александр, обнимая его за пояс.

Это было ужасно: ужасно красиво — взглянуть на столицу с высоты птичьего полета, ужасно чувственно — стоять, опираясь ладонями о стекло оранжереи и подставлять шею и плечи в вырезе расстегнутого ворота под поцелуи. Терри застонал от смешанных чувств.

— Посмотри, небо становится все ближе и ближе, — сказал барон и продолжал его целовать.

Глаза юноши были широко распахнуты, но вряд ли он что-то отчетливо видел. Все восприятие его было сосредоточено на тех участках кожи, которых касались губы барона и его руки. Колени подрагивали от возбуждения, он невольно прогнул спину, снова застонал. Здесь было можно: на прогулочной палубе кроме них двоих не было ни души. Александр отчаянно захотел, чтобы прямо здесь появилась кушетка, немедленно, из воздуха. Держать в объятиях это воплощение соблазна и ограничиваться лишь ласками было трудно. На самом деле, кушетки, вернее, небольшие оттоманки были чуть дальше, скрытые зарослями лиан, вьющихся по аркам. Но обоим не хотелось никуда идти. Жилет Терри, наконец, капитулировал окончательно, сорочка повисла на локтях, спутав руки, и он прижался к стеклу грудью, вынужденно прогнувшись еще больше. Барон тоже избавился от части одежды, развернул Терри к себе. Он сказал Роберту правду: единственными словами, которые могли охарактеризовать его влечение к этому юноше, были «с головой накрыло». Он сдерживался и ждал, когда Терри созреет для настоящей близости. Но здесь и сейчас самоконтроль грозил треснуть. Слишком рядом и близко были две его страсти.

Терри и сам не способствовал сдержанности барона, тянулся за ласками, пытался ласкать в ответ. Александру пришлось самому опереться о стекло, бессильно царапая его ногтями, когда Терри опустился перед ним на колени, расстегивая пояс и застежку брюк.

— Этой ночью ты от меня точно не сбежишь, — с хриплым смешком пообещал он Терри.

Тот поднял глаза — отвечать иначе он не мог, и этого хватило, чтобы Александр сорвался, не успев даже предупредить. Терри умудрился не поперхнуться, хотя все-таки поморщился, еле уловимо. Видимо, вкус не понравился. Барон, отдышавшись, извлек из кармана белоснежный платок и принялся промокать его губы, стирая следы.