Терри оделся как можно теплее, чтобы не простыть. Иначе придется пить горячее молоко.

— Решил семье написать? — спросила в экипаже Элеонора.

Он покачал головой:

— В моей семье никто, кроме деда, отца и меня, не учился, мэм. Так что писать им нет смысла — все равно прочесть письмо не смогут. Я по поручению милорда.

— Пришли подарок. Подарок ведь читать не надо.

Терри задумался: что такого можно послать, чтобы дать понять, что у него все отлично? И где это все брать, ведь он за все время пребывания в столице из дому вышел в первый раз, прогулки в парке не считаются. Об этом он и спросил мисс Нору.

— Сходи в лавки на площади. Там есть все, а что твоя семья любит, ты сам знаешь.

Саму Торговую площадь, или, как ее еще называли, Марктплац, Элеонора показала Терри из окна экипажа. А еще через некоторое время он остановился.

— Вот и почтовое отделение. Обратно дорогу сам найдешь? Адрес нашего дома — Мариенлен, сорок девять. Ты можешь спросить дорогу у любого горожанина, но лучше спрашивай у полисменов.

— Я постараюсь не заблудиться, — уверил Терри.

— Удачи, Теренс.

Экипаж укатил, оставляя юношу напротив величественного здания из красного и серого кирпича с высокими и узкими стрельчатыми окнами, забранными свинцовыми переплетами витражей. В снежном обрамлении это смотрелось изысканно и необычно, архитектура столицы вообще представляла собой смешение стилей, настоящий калейдоскоп их. На одной улице могли располагаться приземистые, с каменными бочкоподобными полуколоннами-контрфорсами и мощными фасадами, узкими окошками-бойницами дома времен первых Императоров, а на другой — изысканные, словно выступившие из сна юной девушки, оштукатуренные разноцветные особнячки за коваными оградами, словно увитыми чугунными лозами и цветами, с широкими окнами от пола до потолка, балкончиками, террасами и башенками. На третьей же — вот такие, стремящиеся если и не проткнуть, то хотя бы оцарапать небеса острыми шпилями, мрачновато-изящные, сплошь похожие на соборы.

Он отнес карточки внутрь, довольно быстро разобравшись, куда и кому подавать. Огромный зал приема почтовых отправлений был разгорожен на три части, две из них — на клетушки, в которых, точно совы в дуплах, сидели служащие почтмейстерского ведомства. Карточки у него забрал нервный молодой человек, пообещав, что доставят сегодня же курьерской службой, благо, получатели находились в столице.

— Письма заберете? — спросил служащий, уточнив адрес, с которого идут послания.

— Да, конечно, — Терри подумал, что вряд ли барон будет против, даже если не давал ему такого задания.

Ему вручили несколько конвертов. Он спрятал их во внутренний карман куртки, заплатил за доставку выданными мисс Элеонорой деньгами и отправился дальше. Конечно, он не собирался надолго задерживаться на Марктплац, но пробежаться по лавкам и присмотреть что-то — отчего бы и нет? А целенаправленно покупать что-то и отправлять домой он будет потом, когда возьмет с собой жалование и получит разрешение на выходной.

В лавках голова пошла кругом от обилия всяческих вещей. Он растерялся так, что даже забыл, зачем пришел. Приказчик одной из них, отметив добротность одежды и ухоженный вид, подошел узнать, что именно нужно юноше.

— Мне бы подарок для матушки…

— В какую сумму, молодой человек, вы планируете обойтись?

— Три золотых кронне. И попозже…

Приказчик кивнул:

— Присматриваетесь? Советую поторопиться, к Новогодью в лавках будет не протолкнуться, да и по всей Марктплац тоже. Уже скоро совсем. Что ж, готовое платье не предлагаю, но можно присмотреть ткани, кружева. Нитки, канва, все, что требуется для рукоделия?

— Она вяжет. Очень хорошо вяжет.

— О, тогда вам сюда, — Терри буквально впихнули в узкое помещение, снизу доверху заставленное стеллажами, забитыми мотками готовой нити, кулями с шерстью, на отдельном небольшом стенде крепились «волшебные палочки» — спицы всех возможных размеров и форм.

— Я могу на сутки отложить выбранное, — приказчик терять покупателя не хотел.

Терри за все то время, что прожил с матушкой, научился отличать хорошую шерсть от некачественной, нить ручной работы от фабричной. Он знал, что матушка, будь у них деньги, предпочла бы вязать из готовой шерстяной нити, а не прясть ее вручную. Поэтому он не стал смотреть на шерсть, но и от обилия цветов готовых мотков разбегались глаза. Мать иногда окрашивала нити, но в основном использовала естественный цвет шерсти: белый, серый, черный, оттенки и смешения.

— Вот это, это и это. И вон тот моток. Сколько будет?

— Кронне и три шелле.

— Утройте тогда, — обрадовался Терри.

Он договорился, что за выбранным подарком зайдет завтра, попросил упаковать так, чтобы можно было сразу отправить по почте практически через половину страны. И поспешил обратно.

Конечно, он заблудился в незнакомом городе, на чужих улицах с чужими названиями. Пришлось трижды спрашивать дорогу у полисменов и еще дважды — у расчищавших улицы от снега дворников. И когда он пришел, барон был не в самом лучшем настроении. Терри тоже. Он замерз, проголодался и злился на собственную неспособность отыскать дорогу. Серебряный поднос с письмами подрагивал в руках, очень хотелось еще горячего чаю с малиновым сиропом, которым его немедленно по возвращению напоили на кухне.

Барон взял письма и погрузился в чтение, игнорируя слугу. Тот вздохнул и занялся камином. Следовало выгрести золу и подкинуть еще немного дров, заодно и прогреться перед пламенем получалось. Руки согрелись быстро, жаль, нельзя было сесть и вытянуть к очагу ноги. Или — что было бы гораздо действеннее, — попарить их в горячей воде.

— Как там снаружи, холодно?

— Мороз, сэр, — Терри передернулся: этот чертов мороз выходил из него медленно, противной дрожью.

— Выпей горячего на кухне.

— Я уже, сэр. Я что-то не так сделал? — Терри поднял голову, решившись, наконец, взглянуть в глаза барону.

— Ты долго отсутствовал.

— Милорд, я впервые вышел на улицы столицы. Мисс Элеонора была столь любезна, что взяла меня в свой экипаж и высадила у почты, но назад-то я добирался сам и немного заблудился.

Терри сдержал неуместный сейчас смешок, снова отвернувшись к камину.

— Вот как. Надо тебе почаще гулять до площади.

— Если вы отпустите меня завтра, я буду вам очень благодарен.

Барон хмыкнул и кивнул. Терри помолчал и все-таки пояснил:

— Я хотел купить подарок для матушки и кузин и отправить их по почте. До Новогодья, конечно, он не доберется в Оффенштадт, но им, думаю, будет приятно получить его и после праздника.

— Хорошая идея. Думаю, они будут рады.

— А я плохой сын, — вздохнул Терри. — Сам бы не додумался, это мисс Элеонора подсказала.

— Получишь жалование вечером и завтра можешь его тратить.

— Спасибо, милорд.

Терри, наконец, выгреб всю золу в ведро, заложил еще несколько поленьев.

— Главное, меня с утра разбуди.

— Конечно, сэр. Да и не буду я завтра так долго бродить, — про себя Терри подумал, что надо быть кретином, чтобы не запомнить дорогу, если уж ты ее нашел.

— И принеси мне обед.

Терри глянул на часы и снова обругал себя: конечно, обед! Это же надо было так долго блудить по улицам!

На кухне царило оживление: бегала толпа народу и… два мастера Клауса. То есть, конечно же, это были Клаус и Пауль, но сперва Терри ненадолго впал в ступор, решив, что у него двоится в глазах.

— Терри, мальчик мой! — один из поваров его сразу обнял. — Как исхудал! Тебя не кормили? Кормили плохо? Этот жулик Клаус жалел еды?

— О Боже, конечно, нет, мастер Пауль! — Терри хихикнул в его колпак — оба повара были низенькими, ему по ухо. — Никто для меня ничего не жалел, что вы!

— Ничего, я тебя откормлю!

— Пауль, негодяй, да то, что ты готовишь, мальчику давать нельзя, ему нужна хорошая еда!

Дальше они перешли на родной язык, весьма экспрессивно выражаясь в адрес друг друга. Терри посмеялся и принялся нагружать поднос уже готовыми и выставленными на отдельный стол блюдами для барона. Термостаз занял свое место тоже, Терри проверил, что в нем налит травяной отвар с медом до самой пробковой крышки.