В доме прибавилось людей: большую часть слуг с «Каллахана» отослали поездом в родовое поместье Тарья, под Оффенштадтом, меньшая поселилась в комнатах на третьем этаже, и сейчас все готовили дом к праздникам. Все мылось, вытряхивалось, выбивалось на свежем хрустком снегу, в парадной и малой гостиных появились кадки с живыми пихтами, их понемногу украшали позолоченными и посеребренными орехами и шишками, звездами и шарами из тончайшего, словно мыльные пузырьки, и такого же переливчатого стекла, корабликами — Терри, заглянув туда мимоходом, на несколько минут замер, разинув рот, любуясь этими произведениями стеклодувного мастерства.

— Красиво, правда? — Ханна улыбнулась ему, потрепала по волосам. — Привет, ого, какой ты стал красавец.

— Ханни, мы не виделись от силы три недели, я не мог измениться, — фыркнул он. — А это… не красиво, нет — волшебно!

— Да… А что, барон все еще спит?

— Сомневаюсь, я его разбудил. Все, Ханни, убегаю — мне подавать его милости завтрак! — Терри поторопился на кухню, заполняющую хозяйственное крыло умопомрачительными ароматами.

Когда он пришел в спальню барона, тот уже сидел в постели и смотрел в окно.

— Все готовятся к Новогодью? Запахи отсюда слышно.

— О, да, милорд! Там такая пихта внизу, в парадной гостиной! — выпалил Терри и осекся — у барона явно не было настроения.

И аппетита. И желания покинуть постель, хотя вчера еще все было наоборот. Что это с ним?

— Милорд… Вы в порядке? — осторожно спросил он.

— В полном.

Барон разделывал воздушный омлет на мелкие крошки.

— Вам снился дурной сон?

— Просто не люблю Новогодье.

Терри промолчал, затем сменил тему.

— Как вы себя чувствуете?

— Твоими заботами, керро, гораздо лучше. Ты прав, мне должно быть стыдно впадать в меланхолию накануне помолвки сестры, — барон с видимым усилием встряхнулся, улыбка, исказившая его губы, больше напоминала оскал, но это уже было хоть что-то.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Барон странно взглянул на него, помедлил и кивнул.

— Не оставляй меня в следующие полторы недели одного. Ни на минуту.

— Да, милорд. Я надоем вам хуже этого отвара, который вы все еще не выпили.

— О Боже мой, — последовал тяжкий вздох, но после барон все же послушно выглотал мерзкое зелье, хотя и не показал, как оно неприятно на вкус ни жестом, ни гримасой.

— Я почитаю вам вслух, хотите?

— Не сейчас, Терри. Помоги одеться. Тебе придется заниматься в кабинете самостоятельно, пока я буду занят.

— Но вам нельзя вставать, милорд.

— Я знаю. Но я не умираю, чтобы поверенные приходили к моему изголовью. Это моветон, этередо. К тому же, ты будешь рядом.

— Да, милорд, — согласно кивнул Терри, готовя одежду.

— Найди Томаса и приведи в кабинет. Придется ему поработать посыльным.

Томас в кабинет поспешил моментально, едва узнал о приказе. Пока они почти бежали по коридорам и лестницам, он успел задать с десяток вопросов.

— В каком настроении милорд был с утра?

— В очень мрачном. Почему?

— Сейчас?

— Пришел в себя. Почему, сэр?

— Что-то приказывал… необычное?

— Да! Приказал оставаться с ним в следующие полторы недели неотлучно. Почему, черти вас дери, Томас!

— Ты должен быть с ним, мальчик. Так как он и сказал — неотлучно. Особенно на третий день после Новогодья. Это день, когда погиб Хельрик.

Терри закивал. Значит, вот в чем причина.

— Не позволяй ему причинить себе боль. Александр, — имя прозвучало необычайно мягко и ласково, — считает себя виновным в его смерти. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что это не так.

— Я приложу все усилия, сэр.

— Спасибо. Идем скорее.

Они отсутствовали недолго, но барон уже успел написать несколько писем, скорее, записок, запечатать в конверты и немедленно вручил их Томасу, едва тот подошел к столу.

— Ступай. И поторопись. Теренс, твое задание тебя ждет.

— Да, милорд, — заученно ответил Терри.

Целый день настроение барона скакало, словно гуттаперчевый мячик, или же он просто прекрасно притворялся перед сестрой и нареченным братом, при Терри не считая нужным держать маску, показывая истинное выражение — угрюмой сосредоточенности. Терри не знал, чем помочь, поэтому просто старался маячить в поле зрения барона неустанно.

— Ты любишь Новогодье?

Вопрос застал Терри врасплох, он не был готов к тому, что барон, только что сосредоточенно листавший какой-то гроссбух, станет его о чем-то спрашивать.

— Да, — честно ответил он. — Очень люблю.

— Я тоже… любил. Когда был ребенком, не было праздника желаннее, даже Имянаречение не было таким… волшебным. Отец всегда призывал нас с Норой на помощь в наряжании пихты, никогда не ругая за разбитые шары или фигурки — он всегда заказывал несколько новых украшений каждую зиму. Тогда я еще верил в Ангела Зимы, что приносит подарки.

— Может быть, он еще вернет вам веру в праздник, милорд?

— Боюсь тебя разочаровать, керро, но Ангела Зимы не существует, — плечи барона вздрогнули и приподнялись, словно от боли в груди.

Неужели недолеченное ранение? Слишком рано он вскочил с постели, рано! Терри поспешил сесть ближе, посмотрел барону в глаза.

— А если существует?

— Ты так веришь?

Терри не нравилось то, что у него слишком блестят глаза, словно в лихорадке. Рискнуть потрогать лоб? Он не мог понять, горячая ли у барона кожа, на расстоянии.

— Верю, — он все-таки решился. — Милорд, вы весь горите.

— Это не болезнь, — на сухие губы барона выползла едва заметная улыбка. — Это выздоровление.

— Выздоровление с такой температурой?

— Я — Тарья, Волк моря. Впрочем, тебе это ничего не скажет… В библиотеке найдешь переплетенные в кожу цвета индиго книги, они рукописные, но, думаю, это не помешает тебе прочесть.

— Хорошо, милорд, я прочту. Вам что-нибудь принести?

— Чай. И скажи Клаусу или Паулю, кто там из них будет, что я выздоравливаю. Они оба знают, что делать в таких случаях.

— Я быстро вернусь, милорд.

Терри на кухню и впрямь поспешил чуть ли не бегом. Оттуда в библиотеку он несся уже в самом деле бегом, стараясь никого из спешащих по коридорам и залам поместья слуг не задеть. Библиотека, поразившая его воображение еще в первый раз, когда он искал словарь, снова заставила остановиться на входе, отдышаться и войти спокойно, как и полагается в храм знаний. Нужные книги он видел мельком и в прошлый раз, еще подумал тогда: что это такое, что под него выделен отдельный застекленный шкаф? Книг было много, десятка три точно. Первую из них, промаркированную старинной витиеватой цифрой, вытисненной на коже корешка, он взял, прижал к груди одной рукой, надеясь, что не уронит. В другой балансировал поднос с чайными принадлежностями. Радовало то, что не нужно спускаться и подниматься — библиотека была на втором этаже, как и хозяйские комнаты.

— Милорд, я принес ваш чай!

— Молодец. Теперь читай. Это история моего рода — Второго из Древнейших.

Терри налил барону чай, убедился, что все в порядке. И уселся с книгой в углу. Он успел прочесть только заглавие и написанное ужасно витиеватым языком предисловие, но вопросов в его голове уже роилось великое множество. Что значило, к примеру, это подчеркнутое «Второй из Сильнейших», как здесь именовался род Тарья? Он взглянул на барона, вроде бы, тот ничем не был занят.

— Милорд, а что означает «Второй из Сильнейших»?

— Всего родов, как ты уже знаешь, было триста тринадцать. Не все были равны по силе и богатству, но, фактически, самыми сильными, многочисленными и боеспособными были двенадцать родов. Тарья были из них вторыми по этим показателям.

— Понятно… — Терри принялся читать дальше, потом поднял голову. — А Первый род чей?

— А ты подумай, керро. Я тебе подскажу: даже имя их рода значит «Старшие».

— Император?

Оскал барона стал ему лучшим ответом.

— Читай, Теренс, читай.