Барон еде обрадовался. И послал Терри самого обедать. А после обеда принялся снова мучить математикой и географией. Кроме того, велел принести из шкафа потрепанный учебник кинатьяре, который именовали не иначе как «золотым языком науки и дипломатии». На кинатьяре велись все переговоры международного уровня, заключались сделки, писались научные труды. Терри об этом языке имел крайне смутные и расплывчатые знания, как и любой выходец из рабочего класса.

— Придется выучить его, — барон был безжалостен.

Терри показалось, что это в наказание за его долгое отсутствие. Но барон быстро развеял это впечатление:

— Как мой камердинер, ты будешь обязан присутствовать на балах и приемах. Очень часто разговоры ведутся на кинатьяре, слуг не воспринимают, как равных, среди них мало кто понимает этот язык.

— Я понял, — кивнул Терри. — Выучу.

Внутри потеплело: значит, барон всерьез воспринимает его, как одного из своих… хм… агентов? Рискованно, но какой мальчишка в семнадцать лет не мечтал об опасных приключениях, мня себя героем? Пожалуй, только тот, кто сполна хлебнул этих приключений, а так же боли и страха, что к ним неизменно прилагались, раньше.

— Молодец. Начни с алфавита, выучи его.

Отличий от букв родного языка было немного, но они были. Больше всего трудностей вызывали тильды и марки, изменяющие произношение слогов, звуков, а порой и целых слов. Вот их следовало запоминать особенно внимательно. Слово с марком звучало иначе и значило совершенно иное, чем слово без марка. Но Терри помнил, что он не должен подвести барона. Память у юноши была цепкой, новые знания поглощала жадно. За один день они, конечно же, много не прошли, только основы звукопостроения. Терри исписал три листа в альбоме, пока не понял, что больше в его голову ничего не влезет. Понял это и барон, милостиво отпустил его ужинать.

— Мне только чай.

— Травы, вы хотели сказать?

Барон зарычал.

— Если вы выпьете травяной настой, я дам вам розовое пирожное, — улещивал его Терри.

Александр хмуро посмотрел на него, потом фыркнул, прикрывая рот ладонью и прижимая вторую к груди. Смеяться все еще было больно.

— Хорошо.

Терри налил ему чашку травяного отвара.

— Думаю, кинатьяре покорится тебе так же легко, как и все остальное, — отсмеявшись, барон отсалютовал ему чашкой.

— Благодарю, милорд.

— Ступай ужинать.

За ужином Терри Томас и огорошил:

— Переедешь жить в мою комнату.

— А вы, сэр? Как же вы?

— И я останусь. Там достаточно места, чтобы поставить еще одну кровать. Зато не будет нужды ютиться на диванчике в спальне милорда.

Терри почувствовал, как уши краснеют. Хотя да… На диванчике неудобно.

— Надеюсь, ты не против? — уточнил Томас, посмеиваясь.

— Нет, что вы, сэр.

— Вот и отлично. Перенесешь вещи после ужина.

Пауль, выиграв в словесной дуэли с братом, выставлял на стол тарелки одну за другой, приговаривая, что это невозможно — так морить голодом милого мальчика. «Милый мальчик» наелся после третьей тарелки и ощутил, что скоро лопнет по швам. От Пауля удалось отбиться только одним способом: потребовать пирожных для милорда и сбежать.

— Что, страдаешь? — барон был жестокосерден. — Теперь их двое, так что готовься.

— Я расскажу им о том, что доктор Геслер предписал вам хорошо питаться, — не остался в долгу Терри.

— Это слишком жестоко даже для тебя!

— Ах, вот как? Даже для меня, милорд? Но я совсем не желаю страдать в одиночестве, вы ведь не бросите меня, своего верного оруженосца?

— Ладно, так и быть, будем делить ужин.

Такого Терри не ожидал, как и злорадной ухмылки барона.

— А для этого тебе придется начать учить этикет, хотя бы в его упрощенном варианте. Так что готов ли ты, этередо мено, на такие жертвы?

Терри пришлось напрячь мозги, чтобы понять обращение. «Этер», это, вероятно, от корня «этр» — «меч», то есть, барон назвал его меченосцем на кинатьяре, или оруженосцем, «мено», скорее всего, «мой».

— Я готов, — согласился он, вздохнув.

— Вот и отлично. Завтра ты свободен с завтрака до обеда. После обеда — готовься.

— Да, милорд. Вот ваше пирожное.

Барон вздохнул и сам откупорил термостаз с остатками травяного отвара.

— Скоро я буду булькать им, как переполненный чайник.

— Но вы хотите выздороветь, милорд?

— Хочу. Ладно, я ведь сам обещал не жаловаться…

— Думайте о празднике, милорд, тогда вам будет легче пить травы.

— Ты не поверишь, Терри, только о нем и думаю.

— Ну не могут же ваши травы быть настолько ужасными.

Терри помнил, как ему в детстве заваривали разные сборы, которые матушка привозила с фермы тетушки Зары. Барон молча протянул ему свою чашку, усмехаясь. Терри отважно глотнул, потом моргнул и отнял у барона пирожное, засунув его в рот целиком прежде, чем сообразил, что делает. В себя его привел хохот Александра сквозь навернувшиеся на глаза слезы. Сконфуженный дальше некуда юноша принялся извиняться.

— Пустое, этередо. Ну, что, теперь ты не считаешь своего господина слабодухим нытиком?

— Я вас никогда им и не считал, — возмутился Терри.

— Хорошо, керро, — барон улыбнулся. — Помоги мне лечь и ступай отдыхать.

Как переводится новое обращение, он не пояснил, а сам Терри пока не мог догадаться, занятый делом. Можно было бы спросить у мисс Норы, но интереснее было выяснить самому, да и дергать по пустякам женщину, и без того постоянно занятую подготовкой к двойному празднику: Новогодью и помолвке, не хотелось. А потом он забыл заглянуть в словарь, занятый перетаскиванием вещей в комнату Томаса.

Вместе они притащили из пустующей гостевой комнаты кровать, передвинув мебель так, чтобы не громыхать ею и не потревожить уснувшего барона, в спальню которого вела узкая дверца из комнаты Томаса. Томас же поставил и раздвинул ширму, отгораживая свою постель.

— Вот так нам будет удобнее, какая-то иллюзия уединения, верно?

— Верно, — согласился Терри. — Как ваше здоровье, сэр?

— Уже получше, спасибо, — усмехнулся мужчина. — Давай-ка, готовься ко сну. Лучше лечь пораньше, чтобы выспаться, даже если ты поднимешься раза три за ночь, чтобы подкинуть дров в камин.

Терри поспешил последовать его совету, главное, вообще проснуться ночью, чтобы проверить спальню барона. Недосып прошлой ночи и усталость от дня позволили ему уснуть довольно быстро, несмотря на раннее время.

========== Глава одиннадцатая ==========

Проснулся Терри сам, как раз когда стоящие на камине в спальне барона часы переливчато и негромко вызвонили полночь. Томас уже спал, тихо всхрапывая. Терри поднялся, поджимая пальцы на ногах: пол, несмотря на плотный шерстяной половик, был просто ледяным. Он нашарил теплые носки, связанные еще матушкой, натянул их и проскользнул в соседнюю спальню.

Так и есть, снова холодно. Он подбросил дров в камин и пошел греть барона своим телом.

Глупо это было, глупо и опасно, что сказал бы барон, проснись он среди ночи и найди в своей постели слугу? Но Терри знал, что лучше всего согревает живое человеческое тепло, а не камины и не одеяла. Да и барон очень крепко спит, так что никакой опасности нет.

Он забрался под одеяло, решив, что оно достаточно велико, милорд во сне не вертится и не стянет, сам он тоже спит спокойно. А греться под одним одеялом куда проще, чем под разными. Сначала он устроился на краю, потом потихоньку придвинулся, пока не коснулся рукой запястья барона. Легкий аромат полыни с древесно-цитрусовыми нотками от волос мужчины успокаивал. Терри сонно вздохнул и постарался затаиться и лежать тихо как мышь рядом с котом. И все же вздрогнул, когда барон нашарил его руку и переплел пальцы. Терри мог бы поклясться, что он не просыпался, ритм его дыхания оставался таким же спокойным. Ничего, к утру он успеет вывернуться, утешил себя мыслью юноша и заснул.

Снова он проснулся только через четыре часа, в кольце крепких рук, из которых выбраться ему стоило огромного труда и смущения. С камином он провозился довольно долго, пока уложенные на рдеющие угли поленья, наконец, занялись, и замерз до дрожи. Поспать ему оставалось всего с час, он решил, что лезть к барону не стоит, да и лучше проснуться в своей кровати. Постель была просто ледяная, он укутался в одеяло, как в кокон, спасаясь его колючим теплом от холода простыней, подрожал еще немного, пока не удалось расслабиться и согреться, и уснул.