Подняться через час стоило ему немалых трудов. Еще и кашель зародился где-то в груди. Ох, нет! Только этого недоставало! Неужели вчера он замерз настолько, чтобы простудиться? Это плохо, очень плохо! Он умылся, оделся и сбежал вниз, на кухню. У мастера Клауса или Пауля можно выпросить горячего молока с медом или… или травяного отвара, вроде того, что пьет милорд, он ведь не только успокаивает, но и утихомиривает кашель, так говорил доктор Геслер.

— Молоко с медом, немедленно, — заволновался Пауль.

— И отвар лапчатки, — Клаус непререкаемо сдвинул брови. — Никаких простуд, мальчик, мы тебе не дадим заболеть.

— А отвар горький? — ужаснулся Терри.

— У меня есть пирожные с розовым кремом, — уклонился от ответа Клаус.

— Ладно, я согласен на отвар, если он в самом деле поможет, — вспомнив незабываемый и непередаваемый вкус зелья, которое барон пил, даже не морщась, кивнул юноша.

Отвар оказался горьковатым и только. Терри выпил его и помчался будить барона. Действовать пришлось так же, как вчера. И опять, как вчера, барон отправил его за завтраком, почему-то хмурясь.

«Ничего не понимаю», — решил Терри.

Ему невдомек было, что Александр уже довольно давно не просыпался по утрам с обычными для мужчины проблемами. Ему и на обычный секс раскрутить себя стоило некоторого труда, словно после войны что-то сломалось в нем. Нет, возбуждение приходило и длилось достаточно, чтобы удовлетворить партнера, а вот с желанием были проблемы. И сейчас он был в растерянности — что это с ним. Впрочем, понимание пришло быстро, стоило унюхать чужой запах на подушке. Кто-то с ним ночью спит… Кто-то, кто не дает ему замерзнуть в выстывающей к середине долгой зимней ночи комнате. Кто-то? Александр мысленно невесело рассмеялся: он знал, кто. Узнал этот запах — недорогого мыла с чуть заметной ноткой аромата скошенной травы, терпкой горчинки юношеского пота. Только не знал, что теперь делать. А тут еще и Терри вернулся с травяным отваром и завтраком.

Александр промолчал, не спрашивая его ни о чем. Почему-то казалось, что он должен догадаться сам о причинах подобной заботы. Так же молча поел и выглотал отвратительное лекарство, по привычке даже не моргнув. Сколько он его выпил в первый год после войны… Много, привык к омерзительному вкусу, который даже мед не мог смягчить.

— Ты свободен, Терри, до обеда. И постарайся не заблудиться сегодня.

— Я не заблужусь, милорд, — он рассмеялся и убежал, прихватив пустую посуду.

Александр медленно поднялся, дошел до окна, чуть сдвигая газовый тюль, чтобы увидеть, как мальчишка сбегает по ступеням крыльца, наверняка, обледенелым.

— Осторожнее, четро керро, — пробормотал он себе под нос, провожая Терри глазами.

«Глупый чижик» — на кинатьяре это звучало забавно и… подходяще. Значит, он спит по ночам рядом. Поэтому так спокойно ночью, наверное, ничего и не снится. В древности, когда ни один род еще не назывался древнейшим, у рыцарей были оруженосцы. Этередо — они воспитывались майорами в лучших традициях и чтили рыцарский кодекс, следовали за своим господином всегда и везде, делили с ним последний сухарь и один плащ. Случайно ли Теренс назвал себя оруженосцем? Какого черта он сам с мальчишкой согласился?

Александр вздохнул, налил себе отвара и выпил, после чего вернулся в постель.

— Я себе все кости пролежу…

Однако сегодня было гораздо лучше. И вчера, гм… И он уже понял причину улучшения. Дело не только в травах, а, может, и вовсе не в них. Проснуться бы хоть раз ночью, посмотреть, как там с ним рядом спит Теренс. Да вот беда — он всегда спал слишком крепко, а чертовы травы еще и усугубляют. Вот опять клонит в сон. Александр закрыл глаза, потом сделал то, чего не делал с детства — повернулся на бок и уткнулся носом в подушку, лежащую рядом. Запах был едва-едва заметен, но у Волков обоняние было всегда очень острым.

«Совсем как в той сказке…», — мелькнуло в голове. Как же она там. Про юношу, который никак не мог проснуться и увидеть свою возлюбленную. Что-то его на сказки потянуло, к чему бы это? Смешно и грустно, и вопрос не решает: что же ему с этим делать? Оставить все как есть? Или сделать какой-то решительный шаг навстречу? Нет, рано, рано. Но как же очаровательно краснеет Терри, когда смущен, так и хочется коснуться губами его пламенеющих ушей и скул, проверяя, вправду ли они так горячи, как это кажется. Черт, о чем он снова думает? Что за наваждение! Ведь он сам отказался от новых отношений после скандала с последним любовником. Но может, стоит начать все заново? Просто не афишировать их.

Все заново… Вспомнить, с чего начинаются отношения? Или хотя бы не лгать самому себе, что сейчас их еще нет, что его утренние проблемы — всего лишь реакция тела на чужую близость. Александр вздохнул и прикрыл глаза, засыпая.

Проснулся он от того, что его осторожно тормошат и зовут.

— Милорд, проснитесь, пора обедать. И я принес вам письма.

— А, да… Спасибо. Ты сам пообедал уже?

— Я вернулся два часа назад, милорд, конечно, я пообедал. И даже позанимался кинатьяре… Ну, насколько сумел один.

— Сейчас пообедаю, продолжим занятия. Все отправил семье?

— О, да! — взгляд Терри посветлел, он широко улыбнулся. — Матушка и кузины будут в восторге!

Александр кивнул, порадовавшись за Терри.

— А сегодня для вас готовил мастер Пауль, — Терри уже сервировал столик у камина, расставляя блюда. — Нет, я не стал говорить об обильном питании, честное слово, это все он сам.

— Ты помнишь, что обещал делить обед со мной? — барон прищурился.

Терри страдальчески заломил брови.

— Милорд, вы немилосердны. Я абсолютно не искушен в столовом этикете, только и знаю, что мясо едят вилкой и ножом, отрезая по одному кусочку за раз. И все…

— Я научу всему, так что присаживайся.

Александр убедился, что мальчишка ничего не забыл: на тележке, накрытый салфеткой, стоял еще один столовый прибор со всеми причитающимися вилками, ложками и ножами. Терри извлек его и расставил на свободном краю столика, потом, помявшись, все же сел, неловко сложив руки на коленях. Наверняка не знает, куда их девать.

— Итак, урок первый — не сутулься, — усмехнувшись, начал Александр.

Терри сразу же выпрямился. Это было пока что несложно. Главное — не перепутать вилки-ложки. В конце концов, он наблюдал за трапезами барона почти два месяца, прислуживая ему за обедом и ужином. Негромкий ровный голос объяснял правила столового этикета, причем, не просто так, а с примерами и пояснениями, почему так, а не иначе. То ли правила были не такими сложными, то ли барон умел объяснять, но Терри сразу же запоминал все влет.

— Вся эта мишура, Теренс, появилась не так уж и давно. Лет двести назад, может быть, чуть больше. Взять те же вилки — их в наш обиход привнесли из Отманского шехината. До тех пор наши предки пользовались ложками и ножами, и зачастую это было не столовое серебро, а простые засапожные ножи, которые не каждый раз еще и обтирали, извлекая из-за голенища.

— Но вилками удобнее, наверное?

— Конечно, удобнее. А еще удобнее было бы одной вилкой, но их практически десяток — для каждого вида блюд своя. Для мяса, для рыбы, для десертов. Все это необходимо знать, хотя, честно скажу тебе, на практике я ни разу не видел, чтобы использовались все. Даже в императорском дворце на праздниках, предполагающих обильное застолье, на столе лежит никак не больше шести приборов.

— Значит, мне нужно выучить только их? Или все подряд?

— Самая большая засада — то, что набор может быть всякий раз новый, — усмехнулся барон. — Придется выучить все. Однажды я прикажу, чтобы Клаус или Пауль выставили в малой столовой полную сервировку.

— И вы помните наизусть ее всю? — ужаснулся Терри.

— Конечно. Детей аристократов, керро, муштруют почище солдат на плацу. И столовый этикет — это даже не вершина айсберга, а так, крохотная льдинка. Есть еще светский этикет, который тебе тоже положено будет выучить, дуэльный кодекс, риторика. Хотя для простолюдина у тебя весьма неплохо поставлена речь.